Система Второго Шанса для Главного Злодея

*****

      Сверчки чирикают под звездами и луной. Шэнь Цинцю ворочается в постели, его глаза с трудом открываются, видя длинный белый газовый полог, который висел у его кровати на пике Цинцзин, по четырём углам которого висели искусной работы мешочки для благовоний. Опустив глаза, он увидел собственное тело, облачённое в белые одежды, которые он купил в одной из самых дорогих швейных мастерских из самых дорогих тканей. У края подушки покоился один изего бумажных вееров. Наконец он повернул голову влево, видя свой любимый чайный столик, на котором почему-то были его зеркало и расческа. В комнату вошел высокий и стройный юноша лет шестнадцати. — Учитель! Вы очнулись! Шэнь Цинцю не смог удержаться от того, чтобы не всмотреться в подбежавшего к нему Мин Фаня с долей печали и обречённости: сейчас парень выглядел вполне пристойно, хотя лезущий куда попало длинный нос и впалые, словно у больного, щёки делали его внешность нескладного подростка несколько отталкивающей. Таков был Мин Фань — его дорогой старший ученик. Шэнь Цинцю помнил, как он закончил: демоническая тварь кинула его в муравейник с тысячами муравьев, которые изуродовали его молодое тело так, что бедная госпожа Юй Мэйхуа с большим трудом узнала ребенка, которого родила двадцать пять лет назад. Учитель тихо спрасил смотря на него потухшими глазами. — Где он. Мин Фань опустился на колени рядом с кроватью, непонимающе глядя на своего учителя. — Кто он, учитель? — Учитель медлит пару минут, а после отвечает, глядя сквозь ученика. — Ло Бинхэ. При этих словах Мин Фань поневоле насторожился: прежде наставник никогда не называл Ло Бинхэ иначе как «мелкая скотина», «выродок», «эта тварь» и «паршивец» — за всё время обучения он произнёс имя Ло Бинхэ от силы несколько раз, так с чего он упомянул его теперь? Однако Мин Фань ни за что в жизни не осмелился бы ослушаться наставника, а потому, задушив своё любопытство, он ответил. — Его неделю назад забрали на пик Цяньцао. Ваш ученик пытался остановить их, но они сказали, что это приказ главы школы! Поэтому ученик оставил попытки остановить их. Шэнь Цинцю снова обвёл его равнодушным взглядом и отвернулся к стене, снова говоря. — Возьми из моего книжного шкафа книгу с именами всех учеников и вычеркни его, потом возьми мою пайцза и сходи на пик Цюндин. Произнеся название главного пика, учитель почему-то замолчал, продолжив только спустя три палочки благовоний Когда Мин Фань уже выполнил первую половину приказа учителя. — Зайди в кабинет Юэ Цинъюаня. Там между книжными шкафами на специальной подставке лежит свиток с именами учеников с указанием их пиков. Вычеркни Ло Бинхэ из учеников пика Цинцзин и запиши его на любой другой пик. Мин Фань удивленно смотрел на затылок учителя, ведь это его поручение может обернуться для них очень плохо, и вряд ли глава школы заступится за них в этот раз. Помолчав еще немного, Мин Фань собирает всю свою смелость и «невоспитанность» в кулак и тихо спрашивает, слегка склонившись к затылку учителя, уточняя. — Учитель, вы уверены? Если об этом узнает Чжанмэнь Юйе, то нам не повезется. Учитель Шень на это никак не отреагировал, все так же лежа лицом к стене. Видя это, парень, поджав губы, встает с колен и уважительно кланяется. — Этот ученик понял, учитель... — Он замолчал ненадолго, очевидно борясь с собственными страхами и сомнениями. — Этот ученик уходит исполнять ваше поручение. Он выпрямляется и грациозно — насколько это вообще возможно в его состоянии духа — расправляет плечи, удаляясь сначала из помещения, а после и из хижины.

***

      Лунный свет проникает сквозь окно, рисуя бледные, призрачные узоры на смятых простынях. В его холодном серебре застыла высокая, худая фигура седящая на кровати. Острые углы плеч и тонкие линии силуэта прорезают полумрак содрагаясь в истеричьном смехе, словно последний, штрих угля на холсте с из-за бражоным на нем портрете безумца. Комната погружена в тишину, а время замирает в этой без звучьной истереке Цзю. — Я-я-я я живой, я действительно живой! Шень Цзю истеричьно трогал себя, ощупывал веки под каторыми были глаза, плечи из каторых прорастали его руки, он также ощупал дражащими руками свои ноги так же вернувшиеся на свое положеное природой человека место. Он хватаитса за голову кажетса вырвав пару чёрных прядей начиная тишо и истеричьно смеятса, покачиваясь зад в перед словно пракажоный, тишо шепча себе под нос. — Живой... Я действительно живой?