Любимец доктора

Харли вернул себе брошенное тело, теперь уже с планом в голове. Его новый эксперимент должен был значительно ускорить все процессы, если бы он смог правильно его осуществить. Его ангел всегда был таким неожиданным и непосредственным. Это было очаровательно, но для учёного создавало трудности. Невозможность точно угадать или измерить их эмоции, или психическое состояние была просто... раздражающей.

...

Его металлическое тело было окоченевшим— как всегда когда в него вселялись, особенно после того как он так долго находился в комнате, которую сам же и обустроил для ангела. Он провёл несколько небольших тестов на подвижность, используя гидравлику чтобы медленно подняться и осмотреть комнату. Массу обгоревшей шерсти было трудно не заметить: она медленно двигалась вверх и вниз, глубоко дыша. Ярнаби спал. Ему всё ещё было любопытно, почему он не напал на человека когда у него была такая возможность. Возможно, ему стоит ещё раз просмотреть записи с камер видеонаблюдения. Обходя гигантского льва, он заметил нечто, от чего у него закружилась голова. Этот сильный и храбрый, похожий на игрушечную машину для убийства мужчина прижался к Ярнаби, как котёнок к своей матери. Он поклялся, что на мгновение его безупречный мозг дал сбой. Ему удалось обойтись без своих спящих игрушек, и оказавшись в просторной операционной, он решил начать подготовку к новому эксперименту. Его записи с последнего эксперимента окажутся полезными... Он пришёл к выводу, что ангел не любит —нет, ненавидит одиночество и изоляцию. Он даже рискует жизнью, лишь бы не быть один. Ему действительно нужно было ускорить процесс, ему нужно было завоевать их доверие и не предать его, когда придёт время. Харли не знал, как долго он сможет сдерживать его. Прототип терял терпение: он постоянно пытался вторгнуться в его лабораторию, тыкал его в детали, требовал ответов и сроков, постоянно взваливая на него новые задачи. Харли поклялся, что если это мерзкое чудовище попытается что-нибудь сделать с его человеком… ну, это просто недопустимо, не так ли? Ему нужны были результаты: благоприятные результаты, и как можно быстрее. С этого момента ждать человека было нельзя— возможно, Харли мог бы предоставить ему небольшую передышку. Если всё пойдёт по плану— он конечно же извинится перед ними, и возможно даже выпьет с ними по бутылке вина, наблюдая как всё сгорает.  

...

Они уже начинали привыкать просыпаться сонными, и с ощущением будто совсем не спали, но сегодня они спали как младенцы. Энджел вспомнил что дома— когда они хорошо высыпались, их растрёпанные волосы всегда выглядели ужасно. Наверное, сейчас они торчали во все стороны— что было неплохо, ведь никто не собирался судить об их внешности, но... а вдруг Сойер решит вернуться? А вдруг он вернётся из-за Ярнаби? Чёрт.. Они знали что выглядят не очень приятно в глазах такого человека, как Харли Сойер. Всегда такой проницательный, чистый и гигиеничный (хотя годы, проведённые под землёй возможно притупили его чувство чистоты, будем надеяться). Они медленно поднялись. Милый лев слегка заёрзал, прежде чем открыть свои огромные глаза. Он замурлыкал, а затем медленно поднял голову, чтобы лизнуть лицо Ангела. Они тихонько захихикали, нежно почёсывая ему голову. Они встали, а Ярнаби поддерживал их, пока они выходили из маленькой спальни. Их обычно сильные ноги дрожали, но по мере того как они двигались всё больше и больше— становилось немного лучше, и наконец у них появилась еда, которую они могли есть досыта. Также помогало то что Ярнаби вёл себя как животное-помощник. Это было довольно мило, когда он не пытался их убить. Энджел немного огляделся, пытаясь найти хоть какую-нибудь слегка отражающую поверхность в пределах досягаемости. Теперь его очень интересовали его волосы, да и вообще он просто хотел привести себя в порядок. Он заметил брошенное тело Харли, сидящее сгорбившись, но не падающее. Сначала его сердце замерло, на мгновение подумав что это сам доктор, но он понял что тот отключен. Тело находилось практически посреди комнаты. Раньше его там не было, верно? По крайней мере, раньше они его не замечали. Возможно, они просто его потеряли, и это начинало казаться скорее реальностью, чем гипотетической идеей. Однако они заметили что экран на корпусе "Харли" довольно сильно отражал свет, представляя собой тёмное, но функциональное зеркало. Они осмотрели свою внешность: волосы были жирными, но в то же время сухими и торчали во все стороны. Грязь, копоть и засохшая кровь были налипшими на кожу, словно являясь её частью. Судя по собранной информации от них— вероятно, ещё и воняли. Неудивительно, что Ярнаби смог так быстро их вынюхать. Они на мгновение задумались что же им следует сделать, чтобы это исправить. Что они вообще могли сделать? Здесь, вероятно не было ни работающих душевых, ни мыла. Было дезинфицирующее средство, но оно щипало, хотя вероятно оно им и так было очень нужно. Ну, попытка не пытка. Они схватили несколько бутылок с водой и дезинфицирующие средства— им действительно повезло, что всё это было под рукой. Вернувшись к "зеркалу", они закатали рукава и начали поливать себя водой, промочив волосы и одежду. Цвет капель стекающих на пол был смесью коричневого и красного. Вода скапливалась у их ног пока они оттирали лицо, волосы, шею и руки, наблюдая как грязь наконец смывается с их тела. Обнажая израненную и огрубевшую кожу. Они полили дезинфицирующим средством ещё открытые раны: жжение было мгновенным, но не слишком сильным— это заставило их снова почувствовать себя живыми после столь долгого времени. Боль никогда не сравнится с той, что уже сделал врач. Это была их собственная, контролируемая боль, и от этого было приятно.

...

По мере того как бутылки с водой опустели, они оттирали и чистили, пока на их лице и волосах почти не осталось грязи. Рабочая рубашка ангела была насквозь мокрой: живот и грудные мышцы теперь были видны, поскольку рубашка облегала тело. Прежний жёлтый и синий теперь сменились разными оттенками выцветшего красного и коричневого. Это было отвратительно, но это была вся одежда которая у них была здесь: внизу. Возможно, им стоит попытать счастья и попросить у Сойера какую-нибудь одежду. Они, пытаясь высушить волосы расхаживали по комнате, погружённые в размышления. Ангел не был уверен, насколько хорошо продвигается их план, ведь прошло так много времени с тех пор как они видели Сойера, или даже слышали его. Возможно, он действительно забыл о них. Нет, он бы так не поступил. Они были слишком важны для этого: они победили Хагги, Мамочку, этого фиолетового кошмарного кота (Кэтнап, кажется?), и им удалось избежать всех маленьких тестов доктора. Они довольно долго выживали в этом игрушечном аду. Они зашли слишком далеко чтобы всё это было случайностью, верно? Ярнаби решил выползти обратно через дыру которую проделал в двери —вероятно, чтобы поохотиться или найти себе какое-нибудь интересное занятие, пока человек бесцельно бродил вокруг. Энджел продолжал расхаживать взад-вперёд, переступая через цепь, прикреплённую к его лодыжке. Его внимание было рассеяно, что дало Харли прекрасную возможность заявить о себе. Он всё это время был там— внутри тела, которое ангел использовал как зеркало. Не стал бы лгать: наблюдать за тем как они ухаживают за собой и прихорашиваются глядя прямо на него, было довольно приятно. Электрический разряд пронёсся по его телу, заставляя его дрожать от предвкушения. Его монитор ожил, и на экране, как обычно появилось изображение глаза. Гидравлические системы зажужжали, когда он попытался встать. Ангел обернулся, испуганный внезапным движением, и вскрикнул от неожиданности (совсем не от страха, а просто от удивления), из-за этогт они пошатнулись назад, зацепившись за цепь на лодыжке и упав. Харли успел поймать их, прежде чем они ударились о землю. Вскрик вызвал у них приступ кашля. Громкий, болезненный и хриплый кашель разрывал горло. Ощущение было такое, будто по голосовым связкам скользит грубая наждачная бумага. Боль была адской, но они не могли остановить кашель. Когда он не прекращался ещё минуту, Харли решил вмешаться и помочь. Он вернул их к столу, но на этот раз для лечения, а не для причинения боли. Сойер схватил колбу с таинственной жидкостью, бинты, пинцет и несколько ватных шариков. Доктор снова удерживал Ангела неподвижно с помощью проводов, но на этот раз это было не так страшно как раньше. Его провода были тёплыми, они приятно ощущались на мокрой одежде. Одна только мысль о том что они могут с ними сделать, вызвала непроизвольную, но не нежелательную дрожь по всему телу. Харли схватил небольшую металлическую тарелку и вылил в неё вязкую густую жидкость. Она была мутно-коричневого цвета, и от неё их чуть не стошнило. Харли взял ватный шарик между пинцетом и смочил его в жидкости. Потребовалось некоторое время, чтобы жидкость впиталась. «Крайне важно, чтобы ты не сопротивлялся мне, Ангел. Это будет, по твоим словам "ужасно", но я позабочусь о том чтобы с тобой всё было в порядке. По крайней мере, физически». Он наклонил голову к ним, совсем близко. «Поверьте мне.» Это был едва слышный шепот, едва различимый сквозь треск старой техники и затхлые динамики, но они его услышали. Им было трудно дышать, и они слегка кивнули. Горло болело и было таким хриплым, и всё же им хотелось ответить. «Я возьму ватный шарик и протру мазью ваши голосовые связки: будет щипать и жечь. Это значит, что она действует. Она исправит все проблемы с вашим горлом. Вы сможете дышать носом, а не ртом». Харли рукой держал их рот открытым, не давая языку перекрыть горло. Он ощупывал всё вокруг, касаясь десён, тканей, губ и языка. Он едва ощущал влажное и тёплое прикосновение рта Ангела к своим металлическим пальцам. — Это его возбуждало. Ангел не сопротивлялся, и даже не протестовал против его прикосновений. О, какие же это чувства вызвало у доктора! Другой рукой он поднёс пропитанный ватный шарик к рту, а затем провёл им по горлу. Это было ужасно, по-настоящему ужасно. Ангел изо всех сил старался не ёрзать, пока ватный шарик тёрся о их горло. Густая холодная жидкость была противной и маслянистой на ощупь, пока Харли продолжал покрывать их хрупкие и повреждённые голосовые связки. Это было больно, очень больно. Ангел не хотел признавать это, но он пролил несколько слёз. Они были довольно жалкими, не так ли? Им так повезло, что Харли вообще обратил на них внимание… подождите, что? Почему они так подумали? Сойер буквально ПОХИТЕЛ их, он держит их в заложниках. Что с ними происходит? Раньше они такими не были. Что Сойер с ними сделал? Они начали немного сопротивляться, извиваясь и дрожа: пытаясь освободиться от проводов, и Сойер вытащил ватный шарик. Он искренне удивился, наблюдая за их попытками пошевелиться. Когда-то свободно болтавшиеся провода теперь натянулись. Было больно видеть, как холодное предательство мелькает на экране врача. Это заставило их вздрогнуть в напряжённом положении. Сойер схватил их за челюсть— холодный металл прижался к влажной теплой коже. Искры летели из его шеи: гнев, печаль или обида? Они сами не знали. «Что теперь не так? Неужели моей щедрости никогда не бывает достаточно для тебя? Я исцеляю тебя из доброты моего сердца, уже в третий раз — заметь, и ты снова оказываешься таким неблагодарным маленьким червячком». Он выплюнул эти слова, словно проклятие. Для Ангела это было как кислота. Больно было слышать как Сойер так говорит, понимать его слова и то, что объективно он был прав. «Тебя нужно наказать— мазь долго впитывается и заживляет, так что у нас есть время» — заговорщически прошипел он. Это их напугало. «Раз уж это твоё третье нарушение, думаю нам нужно сделать что-то более радикальное чем раньше, ты согласен? Не считаешь ли ты, что заслуживаешь наказания за свою жестокость по отношению ко мне?» Искажающий и вопросительный тон Сойера заставил их голову закружиться. Что ещё им оставалось делать? Он не причинил им особого вреда, даже дал им немного уединения— он исцелил их и сейчас как раз этим занимался, прежде чем они решили выпендриться. Может быть, на этот раз наказание заслужено? Недолго думая, они кивнули. Сойер был слегка озадачен, но казалось почти обрадован их послушанием и покорностью. Он двинулся, чтобы взять что-то с одной из многочисленных полок и ящиков, которыми была завалена комната. —Они недоумевали, почему их не обыскали раньше.   Когда Харли вернулся, в его руках было какое-то сложное устройство, и они даже не могли предположить что это могло быть. «Я покажу тебе, что такое величайшая пытка. Ты поймёшь что только я могу даровать тебе спасение, только я могу избавить тебя от боли, только я могу подарить тебе самое невероятное наслаждение, только я могу заставить тебя кричать от агонии и одновременно молить о большем». «Я единственный, кому ты можешь доверять в этом богом забытом месте. Я единственный, кто тебя по-настоящему понимает, детка», — говорил Харли, словно в трансе или безумии. Энджел был потрясён и напуган— нет, в ужасе, но в то же время до неприличия возбуждён. Он хотела сопротивляться, они не знала что сделает Сойер, он хотела убежать и спрятаться. Но… он так устал от постоянной борьбы: устал бегать, прятаться, уворачиваться, убивать… он был слишком измотан.. Слишком истощён адреналином, устал от борьбы, устал от сопротивления. Поэтому он решил, что больше не хочет драться. Им было уже всё равно. Теперь им нужен был только Харли.