Неомения

Субботнее утро заливало спальню мягким мартовским солнцем. В комнате царило спокойствие: тёплый свет пробивался сквозь белый тюль, скользил по книгам на столе, по кружке с недопитым чаем, по лицу Эффи. Она лежала, подтянув одеяло к подбородку, и сонно рассматривала солнечных зайчиков, отбрасываемых кристалликами с окна. Они дрожали на стенах и на потолке — неуловимые, прекрасные. Вставать не хотелось. Ей было хорошо и уютно — но под этим покоем, едва различимо, нарастало смутное чувство тревоги. Негромкое, без драмы. Как будто где-то в глубине дома тихо капал кран и она никак не могла понять — в какой комнате. Эффи не хотела волноваться попусту: слишком уж лёгким было это покалывание, чтобы принимать его всерьёз. И всё же она доверяла своей интуиции. Знала: инстинкты вис редко ошибаются. Но она так устала. Она не признавалась себе в этом долгое время — в своей вымотанности, в том, что эмоциональные качели последнего года выжали её почти досуха. Последний год был перенасыщен событиями и чувствами до такой степени, что даже ей — любившей яркие эмоции и лёгкий хаос — требовалась передышка. Она была благодарна духам за всё, что у неё было. За весь прошедший год у неё появилось больше друзей и приятелей, чем за последние пятьдесят! Она столкнулась с трудностями, даже со смертельной опасностью — и выстояла. И она встретила его. Её Эда. Такого чувственного, нежного и надёжного — и в то же время тревожного и самокритичного. Его бесконечная борьба с собственными демонами восхищала её: как бы тяжело ни было, он не сдавался. Он всё ещё не победил их — но делал успехи. И эти успехи радовали её чуть ли не больше, чем собственные. Каждый новый этап в их отношениях наполнял дух зелёной вис трепетом и восторгом. А ещё были эти месяцы терзаний в попытках найти решение — чему посвятить ближайшие столетия. Голод умбр. Утерянные книги. Безразличные ко всему древние вис. Постоянные тренировки, изучение пределов своих возможностей. Колледж. Случайно отданная клятва и предстоящая свадьба, которая — по её задумке — должна была стать заявлением для всего Ковена... Всё это было немного слишком. Для одного года — точно. Нет, Эффи не жаловалась. Ни в коем случае. Она была счастлива — счастливее, чем когда-либо за все свои почти двести лет! Просто... приятно было вот так немного поваляться на простынях под тёплыми лучами солнца. Не думать ни о чём важном. Ни о грандиозных планах, ни о будущем, которое теперь — впервые — не было безликим и туманным, а сияло конкретными образами: она, он, пергола в саду, колледж, электронная библиотека. И тут это чувство — тихая вибрация силы где-то глубоко внутри. Едва уловимая, как натянутая струна, которую тронули во сне. Эффи сделала глубокий вдох и прижалась щекой к небольшой подушечке, обтянутой серым хлопком с крохотным нагрудным кармашком — всё, что осталось от поло, сорванного в порыве страсти. Ткань ещё хранила слабый аромат его тела. Каждый раз, когда её умбра оставался на ночь, она делала всё возможное, чтобы обновить этот запах. Чтобы потом можно было уткнуться носом и на мгновение почувствовать его рядом — даже если сейчас это не так. Под воздействием его аромата воспоминания унесли её в тот день. В тот ошеломляющий и, пожалуй, самый непристойный момент её жизни. Когда он впервые потерял контроль полностью — не наполовину, а целиком. Когда был быстрее и сильнее, чем когда-либо до этого. Её веки сами собой опустились, дыхание участилось. Она вспоминала его низкий сорванный голос и ту отчаянную просьбу, от которой у неё до сих пор всё переворачивалось внутри. Его голые эмоции, которые она чувствовала в каждом движении. Его жаркий взгляд, устремлённый туда, где их тела соединялись. Собственное зрение тогда было затуманено, но она помнила, как хищно он облизнул губы — с таким голодом, словно хотел смотреть на это вечно. Эффи стало жарко. Внизу живота сладко заныло, и она со стоном шлёпнула себя ладонью по щеке, резко выдыхая. Нет. Не сейчас. Но мысли — совершенно неуместные — лезли в голову одна за другой. С тех пор Эдвард, казалось, наконец-то понял: она не хрустальная. Её тело вполне способно выдерживать разные проявления его любви — и не просто выдерживать, а жаждать их. Теперь он иногда позволял себе отпускать контроль, и Эффи это безумно нравилось. Не только физически — хотя тело, конечно, откликалось каждый раз. Но что делало её по-настоящему счастливой, что заставляло сердце биться чаще — это его чувства. То, как он наконец начал доверять себе. Пусть самую малость, пусть крохотными шагами. Но каждый такой шаг приводил её в восторг. Каждый раз, когда он позволял себе быть собой — настоящим — она чувствовала: они стали ещё на шаг ближе. И это было так хорошо, что от счастья она не могла сдержать голоса силы. Её суть прорывалась наружу вместе с его — вампирской — и это было прекрасно. В попытках перестать думать о том, что заставляет щёки пылать, Эффи перекатилась на бок, поближе к краю кровати. Протянула руку сквозь пёстрые листья кодиеума — зелёные и оранжевые, с жёлтыми прожилками — пытаясь дотянуться до стола. Не вышло. Она сосредоточила силу в пальцах, выпустила её наружу, уплотнила. Почувствовала, как фаланги будто удлинились. Телефон скользнул в ладонь через мгновение. Телекинез давался ей всё лучше. Раньше казалось, что он гораздо сложнее, но теперь, когда она поняла принцип его действия для себя, дело пошло быстрее. Её стихией была земля — плотная, надёжная. С ней она управлялась легко: нащупаешь точку опоры, мощный толчок силы — и массив летит как миленький. Огонь поддавался по схожему принципу: подтолкнуть силу, создать резкую искру. Вода оказалась труднее — её плотность ниже, и грубые толчки, к которым привыкла Эффи, проходили сквозь неё без толку. Вода их просто обтекала. Она могла перенаправить движущийся поток, но это было не управление, а создание препятствия: вода огибала барьер, и со стороны казалось, будто ведьма повелевает ею. Стоячая вода по-прежнему вызывала трудности — удержать что-то столь жидкое, неплотное было непросто. Про воздух Эффи и вовсе молчала. Это напоминало попытку управлять землёй, расщеплённой в пыль, поднятую грузовиком на пустынной трассе. Слишком низкая плотность, слишком большие объёмы — и постоянная подвижность. Лита, будучи водной вис, умела управлять воздухом, но ей плохо давалась земля. И теперь Эффи начинала понимать причину. Она с рождения толкала массивы, пока Лита дирижировала потоками — их принципы управления разнились кардинально. Осознав это, двигать предметы телекинезом стало проще. По сути, она уплотняла силу вне тела. Вот как сейчас: сделала её продолжением пальцев, схватила телефон, вернула обратно — и готово. Когда Эдвард впервые это увидел — он лежал на животе у неё дома, в один из тихих вечеров — его челюсть едва не отвалилась на подушку. Он долго молча моргал, а потом попросил: «Покажи ещё раз». От волнения у неё не сразу вышло, но когда получилось — он выдохнул с таким восхищением, что Эффи страшно смутилась. Так, что щёки запылали, а сердце забилось быстрее. Эффи открыла телефон-раскладушку и зашла в сообщения. Пусто. Эдвард никогда не писал ей первым, если на то не было причины. Эффи это не смущало: ей не требовались лишние подтверждения его привязанности. Она и так знала, как сильно его к ней тянет. Но так же она понимала — он ждёт сообщения от неё. А она была и рада писать ему первой. «утро! как дела?» — набрала она и нажала кнопку отправки. Убирать телефон не имело смысла: Эдвард обычно отвечал почти мгновенно. Она просто отложила устройство, не захлопывая, села на кровати и с наслаждением потянулась — в стороны, потом назад, круто повернула голову. Стук сердца вместо рингтона наполнил тишину спальни, и Эффи не удержалась от мягкой улыбки. Уже по пути в ванную она прочла его сообщение: он был жив-здоров и с раннего утра обсуждал с Элеазаром теорию о его даре — к которой они с Эффи пришли в день перед его отъездом. Эдвард пересказывал слова вампира и его собственные мысли на этот счёт. В целом, он был согласен с парочкой. В ванной Эффи продолжила обмениваться сообщениями. А когда настал момент отложить телефон и лезть в ванну, в голове что-то щёлкнуло. О, Эффи… Что же ты творишь? Отражение в зеркале лукаво ухмылялось ей, когда она открыла фотокамеру. Один снимок — всего один. Зато какой! Она нажала кнопку отправки, чувствуя, как внутри разливается знакомое хулиганское тепло. Да ладно, что может случиться с умброй от фото груди, которую он видел уже столько раз? Она постояла перед ванной пару минут, глядя на телефон. Тишина. Минута. Другая. Эффи усмехнулась и покачала головой. Видимо, что-то всё-таки с ним случилось. Интересно, выжил ли его телефон на этот раз? Или кто-то из Денали стал свидетелем того, как вампир-телепат внезапно сжал трубку до хруста корпуса и застыл с каменным лицом посреди помещения? Она тихо рассмеялась, представив эту картину, и вернулась к утренней рутине, готовясь ко дню в лесу. Зелёная ведьма ступала по невидимой тропе вглубь леса. Она примерно помнила дорогу до небольшого пруда со стоячей водой, где планировала потренироваться. Но даже если бы и забыла — лес не дал бы ей заблудиться. Он всегда указывал путь. «Сюда», — шелестели папоротники. «Тебе хорошо?» — нежно вздыхали пихты. «Правее», — подсказывал мох под ногами. «Ещё немного», — доносилось откуда-то сверху, с крон. Лес говорил с ней со всех сторон — тихо, мягко. С любовью, что была древнее слов. Эффи улыбалась и шла, касаясь пальцами листвы папоротников, проводя ладонью по шершавой коре тсуг и пихт. Редкие капли срывались с густых ветвей и падали в её волосы. Мох устилал землю изумрудным ковром, и воздух был пропитан хвоей, влагой и крепким обещанием тёплой весны. Она мычала себе под нос случайные мелодии — то, что пришло на ум, без рифмы и смысла, просто чтобы звучать в унисон с лесом. Веточка эмлерии вишнеподобной — вся в молодых набухших почках — зацепилась за подол длинной коричневой юбки, заставляя Эффи остановиться и замолчать. Она бросила взгляд на кустарник. «Смотри!» — прошелестели листья, а ветви чуть склонились, указывая на большой старый пень, покрытый мхом. Эффи приблизилась. Там, под длинными стеблями многорядника, прятались белые цветы. Глаза вис расширились, и она ахнула. — С ума сойти! Она быстро стянула со спины вельветовый рюкзак, бросила его прямо на землю и, покопавшись в недрах, извлекла крупный холщовый мешочек. Закатала рукава болотно-зелёного вязаного свитера и опустилась на колени, не заботясь о том, что юбка тут же промокла от влажного мха. Из тени папоротников на неё глядели белые лепестки — дюжина сангвинарий канадских, и сердцевины их кокетливо желтели. Обманчивая невинность этих цветов не позволяла и на мгновение заподозрить, что второе имя им — кровавый корень. Ядовитые и невероятно редкие. — Ну, привет, — улыбнулась Эффи. Она принялась осторожно выкапывать куртину сангвинарии — всю сразу, загребая голыми руками плотное сплетение ядовитых корней вместе с комьями влажной земли. Мысленно она уже распределила: половину — на пересадку в сад, но в отдельную кадку. А вторую половину ждала иная участь — стать частью мазей и жиж. Охотничья удача. Лес снова поделился с ней сокровищем — и Эффи, перепачканная землёй, чувствовала себя совершенно счастливой. Закончив, она спрятала тяжёлый мешочек в рюкзак и уже на ходу обтирала руки влажной салфеткой, размазывая по пальцам остатки земли. Настроение было прекрасным — почти эйфорическим — и она практически забыла о том тихом зудящем ощущении, что преследовало её с самого утра. Но лес напомнил. Он зароптал. «Нет». «Осторожно». «Обернись». «Берегись». Волосы на затылке зашевелились. Лес предупреждал — хором встревоженных голосов, доносящихся со всех сторон одновременно. Эффи замерла. Внутренности сжались: то смутное чувство, что нарастало с рассвета, теперь взвыло в полную силу. Она была в опасности. Сила отозвалась мгновенно — завибрировала внутри, вскипая. Бессознательно Эффи начала посылать импульсы через ступни — прямо в землю. Деревья зашумели, листья кустарников наклонились в одну сторону, указывая направление. Эффи резко обернулась. Сердце пропустило удар — и забилось где-то в горле. Перед ней стоял умбра. Алые, как свежая кровь, глаза. Тёмная кожа. Длинные чёрные дреды, спадающие на плечи. Босые ноги. Лоран. Кочевник. Спутник Джеймса. Тот, кого она рассчитывала никогда больше не встретить. Эффи выдохнула — и сила толкнулась сама, без приказа. Земля под ногами вампира загудела, готовая разверзнуться, схватить, удержать. Но он не двинулся с места. Вместо этого быстро поднял руки, демонстрируя открытые ладони — знак капитуляции. — Я здесь только чтобы поговорить, — произнёс он мягко и улыбнулся. Улыбка вышла натянутой. Кажется, он нервничал — и нападать, судя по всему, не собирался. Во всяком случае, прямо сейчас. Эффи выпрямилась, вздёрнула подбородок и заставила силу замереть — затаиться на границе, готовую к броску. Она встретила его взгляд. Спокойно. Выжидающе. Но она не расслабилась. Ни на мгновение. Она выслушает его. Но если он сделает хоть одно неверное движение — лес разорвёт его на части раньше, чем он успеет моргнуть. И она не будет об этом жалеть.