Неомения

— Я не причиню тебе вреда, — осторожно произнёс Лоран, и голос его прозвучал почти успокаивающе. Почти — потому что Эффи знала: так говорят хищники, когда хотят, чтобы жертва расслабилась. Она фыркнула. — Разумеется, нет. — Она скрестила руки на груди и посмотрела на него с вызовом, хотя внутри всё вибрировало от напряжения. — Это мой лес. И нужно быть либо безгранично смелым, либо откровенно блаженным, чтобы соваться к лесной ведьме на её территорию. Адреналин гнал кровь быстрее, и сердце колотилось о рёбра в бешеном ритме. Хорошо. Адреналин сейчас — её друг. — Ведьме, говоришь… — Лоран опустил руки и сцепил их за спиной — плавно, словно они вели светскую беседу на званом ужине, а не стояли посреди чащи, где каждый лист был готов стать оружием. — Интересно. Эффи не ответила. Она вспоминала их первую встречу — на поляне, когда Джеймс ещё был жив. Тогда Лоран заговорил первым, обратился напрямую к Карлайлу, проигнорировав остальных. Его тон был учтивым, слова — тщательно подобранными. Красноречив. Осторожен. Возможно, у него был дар, связанный с дипломатией — или какой-то другой, помогающий ему получать информацию. В любом случае Эффи понимала: каждое её слово будет взвешено и оценено. Нужно быть осторожной. — Вы убили Джеймса, — произнёс он. Не спросил — констатировал. — Мы с Викторией пытались добраться до него, когда он вдруг взял след, но… — Лоран покачал головой, и в этом жесте проскользнуло что-то, похожее на давнее недоумение. — Это было так странно. Мы теряли его снова и снова, пока не поняли, что бродим по кругу, а он уже далеко. Он обвёл взглядом чащу, и Эффи заметила, как трепещут его ноздри. Принюхивается. Ищет посторонних? — Позже мы услышали его крики — в милях от нас, — продолжил он. — А потом нашли то, что от него осталось: пара капель крови на голой земле. И запах твоих товарищей. Она позволила себе моргнуть — всего раз, не больше. С умбрами даже моргать было опрометчиво. — Лес сожрал его, — бросила она, вскидывая подбородок. — Стало быть, ты управляешь лесом? — Да. Она не врала. Не договаривала — да, но не врала. И сердце билось быстро, но ровно — он не заметит недомолвки. В подтверждение своих слов она высвободила силу — самую малость, просто чтобы подкрепить заявление действием. Земля под Лораном дрогнула, босые ноги начали погружаться в мох. Умбра коротко, едва заметно, вздохнул и быстро отступил на шаг назад. Эффи не стала удерживать: достаточно. Он понял. Лоран уставился на неё — встревоженный, но сдерживающий страх за маской самообладания. — Надо же, — произнёс он задумчиво, и она не могла не отметить, как идеально он владеет голосом, даже когда напуган, — не подозревал, что такое возможно. — Зачем ты пришёл? — спросила она. Все эти прелюдии ей надоели. Если он собирался напасть — он бы уже попытался. Если он здесь ради разговора — пусть говорит. Лоран кивнул, будто соглашаясь с её невысказанной мыслью: пора переходить к сути. — Полагаю, ты помнишь Викторию? — Его голос стал чуть тише, доверительнее. — Нашу спутницу. Джеймс был её мужчиной. Эффи помнила. Огненно-рыжие кудри, рассыпавшиеся по плечам. Грация дикой кошки — хищной и опасной. Глаза безжалостной убийцы. И совершенно не вяжущаяся с образом футболка с забавным принтом, словно снятая с какой-то девочки-подростка. Этот контраст тогда неприятно резанул: монстр в одежде ребёнка. — Передай ей мои соболезнования, — сухо отрезала Эффи. — Что-то ещё? Лоран издал короткий удивлённый смешок. Её дерзость, видимо, показалась ему достаточно забавной, чтобы он немного расслабился. Или сделал вид, что расслабился. — Она жаждет отмщения, — пояснил он на выдохе, и улыбка сползла с его лица. — Полагаю, она придёт за тобой. И за тем, с золотыми глазами, что стоял рядом с тобой в тот день — тоже. Эдвард. Кажется, он телепат? Лицо Эффи окаменело. Кроны вековых деревьев над ними глухо зашумели, и Лоран с опаской огляделся, точно сверху на него могло что-то обрушиться. Они догадались? О даре Эдварда. Конечно, его реакция в тот день на один только взгляд Джеймса выдала в нём того, кто знает или видит больше, чем другие. Вот почему Лоран пришёл сейчас, когда она осталась одна: чтобы телепат не прочёл его, не раскрыл истинных намерений. Умно. Слишком умно. Но всё же, наверняка он не знал, верно? — Он эмпат, — соврала она, не моргнув. — Считывает настроение и эмоции. И он тут ни при чём. Пусть лучше думает так. Чтец, но не мыслей, а эмоций. — Даже если ни при чём — он твоя пара. — Лоран пожал плечами, и этот жест был слишком человеческим для такого как он. — Если не тебя, то его. Всё просто. — Это всё, конечно, безумно интересно, — процедила Эффи, чувствуя, как сила под кожей начинает пульсировать сильнее, — но ты так и не ответил: зачем ты здесь? Лоран сделал два плавных шага вперёд — жест сближения, попытка войти в доверие. Тонкий луч солнца коснулся его лица, заставляя кожу заискриться тысячей крохотных огней. Забавно, но сейчас это зрелище лишь заставило её стиснуть зубы. Она внимательно следила за каждым его движением, считывая язык тела: лёгкий наклон головы, расслабленные плечи, открытые ладони. Он хотел казаться безобидным. — Я устал, — произнёс он тихо, и в голосе его прозвучало что-то похожее на искреннюю усталость. — Она обезумела. Я больше не могу. Она творит страшные вещи. Давит на жалость? Серьёзно? Ладно, допустим. — И пришёл предупредить, — продолжил он. — Кто-то должен её остановить. И если ты будешь предупреждена… Ах, вот оно что. Внутри у Эффи всё похолодело, и она сдержалась, чтобы рефлекторно не прищуриться. Ей не показалось: он хотел сыграть за обе команды сразу. Предупредить её — и в случае, если Виктория падёт, выйти чистеньким. «А ведь я помог тогда, рассказал вам», — скажет он, глядя честными алыми глазами. Вот почему он пришёл сейчас. Вот почему ждал момента, когда рядом с ней не будет телепата, который раскрыл бы его игру. Но должна быть ещё причина, почему он вообще сунулся. По просьбе Виктории? Однозначно. Но что он вообще мог бы предложить Виктории, кроме самого факта расправы? Ну конечно. Информацию. Теперь пазл сложился. — Она ничего не сможет здесь, — надменно бросила Эффи. — Я покидаю леса разве что для поездки в горы, в свой… Она резко осеклась. Отвернулась. Прикусила язык — в прямом смысле, до боли. Выдохнула, снова повернулась и восстановила зрительный контакт. Лоран прищурился — самую малость, одними уголками глаз. Он услышал. То, что должен был услышать. Эффи затаила дыхание, чувствуя, как сердце пропускает удар. Проглотил ли он наживку? Поверил ли, что она случайно проболталась? Она откашлялась. — Так и… что же она планирует? — спросила она торопливо, стараясь, чтобы голос звучал намеренно неровно — самую малость. Будто бы она верила его словам. Будто бы она не просчитывала каждый шаг на три хода вперёд. — Не уверен, — вздохнул Лоран, опуская взгляд на мох. — Но сейчас она в Сиэтле. Планирует что-то… крупное. Ха. Не так уж много он готов рассказать, выходит? Осторожничает. Оставляет себе пути к отступлению. Что ж, она и не ждала, что он выложит всё. — В любом случае, я не боюсь Виктории, — заявила она, небрежно пожимая плечами. — И мои друзья тоже. — Славно, — кивнул Лоран, и Эффи заметила лёгкую, едва уловимую ухмылку, тронувшую его губы. Он верил ей. Верил в тот образ, который она ему показывала: надменная ведьма, уверенная в своей силе, не способная просчитать чужую игру. Пусть. Пусть верит. Эффи упёрла руки в боки — жест настолько вызывающий, насколько она вообще была способна — и продолжила: — Можешь передать ей: я без проблем покажу ей на примере, как этот лес рвал Джеймса на части, — выдала она, вложив в слова столько желчи, сколько смогла. Даже у самой в горле запершило. Лоран едва заметно поморщился. Видимо, представил реакцию Виктории, если действительно передаст ей всё слово в слово. Хорошо. — Я не собирался ничего передавать, — вкрадчиво сообщил он — мягче, чем когда-либо за время их разговора. Лёгкий поворот головы, опущенный подбородок. Смиренный, чуть скромный жест. Он был хорош. Очень хорош. Она могла бы поверить ему, будь она чуть глупее. Если бы не выбранное им время — когда она осталась одна. Когда рядом с ней не было телепата, способного вывернуть его мысли наизнанку. — Мне всё равно, — бросила она и мысленно приказала себе не переигрывать. Главное сейчас — не перегнуть с пренебрежением, иначе он быстро раскусит её. Она отвела взгляд — медленно, неохотно, словно делала одолжение. — Спасибо, — процедила она. Важнейший ход. Показать, что доверяешь врагу. Что поверила в каждое его слово. Выставить себя максимальной идиоткой — пусть думает, что обыграл тебя. Пусть уходит с чувством превосходства. Лоран усмехнулся и покачал головой. — Не за что меня благодарить, — проронил он снисходительно и добавил, чуть склонив голову: — Полагаю, мне пора. Ты ведь… позволишь мне уйти? Он улыбнулся — игриво, даже кокетливо — и Эффи с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться. Что ж, пусть думает, что она милостиво его отпускает. — Считай это моей благодарностью, — вздохнула она, изображая усталое великодушие. Лоран согнулся в коротком поклоне — и исчез, растворился в чаще, будто его никогда здесь и не было. Эффи не двигалась. Она стояла, замерев, и слушала, как затихает вдали его присутствие. А потом — когда убедилась, что он ушёл достаточно далеко — выпустила силу. Та заструилась вниз, в землю, в корни — глубже, дальше, быстрее. «Гоните его», — передала она мысленно вместе с силой, и земля отозвалась мгновенно: загудела, зашевелилась, посылая импульсы в каждую травинку, в каждый лист. Он был уже далеко и не мог ни слышать, ни видеть её. А даже если бы захотел вернуться — лес больше не пустил бы его. Никогда. Крупная дрожь пробила всё тело — от плеч до колен — и Эффи обхватила себя руками, сжимая до боли. Только сейчас она позволила себе почувствовать. Страх. Напряжение. Усталость. Всё разом накатило, как волна, и она пошатнулась, но устояла. «Тише». «Всё хорошо». «Ты в безопасности». «Я рядом». «Я защищу тебя». Лес шептал со всех сторон — ласково, убаюкивающе. Он тянулся к ней листьями и ветками — утешая, как утешают плачущего ребёнка. Земля под ногами низко гудела, готовая забрать любого, кто осмелится навредить ей. Слёзы облегчения и благодарности хлынули резко, и она не стала их сдерживать. Духи, как же она устала… Ей захотелось лечь прямо здесь, на мох, что уже опутал носки высоких ботинок, и просто закрыть глаза. Хотя бы на минуту. Хотя бы на миг. Но времени не было. Она не знала, сколько его у неё в запасе. Если хоть слово умбры было правдой, то Виктория в Сиэтле. Она что-то планирует. Нужно действовать. Сейчас. — Спасибо, — прошептала она ласково на языке вис, и лес вздохнул — с облегчением, с любовью. Домой она бежала. Чаща расступалась перед ней, укорачивая путь, раздвигая ветви и опутывая корнями камни, чтобы она не споткнулась. Она всё сделала правильно. Говорила полуправду, запутывала, дезинформировала. Немного запугала — самую малость, ровно столько, чтобы он запомнил: сюда лучше не соваться. И выставила себя полной дурой — самонадеянной и уверенной в своей неуязвимости. Идеально. Лоран ушёл с чувством превосходства и с ложной информацией в зубах. Сегодня вечером можно будет себя за это побаловать. Заслужила. Но сначала — телефон. Она ворвалась в дом, сбрасывая рюкзак прямо у порога, и схватила раскладушку с кухонного стола. Нужно будет сообщить Сэму и старейшинам: волкам придётся активнее патрулировать территорию. Но сначала — Эдвард. Эффи замерла, глядя на экран. Ей придётся попросить его вернуться из увеселительной семейной поездки на пару дней раньше. И самое ужасное — она была бы рада этому, будь причина другой. Любой другой. Не потенциальная смертельная опасность для одного из них. Не призрак безумной рыжей умбры, жаждущей отмщения. Стоя посреди гостиной, она смотрела на свой зелёный телефон и ждала, когда дрожь отпустит пальцы. Те всё ещё мелко подрагивали, и она сжала трубку обеими руками, будто пыталась удержать не телефон, а саму себя. «Не переживай», — подбодрила калатея орбифолия от подножья лестницы. «Ты справишься!» — отозвалась аглаонема розовая с подоконника. Остальные растения тоже зашептали — наперебой, с разных сторон: «Я рядом». «Ты сильная». «Ты сможешь». Их голоса, тихие и родные, окутали её, как плед. Дрожь постепенно отступила. Она набрала номер. Гудок. Ещё один. Ещё. Эдвард не отвечал. Паника начала подниматься откуда-то из живота — и тут же схлынула, стоило ей вспомнить: утро. Ванная. Фотография. Она прижала ладонь ко рту и нервно рассмеялась. Кажется, он сломал телефон. Из-за её интимного фото. А теперь, когда их жизни были под угрозой, он остался без связи. Смех стал громче, чуть истеричным. Растения вокруг зашелестели, захихикали вместе с ней — и от этого стало легче, будто весь дом смеялся над абсурдностью происходящего. Она вытерла выступившие слёзы, выровняла дыхание и набрала номер Эммета — первый из контактов Калленов в списке последних вызовов. — Эф! — раздался его голос на третьем гудке, бодрый и громкий. — Всё путём? — Привет, слушай, Эдвард рядом? — проигнорировала она вопрос, даже не пытаясь изобразить вежливость. Эммет коротко засмеялся, и Эффи услышала свист ветра в динамике. Кажется, он двигался на вампирской скорости — она раньше не думала, что такое можно услышать через телефон. — Ага, он где-то в миле от меня, погоди. Она услышала, как Эммет зовёт брата — и, судя по всему, орёт на расстояние, которое обычный человек точно не покрыл бы. В другой ситуации она бы рассмеялась, но руки снова начали дрожать, и она лишь крепче сжала телефон. — Я так понял, он снова разбил телефон, — усмехнулся Эммет, возвращаясь к трубке. — Твоя заслуга? — Не имею представления, о чём ты, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, хотя сердце колотилось где-то в горле. Эммет хмыкнул, и она услышала, как он говорит уже не ей — приглушённо, явно отведя трубку ото рта: — Это твоя невеста. А потом — родной голос, от которого внутри всё сжалось: — Эффи? Тревога в его голосе была очевидной. Конечно: она редко звонила, предпочитая сообщения. А тут — дозвонилась аж через третьих лиц. — Эдвард… — начала она, и голос предательски дрогнул. — Послушай, я в порядке, но есть не очень хорошие новости. — Что случилось? — Его тон стал ниже, острее, и она почти увидела, как он напрягся там, за тысячи миль от неё. — Думаю, тебе лучше вернуться домой. Сейчас.