Гуманность

Пик наблюдал за всей картиной поодаль, не вмешиваясь. В его руках были нож и колода, из которой оставалось лишь достать короля треф. Казалось, никто не волновался за это так сильно, но каково было удивление, когда о Куромаку напомнил пятый в своей пассивно-агрессивной манере. И этого оказалось достаточно, чтобы фокус внимания перешёл на восьмого. Расступившись, клоны наблюдали за тем, как он переглядывается с создателем, что коротко кивнул, показывая готовность освободить второго. И этого невербального знака хватило. Пик убрал нож и, перебирая карты, быстро нашёл нужную. Напряжение при передаче карты из рук в руки было настолько осязаемым, что никто не смел вставить ни слова. Восьмой стоял рядом. У него всё ещё оставалась колода, и если Фёдор выкинет что-то ещё, что не понравится Пику, карту смогут выхватить обратно. Федя же смотрел на изображение трефового короля, внутренне сжимаясь от нежелания делать этот шаг. Но стоило ему поднять взгляд, как он вспомнил, почему не запер их в пустоте раньше. Смотря в эти встревоженные взгляды и сердца, замершие в ожидании своего собрата, он видел лишь желание вернуть члена семьи. Они были здесь не из ненависти. Они были здесь ради поддержки. Каждый по-своему. Да, не все простят его за этот поступок. Возможно, даже Куромаку окажется в их числе. Но многие не держали зла уже сейчас. Почему? Это оставалось для Прайма загадкой. В этот момент рука Зонтика опустилась ему на плечо. Фёдор натянул для него слабую улыбку, сделал глубокий вдох и на выдохе активировал карту. Свет озарил комнату. Прибывший из пустоты серый силуэт постепенно обрёл знакомые черты. Куромаку стоял, привыкая к земным краскам после бесконечной черноты карточного мира. А затем его неожиданно сгреб в охапку Феликс. — Куромаку! Ты вернулся! — радостно воскликнул он. Такого второй точно не ожидал. Но и против не был. Ромео и Данте тоже сдвинулись со своих мест, приветствуя товарища. Помимо извинений Ромео за невесть что, ему пришлось выслушать ещё и очередную цитату Данте про дружбу. И... Эти голоса. Эти лица. Эти эмоции. Безусловно, всё это вызывало в Куромаку тепло. Он слегка смущённо улыбнулся и поправил очки. Фёдор не мог не радоваться, наблюдая за этой сценой. Но тело оставалось свинцовым, не позволяя пошевелиться. Внутри разливался липкий холодок. Единственным спасательным якорем оставалась рука Зонтика на его плече. Шестой же, был рад возвращению Куромаку и переживал не меньше остальных, но убедившись, что с ним всё в порядке, не стал отходить от создателя. Он всё ещё чувствовал, насколько тому нужна поддержка. В стороне остались и пиковые. Вару просто не хотел пока портить момент и наблюдал за всеми этими дружескими жестами, размышляя, когда вставить свои пять копеек. Пик же в целом не был поклонником подобных сцен. Однако даже он позволил себе выдохнуть и встретить Куромаку лёгкой улыбкой. На мгновение забыв о раздражении из-за того, что второй не посвятил его в свой план. Эта тёплая сцена закончилась ровно тогда, когда Куромаку перестало хватать личного пространства. Он аккуратно высвободился из объятий, встал рядом с Пиком и убедительно сообщил, что с ним всё в порядке и он тоже рад всех видеть. Конечно же нарушить идиллию смог только один клон. — Кхм-кхм. Раз никто больше не додумался задать этот очевиднейший вопрос, задам его я. Как тебя вообще угораздило? — Вару вытянул руку вперед в недоумении. — Вару! Куро только вернулся, а ты уже лезешь с допросами. — возмутился Феликс. — Вару прав. Нам всем нужны ответы. — неожиданно поддержал его Пик. — Хах! Выкусил. — Даже не верится, что Пик такое сказал. — с поднятыми бровями озвучил Ромео. — Бывает, что истина приходит из самых неожиданных уст. — Данте, и ты туда же... — ТОВАРИЩИ! — Куромаку поднял ладонь, привлекая внимание. — Я понимаю, что у вас накопились вопросы за этот день, но прошу дать мне время до завтрашнего утра, когда я смогу всё объяснить. — Серьёзно? Пик чуть Фёдора не забил, а тебя в карточный мир отправили. И теперь ответы откладываются до завтра? — недовольно протянул Вару. — Да. — Поезда! — Быстро сменившись в лице воскликнул пятый. — ... — Если Куромаку действительно сейчас не до этого, то мы можем подождать. Согласны? — спокойно произнёс Феликс. — Я не слышу ответа. — Пик медленно обвёл комнату взглядом. — Позволю себе наглость ответить за всех "ДА". — Театрально произнёс Ромео. — Благодарю за понимание. — Облечённосказал Куромаку переводя взгляд на создателя. — А теперь, Фёдор... — ...Да? — напрягся тот. — Я не злюсь на тебя. Хотя разочарован. — Куромаку сделал два шага вперёд и положил руку ему на плечо. — Прости, я... Угх! Фёдор согнулся пополам, получив болезненный удар куда-то в солнечное сплетение. — Мы квиты. — невозмутимо произнёс Куромаку, забирая свою карту из рук создателя. — ХА! Туда его, Маку! — Вару аж просиял. — ...Справедливо. — прохрипел Фёдор, неожиданно ощущая облегчение. На этом их диалог и закончился. Пока остальные клоны пребывали в смятении от поступка Куромаку, Вару и Пик внутренне ликовали, каждый по-своему демонстрируя одобрение. Зонтик же растерянно пытался помочь Фёдору, у которого болезненная улыбка сопровождалась влагой в уголках глаз и странным чувством. Пусть и не до конца, но он получил по заслугам. Феликс абсолютно не знал, как сгладить ситуацию, поэтому просто хлопнул в ладоши и предложил всем пройти в зал выпить чаю перед сном. Так сказать, отметить возвращение друга. Благодаря Пику никто больше не задавал Куромаку вопросов. Окончание этого безумного дня неожиданно напоминало множество других дней — спокойное в своём понимании. Фёдор всё ещё не горел желанием надолго оставаться среди клонов, поэтому забрал кружку с чаем в комнату. Перед этим он поблагодарил Зонтика за помощь и в очередной раз заверил, что всё в порядке и ему просто нужно немного побыть одному. Остальные постепенно разошлись по своим вечерним делам. Для Куромаку же ничего из этого не требовалось. После пребывания в карточном мире он словно обновился. Не было ни усталости, ни голода, ни жажды. Поэтому в эту ночь он позволил бедолаге Феликсу выспаться на своём матрасе в углу. Тот даже не пытался спорить, пролепетал какую-то благодарность и тут же лёг. Пара часов в пустоте ощущались как несколько дней. Поэтому, невзирая на холод, Куромаку вышел на балкон со своей именной кружкой в руках. Ему хотелось созерцать эту ночь. Такую непохожую на бескрайнюю черноту другого мира. Хотелось чувствовать контраст тепла и холода. Слышать что-то помимо чужих голосов. Чувствовать приближение Нового года. И эта вылазка не осталась без внимания Пика. Заранее прихватив плед, он присоединился ко второму, закрыв за собой балконную дверь. Поначалу они просто стояли молча. Пока восьмой не задал вопрос. — Я не стану ждать утра. — Пик был хмур — ... — Они в порядке? — Да. — Каков план? — Фёдор должен призвать трефовую даму завтра. — Спокойно ответил Куромаку, наблюдая за светом фонарей. — Это весь твой план? — восьмой скосил на него взгляд. — Нет. Но остальное зависит от неё и моих навыков убеждения. — Куромаку, я похож на фаната собирать пазлы? — На секунду зрачки даже покраснели. — Она не контролирует свою силу, но с её помощью мы сможем убедить создателя. — Ты предлагаешь начать выпускать дам с самой нестабильной? — В голосе Пика прозвучало плохо скрываемое недовольство. — Это лишь звучит безрассудно, но на деле, оптимальный вариант. — Руки сжали кружку сильнее. — Какая у неё способность? — Манипуляция разумом. — Я против такого риска. — Пик поежился. — Ты не думал, что сам находишься под её внушением? — При перемещении эффект бы сбросился. — Ты уверен? — ... — Предлагаешь мне снова довериться вслепую. С чего бы? — Восьмой повернулся корпусом. — Потому что я готов довериться. После этой фразы Куромаку взглянул на Пика и протянул ему свою карту. Восьмой никак этого не ожидал. Он и не рассчитывал, что второй пойдёт на такой риск и добровольно передаст собственную карту. И ежу было понятно, что безопаснее их раздать, а остальные спрятать, но... В глазах Куромаку не было ни капли сомнения. И Пик её взял. Медленно. Почти осторожно. Он принял карту и неожиданно стал тем, кому слепо доверяют. Это была именно та форма лидерства, которая всегда его привлекала, но казалась такой далёкой. В случае с Куромаку это ощущалось не реалистично. В картине мира восьмого, он был тем, кто не позволит держать все карты у одного клона. А этот жест... Скорее как высшая форма доверия. И это говорило намного больше любых слов. После этого мало понятного действия дверь за их спинами открылась. Куромаку первым вернулся в тёплую квартиру. Пик же остался стоять на балконе. Некоторое время он просто смотрел на карту в своей руке, крепко удерживая её от порывов декабрьского ветра. После чего убрал её обратно в колоду. И впервые ощутил непривычную тяжесть ответственности от этой небольшой коробочки. Воздух был свежим. Плед позволял задержаться ещё ненадолго. Поэтому Пик остался стоять, обдумывая все риски и преимущества. Ведь теперь решение зависело от него. Но почему-то пьянящая власть совсем не ощущалась таковой. Их ночь для дам была всего лишь очередной вечностью. Но, кажется, не все с этим смирились. С момента перемещения трефового короля в реальность девушки действительно ждали. Радовались тому, что план Куромаку сработал. Ликовали от мысли, что совсем скоро увидят свет. Увидят дом клонов. Увидят создателя. Они успели проникнуться тем самым духом свободы, который Куромаку так старательно описывал. Но время шло. И надежда постепенно угасала. Он не вернётся. К этому выводу каждая из дам пришла самостоятельно. Пиковая дама начала злиться на саму себя за доверчивость. Потом замолчала. Хелен всё ещё держала улыбку. Но с каждым часом делать это становилось всё сложнее. Во взгляде уже отчётливо читались мысли, готовые вот-вот вылиться наружу ручейками. Николь становилась всё тише. Что было особенно тревожным. При этом говорила она всё больше, не боясь вслух озвучивать выводы, к которым остальные предпочитали приходить молча. А Клео... Клео просто ушла. Подальше от остальных. Так же многозначительно молча. Ей не нужны были слова. Она и без того слышала слишком многое. И весь её мир постепенно наполнялся чужими разочарованием, тоской и обидой. Не хотелось уходить от них. Ей тоже был нужен кто-то рядом. Но среди всех этих голосов она теряла свой собственный. А в пустоте её встречала лишь давящая тишина. И это было невыносимо. Приняв утробную позу, Клео закрыла глаза. Пытаясь вслушаться только в собственные мысли. На секунду ей даже показалось, что она чувствует знакомый свет. Но девушка не придала этому значения. Пока не услышала чужие голоса. И тогда её глаза резко распахнулись.