Любимец доктора

Харли Сойер был умным человеком, гением— если хотите. Он раскрыл секреты бессмертия, эволюции, прогресса. Он был человеком с дальновидным мышлением и достиг таких результатов, что мог бы посрамить любого рядового рабочего. Он был важен, он был необходим, он был ценным сотрудником, независимо от того с кем он находился. Он был умён, расчётлив и всегда планировал свой следующий шаг. Он был амбициозен, мотивирован и одержим. Он работал до изнеможения, чтобы добиться успеха. Он неустанно трудился, чтобы понять всё полезное. Неважно, сколько раз случались неудачи, ошибки или несчастные случаи. Он учился, адаптировался, возвращался лучше. Возможно, это одна из многих причин, почему он не совсем сошёл с ума в этом аду игрушечного производства. Он просто был лучше, намного лучше остальных. Хотя ему не стоило слишком долго зацикливаться на этом факте. (В конце концов, они были всего лишь ничего не понимающими детьми.) Факт оставался фактом: каким бы превосходящим существом он ни был и остаётся, он был заперт в комплексе под бдительным присмотром Прототипа. Он мог бунтовать, но Прототип— эксперимент 1006, был ему досадно полезен. Он обеспечивал ему защиту (ненужную, заметьте) и предоставлял детали, которые тот мог использовать для создания чего угодно(поправка — чего хотел Прототип). Этот непростой союз был полезен, но если Харли хотел жить свободно, ему нужно было избавиться от Прототипа, а ключом к их уничтожению был ангел. Однако произошла небольшая запутанная ситуация, и теперь сам Харли завладел человеком, мясником, ангелом. Он ничего не мог с собой поделать. Его было так легко поймать, они были такими параноиками, но при этом такими наивными. Это действительно забавляло Харли. Видеть, как бывший сотрудник бродит по территории, разгадывает все загадки, узнаёт все секреты, преодолевает все препятствия на своём пути. Они даже пережили те небольшие испытания, которые устраивал им Харли. Это были такие забавные маленькие мышки. Харли действительно не мог удержаться от того, чтобы поиграть с ангелом Поппи. Раз уж зашла речь об ангеле. Харли знал, что нужно людям для выживания, для счастья, для здоровья. Он размышлял, какие теории ему следует проверить на своей новой игрушке. Что ими движет, что заставляет их молить о пощаде, что заставляет их сопротивляться, на какие кнопки Харли нужно нажать, чтобы сломить их разум. Хотя путь к этому может быть сложным—да, он конфисковал их рюкзак и забрал у них всё опасное. Но остановит ли это их на самом деле? Этот конкретный экземпляр оказался очень сложным противником. По крайней мере, его адаптивность не вызывала сомнений, его физическая выносливость и (прежняя) сила, конечно, облегчали задачу. Труднее всего было сломить его волю, он казался решительным, но в чём именно? Харли не был уверен. Он был весь избит и покрыт синяками, но держался стойко. Ему невероятно повезло, что он так легко их поймал. Он был измотан, голоден и обезвожен. Это не могло быть хорошо ни для кого. Харли помнил, как пропущенный кофе во время перерыва заставлял его срываться на всех вокруг. Он не мог представить, как с этим микробом справляется разум– возможно, чистый адреналин или просто невероятная сила воли. Что бы это ни было, Харли это выяснит. Сколько бы времени это ни заняло, у Харли была вечность, и если бы всё зависело от него, то и человек бы тоже.

...

Он вернулся в настоящее только услышав хрюканье человека, который начал просыпаться после короткого предсмертного сна. То что его до сих пор не разбудили, удивило доктора (скорее, впечатлило). Человек попытался сесть на стол который он поставил и к которому привязал его. Его тросы слегка натянулись, он не хотел рисковать тем, что этот надоедливый человек начнет сеять хаос в его лаборатории. Поэтому было вполне естественно, что он его обездвижил. Человек тоже это заметил, и попытался вырваться из пут. Грохот и треск, издаваемые сопротивляющимся человеком, наполнили его ностальгией. В его лаборатории не было ни кроватей (кроме его собственной), ни чего-либо особенно мягкого вообще, поэтому пришлось использовать бывший операционный стол. Человек, казалось был очень недоволен сложившейся ситуацией. Возможно, ему следовало бы дать о себе знать маленькому микробу. Он позволил своему присутствию заполнить комнату, полностью поглотив её. Остались только он и ангел. «Ты просто невероятный, маленький засранец». Он ожил на одном из больших экранов перед неподвижным человеком. «С тех пор как ты вошёл, я наблюдаю за тобой. Вижу… нет, я свидетель твоих действий на всей территории этого учреждения». Его тон был лёгким, но резким. «Не буду врать, ты меня невероятно завораживаешь». Это заставило сердитое выражение лица человека измениться на нечто иное, в основном на страх и беспокойство, но также и на интригу. Это ещё больше подстегнуло Доктора. «А поскольку ты убил моего питомца Ярнаби, мне нужно на чём-то другом сосредоточиться». Он прищурился почти от удовольствия, но Ангел не был уверен, что этот человек вообще способен испытывать такие позитивные эмоции. «Ты ещё не сломался. Я хочу знать, как и почему. Зачем продолжать, зачем вообще сюда приходить, зачем так упорно бороться с существами, намного превосходящими тебя. Зачем ты вернулся?» Человек лишь покачал головой, отказываясь говорить. С тех пор как они сюда попали, они не разговаривали ни разу, только хрипы, фырканье и прерывистое дыхание. Хм… «Червяк, ты не хочешь говорить, или не можешь говорить?» Он знал, что некоторые люди страдают немотой. Существуют разные типы, но доктор не удосужился изучить этот вопрос. Человек, казалось перестал сопротивляться. Внимательно посмотрел ему в глаза, прежде чем кивнуть. Хм. «Да, ты не можешь говорить. Что ж, это делает ситуацию ещё интереснее». Он ходил по комнате, снимая экраны со стены, чтобы поближе рассмотреть связанного человека. Человек выглядел испуганным, но в основном злым, хотя и покорным. Хорошо. «Хм, как нам теперь общаться? Мне нужны от тебя более сложные ответы, чем "да" и "нет"». Его лицо задумчиво смотрело вдаль, он начал пытаться беспорядочно жестикулировать, но его руки всё ещё были привязаны к столу. Харли слегка ослабил провода, обдумав искренность мотивов человека. Они осторожно подняли руки, размяли пальцы и несколько раз повернули их, глядя в пустоту. Затем они рванулись вперёд и проткнули кулаком один из экранов телевизора. Стёкла разлетались во все стороны. Рука человека была полностью окровавлена. Осколки стекла впились в кожу, напоминая гротескные драгоценные камни на пьедестале из плоти. Кровавый алмаз приобрёл совершенно новый смысл. Маленькая мышка была быстрая, пыталась ускользнуть, пыталась убежать. Но Доктор был быстрее. Он затянул уже обмотанные вокруг человека провода, и, казалось появились новые чтобы сдержать его, привязав почти вплотную к столу. Доктор знал, что что-то подобное произойдёт. В конце концов, он был готов ко всему. И это в конечном итоге окажется шагом вперёд. Он заставил провода выпрямить руку— окровавленную руку, в которую впились осколки стекла. Над мусорным ведром сбоку стола. Отстранив управление от находящегося рядом металлического тела, он отсоединил свои руки и заменил их более тонкими, которые он использовал для хирургических операций. «Думаешь ты умный, маленький засранец? Думаешь, сможешь меня обмануть? Воспользуешься моей добротой против меня? Ты сильно ошибаешься. О, маленький Ангел». Из-под стола вылезли провода и вонзились ему в другую руку. Человек вскрикнул от боли, пытаясь вырваться из проводов, но безуспешно. «Ты должен быть наказан за эту дерзость. Я спас тебе жизнь, знаешь ли». Его голос снова стал мягким, словно он был рад их вспышке гнева. И, возможно, так оно и было. У ангела закружилась голова, как же ему выбраться из этой ситуации? «Я тебя подлечил, починил, убедился что ты не умрёшь от инфекции. И всё же ты здесь, бросаешь мне в лицо мою доброту». Ещё несколько проводов вонзились им в ноги. «Ты узнаешь своё место только когда будешь молить о прощении, я подумаю о том чтобы снять тебя с этого стола». Вот оно. Его голос стал мрачным и смертоносным, но всё ещё мягким, словно он говорил с непослушным ребёнком. От этого человек вздрогнул в своих оковах. Он оказался в том же положении, в котором до него оказывались многие невинные дети. Чёрт. Но он отказался извиняться перед этим чудовищем. Что бы он с ним ни сделал, он не сдастся. Он не станет угасающим угольком, а погаснет как лесной пожар. Доктор заслужил все беды, которые ему выпали. И он сам позаботится о том, чтобы стать одной из этих бед. Он будет ждать, пока кто-нибудь неизбежно не придёт его спасти. Он будет ждать, он будет терпеть, он выживет. «Я вижу непокорность на твоём лице, дорогой». Холодный металлический отросток взял их за подбородок и направил на Харли, тот, прищурившись посмотрел на них сверху вниз. «Не делайте ничего, о чём потом пожалеете». Затем он начал свою (мягкую) пытку.

...

Началось всё с небольших электрических разрядов от проводов в его руке и ногах. Они пульсировали и причиняли боль, заставляя мышцы сжиматься и напрягаться. С каждой волной электричества проходящей через тело, разряды становились сильнее. Человек пытался молчать. Но вскоре боль стала невыносима. Он застонал от боли, изо всех сил стараясь сдержаться и не шуметь. Он заметил что доктор Сойер подошёл близко к его окровавленной руке, которая к этому моменту почти онемела. По крайней мере, так он подумал. Но затем он схватил её, заставляя осколки стекла ещё глубже впиться в кожу. Затем он начал мучительно медленно вытаскивать мелкие кусочки стекла. Острые металлические пальцы пронзали кожу и вытаскивали осколки, а волны электричества пробегали по телу. Это было ослепительно больно. Человек чуть не потерял сознание. Почти.   Он не заметил, как Сойер прервал свои действия по извлечению стекла и электрошоку. Они, с головокружением посмотрели на доктора, вопрос отразилсч на их жалком лице. Доктор бросил на них косой взгляд, оценил их безнадёжный вид и откашлялся. «Да, я решил дать вам передышку от процедуры. Не из доброты душевной». Он коснулся груди— голос его был скучающим. «Однако я не хочу ломать вас так рано. Я буду милосерден, и введу вас в наркоз до конца процедуры». Когда-то холодная металлическая рука, теперь слегка тёплая от долгого пребывания внутри их плоти, почти ласково погладила щёку. В них больше не было сил сопротивляться, по крайней мере сегодня ночью. Поэтому они не сопротивлялись, когда доктор надел им на лицо кислородную маску, но вместо кислорода это был определённо маковый газ. Они бы убили этого доктора, если бы проснулись в образе проклятой игрушки.— Они поклялись себе в этом, когда погрузились в сон. Действие газа проявилось почти мгновенно, как только они вдохнули его. Прошло всего несколько секунд, прежде чем мир погрузился во тьму. Теперь врач полностью контролировал происходящее с ними, пока они лежали неподвижно и беззащитно.   «Не волнуйся, дорогой. Когда проснёшься, тебе станет намного лучше».