Столкновение

Люди, которые боятся эмоциональной отверженности <… > уже сталкивались с одиночеством в детстве и знают, что способны выжить. <…> Их мучает сам процесс потери: обрести связь, утратить её и снова впасть в одиночество.

Джеффри Янг, Джанет Клоско. Прочь из замкнутого круга

      — Сакура-кун, это мы!       Толпа школьников ожидает в робкой тишине, пока Нирэи не постучит вновь. Ноль ответа. «Навевает времена, когда Сакура-кун болел», — невольно думают ребята, когда Кирю, неловко прикусив губу, толкает дверь.       — Сакура-чан, прости за вторжение!       Ребята, кроме Момиджикавы, бывали здесь не первый раз и поэтому знают, где что находится, в каком углу. Они быстро минуют небольшую кухню — и оказываются в абсолютно пустой спальне. Это выбивает из колеи.       — Где Сакура-кун?! — взвывает Акихико, по-глупому ошаривая постель и убеждаясь, что под одеялами она пуста и очень-очень холодная. Кирю заключает вслух:       — Он давно ушёл.       Это ещё больше озадачивает ребят, потому что ничего толкового не приходит в голову, куда Сакура мог пойти.       — Может, он в Потосе?       — И поэтому не пошёл в школу? Странно, — отмечает Момиджикава. За эти дни он получше узнал Харуку, признал в нём лидера, который искренен в обещаниях о защите Фуурин — того, что так для него дорого. И сделал вывод, что подобные выходки не в духе Сакуры. С ним невозможно не согласиться, вся ситуация довольно сомнительная.       — И всё же давайте проверим Потос, — предлагает Кирю. Школьники с ним молча соглашаются, и все отправляются в любимое кафе.       Котоха встречает их с удивлением и неким раздражением — они же были у неё буквально вчера! — но затем успокаивается, когда замечает понурые лица товарищей, которые оглядывают помещение в поисках чего-то, и ответ сам вскрывается, когда Нирэи неловко и разочарованно уточняет:       — А Сакура-сан не приходил?       Так вот в чём дело.       Тачибана тяжело вздыхает, надувшись, и опирается о стойку.       — Нет. Что-то случилось?       — Он не пришёл в школу, а дома его нет. Мы подумали, что он у тебя, — продолжает Акихико, под конец предложения совсем расстроившись.       — И поняли, что ошиблись. Котоха-тян, может ты знаешь, где он может быть?       Девушка задумывается искренне, напрягая свои юную голову.       — Маловероятно, но он может быть в приюте, откуда мы с Умэмией. Возможно, среди детей ему будет проще усмирить свои сложные чувства.       Звучало довольно логично, поэтому ребята, уточнив адрес, непременно туда направились.       К их разочарованию, работник не сказал ничего обнадеживающего.       — Ох, ребята, простите, но он давно не заходил.       Кто расстроенный, а кто задумчивый покинули территорию, стенкой встав у проезжей части. Каждый думал об одной и той же проблеме, в разной степени мрачности своих мыслей.       Момиджикава поднимает голову к небу, где уже начинает вечереть. Закатное солнце здорово наблюдать с точки повыше…       Его неожиданно озаряет, и он со вскриком обращается к ребятам, которых этот звук заставил нещадно вздрогнуть.       — Кажется, я знаю, где он. Идëмте!       Он непременно срывается на бег, и остальным ничего не остается, кроме как последовать его примеру. Они бежали минут пятнадцать не останавливаясь; у них есть цель и нет времени на усталость и жалобы — надо найти друга, пока не поздно! Поскольку дурные мысли продолжают лезть в голову.       Впереди виднеется мост, но Момиджикава почти сразу тормозит, когда до сооружения остаётся несколько метров. Первокурсники недоумевают и выглядывают из-за плеча Момиджикавы, пытаясь заглянуть ему в лицо.       — Момиджикава, в чём дело?       А Момиджикава стоит непоколебимым со сложным выражением лица: либо его бросит в скупые мужские слёзы, либо он впадёт в сумасшедшую истерику, а возможно в его напряжённых чертах лица скрывается омерзительная злоба. На всё!       — Он не здесь. Мы опять ошиблись.       Полностью выдохнувшись, ребята падают на асфальт, наконец имея возможность перевести дух. Дорога нагрелась из-за зенитного солнца и слегка обжигает оголённые участки кожи.       Они тяжело дышат, в голове белый шум и слабая мигрень.       — Мы должны доложить Умэмие-сану, — произносит Сугишита впервые за сегодняшнюю прогулку, и ребята, пролежав ещё две минуты, выдвигаются обратно в школу. Несмотря на то, что уроки кончились ещё пару часов назад, глава определённо в Фуурин, и они поднимут эту тему вновь спустя день.

***

      — Сакура, я всё конечно понимаю, что вся эта ситуация нехуëво так тебя помотала, но не до такой же степени.       Харуке плевать. Он тянет ладони, и Эндо с неким поражением-выдохом протягивает шлем.       — Ты обещал, что отвезёшь меня.       — Да, но никто мне не запрещал тебя словесно останавливать. Да и похуй, если бы я отказал, ты бы хоть пешком пошёл ради этого одноглазого.       Харука умалчивает, что Ямато ему бы в любом случае не отказал, и всё же бесконечно благодарен за такую заботу.       — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — продолжает Ямато, садясь на байк и намекая явно не на правильное одевание шлема.       — Уверен. Справлюсь сам.       — Даже своих не позовешь?       — Эндо, — Ямато приподнимает брови, перестав нести всякий эмоциональный бред, как только увидел чрезмерно серьёзное выражение лица капитана. — Это наше дело. Моё и Суоу, ничьё больше.       Глава Нороши кивает, но, не подумав, произносит:       — Ух, горячо, — Харука поджимает губы, максимально пытаясь сдержать подступающий стыд из-за несуразных не к месту формулировок, но румянец всё равно заливает лицо.       — Хватит чушь молоть. Поехали уже, — и как точка опускает очки, запрыгнув в коляску. Ямато хмыкает, забавляясь всей ситуацией в целом, напяливает свой шлем и решительно заводит малышку.       Байк с сумасшедшим рёвом разрушает сонную тишину ночного Макочи.

***

      — Сун Фей, там какой-то человек. Зовёт тебя на японский манер.       Суоу медленно поднимает глаза на говорящего, собственные губы делают подобие улыбки.       — Кто именно.       — Какой-то парень с цветными волосами.       Ракте показалось, что на мгновение единственный глаз Сун Фея таинственно заблестел в полумраке комнаты. Суоу с тихим скрежетом стула поднимается, безупречно выглядя в своей юкате и, поравнявшись, хлопает товарища по плечу.       — Спасибо, что предупредил. Сопроводи его ко мне. И пускай нас никто не потревожит.       — Я понял, — Хаято расплывается в нежно-благодарной улыбке, но даже Ракта понимает, что это опасное предупреждение, скрытое любезностями.       Их гость появляется в комнате спустя несколько минут, со спрятанными в карманах брюк руками, всё разгоядывающий и подозревающий, а когда глаза сталкиваются с пытливым взглядом Суоу, слегка теряет хватку. Ракта коротко докладывает о выполненной задаче и уходит. Между ними ещё некоторое время висит тишина.       У Суоу спокойный, почти безразличный вид, а стоит увидеть знакомый силуэт со сложным выражением родного лица, то окончательно сдерживает порыв съязвить что-либо душевно-режуще-неприятное.       — О, Сакура, это и вправду ты. Довольно-таки поздновато для гостей, не находишь?       — Суоу… — голос мрачный, чёрствый; если честно, Харуке совсем не до шуток. Хаято легонько склоняет голову, смотрит по обыкновению очаровательно-любопытно и ждёт, что же его бывший капитан пытается донести. — Я не просто в гости пришёл.       Хаято заводит ладони за спину, задумчиво-легкомысленно мычит.       — Да, мне стоило догадаться. Ты не особо радушен, — он разворачивается и идёт по помещению неспешно в сторону тумбы, где находятся чайные принадлежности. — Сакура, ты о чём-то хотел поговорить? — безмятежно бросает Суоу по пути, и, слегка обернувшись, видит несущегося на него Харуку. Его взор сразу заостряется, а сам он подобен притаившемуся хищнику. Одно движение, и Суоу ловко уходит с линии атаки, изящно вскидывает ладони, выкидывая противника. Это трепетный танец, состоящий из вращений и элегантных элементов. Если Сакура выкладывается на полную, он серьёзен, то для Хаято это имитация, некий спектакль, который нужно достойно отыграть. Харуку он выкидывает столь легко и непринуждённо, словно для него это ничего не значит и не составляет труда. А Харука рвётся, наносит прямые удары, и, пожалуй, Суоу это слегка надоело, и он переходит на новый этап, захватывая запястья оппонента, параллельно отвлекая крутящими-скользящими ударами в лицо, а затем ловко складывает чужой локоть, одним широким ирими-тэнканом прижимая Сакуру спиной к себе в котэ-гаэси и немного подсаживаясь, но не сгибаясь в спине — мгновенно боль вынуждает капитана ползти к земле, бесконечно бить по захвату, дабы избавить себя от муки, но Суоу держит крепко, пытливо.       Собрав волю в кулак, Сакура, несмотря на неудобное положение, выкручивается, ударом кроссовки сбивая Хаято с ног. Но тот, выпустив контроль, правильно приземляется на спину, а затем широким перекатом оказывается на расстоянии трёх метров от него, будучи на ногах. Да как ему удаётся так быстро двигаться?!       Сакура наступает вновь, Хаято наскучил это цирк, и он до последнего ждёт, когда Харука подступил поближе — а затем ловко оказывается у него за спиной, делая профессионально уширо куби симэ. Харука совсем теряется, сразу цепляясь за локти, что сдавливают шею; барахтается, точно утопающий, пытаясь оттянуть руки, но бесполезно — Хаято делает захваты бесподобно.