Любимец доктора

Всё это не имело для Харли никакого смысла. И само по себе это вызывало беспокойство. Он сел поговорить с человеком по душам. Он расчувствовался, разозлился, даже предался ностальгии. Это было опасно. Очень опасно. Если он привяжется— всё что он запланировал может рухнуть, он может всё потерять, он может начать выбирать сердцем, а не разумом. Но что ему делать, если это произойдёт? Харли почувствовал боль в груди, когда покидал человека. БОЛЬ! Он ощутил эмоции и телесные ощущения, которые как ему казалось, он давно утратил. Сердце сжалось, желудок скрутило, лёгкие словно не могли наполниться воздухом, он чувствовал как мозг пытается освободить как можно больше места для ангела. Они заставляли его чувствовать себя… живым. Нет, он был Харли Сойером, он не должен был испытывать ничего кроме отвращения и презрения, но вот он: очарованный ангелом. Потребность узнать о них больше заражала его, как вирус. Он хотел запомнить каждую мелочь, чтобы никогда не забыть. Задокументировать их привычки и манеры, чтобы всегда понимать когда что-то не так. Он хотел чувствовать, трогать и обладать ими. Ебать.. Почему Харли чувствовал себя так? Почему он так сильно, так внезапно захотел Ангела? Неужели он настолько лишился человеческого общения, что цеплялся за единственного человека, которого видел за последние десять лет? Может быть так и есть, может быть он действительно настолько одинок, что даже глупый, но такой храбрый человек смог втереться в его холодное, красивое, мёртвое сердце? Возможно, это так. Возможно, на этот раз он действительно потерял рассудок. Харли знал, что его рассудок рухнет через некоторое время, но он не ожидал что это произойдёт именно сейчас. Неужели он действительно сошёл с ума? Мог ли простой человек изменить химический состав его мозга? Мог ли такой глупый, простой, сильный, очаровательный, наивный мужчина заставить его тосковать по своему прежнему телу? Да, возможно мог, а может уже и тосковал. Как грибок, он прирос к нему. Как ему это удалось? Что в них такого, что заставляло его внутренне сжиматься? Что заставляло его хотеть чувствовать то, о чём он раньше никогда не задумывался? Он был врачом. Он был учёным. Его работа заключалась в том, чтобы сводить теории в гипотезы, а затем проводить эксперименты чтобы прийти к выводу. Харли собирался сделать именно это. Он должен был выяснить, что именно в ангеле заставляло его нейронные связи вспыхивать жизнью, как им удавалось проникать сквозь его стены, почти не прилагая усилий. Как им было так легко общаться, хотя они даже говорить не могли. И что наиболее важно, как ему двигаться дальше со своими планами после этого нового, и очень неудобного открытия. У него был один эксперимент который он хотел провести, но это будет сложно как для него, так и для ангела, если его гипотеза окажется верной.  

...

  Энджел устроился на коленях у тела Харли. Металл был твёрдым и не очень удобным, но его это не слишком волновало. Он просто хотел узнать каково это, пока ещё есть шанс. Это была вина Сойера, что он оставил себя в пределах досягаемости. Он мог быть пленником, но всё же мог попытаться увидеть светлую сторону своего положения. Ему просто нужно было поднапрячься, и возможно ему позволят бродить без цепи. Тогда он сможет попытаться найти Омни-руку. Ему нужно было вспомнить, какого чёрта он вообще здесь оказался. Они ужасно плохо справлялись с этим, да? Их мозг уже начал забывать, зачем они вообще были добры к Сойеру. Это было плохо. Очень плохо. Они хорошо сражались с игрушечными монстрами, перехитрили их и обвели вокруг пальца. Энджел привык быть умелым и сильным, решать проблемы. Однако попытка манипулировать гением чтобы тот доверился ему настолько, чтобы отдать свой самый ценный ресурс, при этом случайно слегка привязавшись к психопатическому роботу, — это действительно было чем-то совершенно непривычным. И они не знали, что делать с этой информацией. У них была только одна идея как ускорить всё, но она была радикальной. Вероятно, они потерпят неудачу и пожалеют о своём рождении, но риск стоил того, если это означало что они станут хотя бы немного более заслуживающими доверия в глазах Сойера. Резкая смена позиции, возможно раньше не была хорошей идеей, но, чёрт возьми! Им нужно было что-то попробовать. Они заметили как Сойер смягчился когда они ослабили свою защиту, как он тоже открылся, когда они были более искренними. Сойер хотел мягкости. —Он её получит.

...

Прошло несколько дней. Или, по крайней мере так казалось. Сойер ни разу не появлялся рядом с тех пор, как они откровенно поговорили. Делал ли он это специально? Что, ему было стыдно? Забыл ли он о них? Ангел был в отчаянии. Им уже надоела его игра. Им уже было всё равно на план: Доуи нигде не было видно, никаких признаков того что кто-то их ищет, и они были совершенно одни слишком долго. Если они останутся наедине ещё немного, они могут сломаться. Они не созданы для изоляции. Не снова... Энджел начал использовать оставшееся тело Харли в качестве объекта утешения. Они накрыли его одеялами, и (что довольно неловко) каждую ночь обнимали его, пытаясь хоть как-то облегчить свои страдания. Они даже не могли кричать, чтобы Сойер вернулся. Если бы они это сделали— им было бы очень больно, слишком больно чтобы это выдержать. Больнее чем от боли в руке, которая уже значительно зажила. К этому моменту они уже привыкли к отдалённому царапанью, крикам и жужжанию лаборатории. Безопасность их маленького уголка была единственной причиной, по которой они не сошли с ума от паранойи. Они научились заглушать эти звуки. Особенно царапанье, которое с тех пор стало частым и громче. Оно действительно действовало им на нервы. Подождите, звуки становились громче... и чаще... Чёрт, разве это не означало, что они приближаются?   Скрип разрывающегося металла и бетона оглушил их, словно кто-то пытался ворваться внутрь. Царапание продолжалось, но теперь это был громкий раздражающий скрежет, разрушающий металл на своём пути. Они выползли из своего угла чтобы посмотреть, что происходит. Выглянув из-за импровизированных стен, они увидели гигантскую лапообразную конечность с огромными когтями, разрывающую двери. Все прежние мысли были забыты, их одолели чистый страх и инстинкт самосохранения. Они всё ещё были прикованы цепями, прижаты к углу комнаты. Да, их спрятали сварочные трубы, проведённые Сойером. Но что бы это ни было, оно всё равно смогло найти открытый вход, оглядевшись. Если бы им удалось проникнуть внутрь— им конец. К сожалению, этому существу удалось сорвать одну из дверей, протиснувшись внутрь. По крайней мере, это позволило им хорошенько рассмотреть тварь. Подождите-ка… чёрт, это же… Ярнаби?! Теперь уже сильно обгоревшее и менее радужное существо, всё ещё явно представляло собой большеглазого, зубастого игрушечного льва-собаку. Должно быть, оно питало настоящую злобу, раз снова нашло их в этом месте. Существо немного походило хромая, и обнюхало комнату. Ещё не заметив как они выглядывают из-за стены, Ярнаби расхаживал по комнате, словно что-то или кого-то ища. Он продолжал обнюхивать всё вокруг, сосредоточив внимание на столе, где раньше лежал Ангел. Внезапно он замер. Должно быть, он что-то учуял. Голова Ярнаби немного повернулась, а затем громко хрустнула, когда он посмотрел прямо на них. В этом не было никаких сомнений: Оно их застало врасплох. Ангел отступил так быстро, как только мог, и быстро спрятался в углу комнаты. Но этого было недостаточно. Они решили ухватиться за тело Харли— последнее холодное утешение перед неизбежной гибелью от рук игрушечного льва. Они цеплялись за жизнь изо всех сил, пока топот огромных лап приближался к ним. Они почувствовали как из глаз потекли слёзы, а тело задрожало, когда звуки прекратились прямо перед ними. Они, может быть и были храбрыми, но не не боялись. Они оказались в ловушке— они буквально не могли выбраться отсюда. После минуты затишья они осмелились поднять взгляд от изгиба шеи Харли. Они вздрогнули, увидев как большие глаза Ярнаби смотрят прямо на них, но он не двигался. Он просто стоял там, глядя на него и на металлическое тело рядом с ним. Ангел выпрямился, Ярнаби лишь слегка подёргивался, не двигаясь. Они медленно, но уверенно поднялись, Ярнаби всё равно смотрел на них. У них возникла безумная идея— они могли потерять руку, или жизнь из-за этого. Но попытка стоила того. Ангел не славился умом. Они медленно приближались к существу, хватая с пола более-менее чистую тряпку, сокращая расстояние между ними. Пасть Ярнаби дёрнулась, словно предупреждая, зубы слегка оскали, а лицо приоткрылось. Ангел медленно поднёс руки к носу Ярнаби, чтобы тот их обнюхал. Тот сделал это осторожно. Он не бросился и не набросился, поэтому, воодушевленный своими усилиями, ангел продолжил приближаться. Они осторожно провели руками по обгоревшей шерсти игрушки, мягкость которой исчезла, но её всё ещё можно было погладить. Ярнаби вздрогнул, но позволил им продолжить, снова закрыв пасть. Наконец, они схватили голову Ярнаби и прижались лбом к его лбу. Дыхание существа замедлилось. Затем внезапно оно прыгнуло. Они взвизгнули, но не от боли. Существо из пряжи потёрло голову об их грудь, удобно устроившись на ней в качестве подушки. Ангел решил что это хорошо, и осторожно почесал голову Ярнаби. Тот издал прерывистое мурлыканье, прижавшись к ним. Энджел поднялся чтобы осмотреть существо, ища раны (вероятно, нанесённые им же). ​​На одной из его ног был огромный ожог, почти полностью покрывавший конечность кровоточащей, извивающейся плотью. Они взяли тряпку и осторожно начали обматывать ею ногу. Ярнаби предупреждающе зарычал, когда коснулись раны, но они продолжили. Почёсывая ему голову и шепча успокаивающие звуки: это был максимум что они могли сделать— не испытывая боли в горле. Предыдущий вскрик уже причинил им дискомфорт. Они крепко завязали тряпку, но убедились что Ярнаби их за это не съест. Они ещё крепче прижали существо к себе, сплетая из остатков тряпки нелепый, но милый бантик. Ярнаби был тёплым и мягким, в отличие от холодного тела, оставленного Сойером. Он оставили их наедине с медленным погружением в безумие. Возможно теперь— когда Ярнаби, казалось бы, дружелюбен и спокойно относится к его привязанности, всё будет не так уж плохо.   Всё это время Харли наблюдал за всем происходящим. Его холодное сердце забилось с новой силой от увиденного. Он планировал прийти и спасти их, но вместо этого ему посчастливилось стать свидетелем того, на что готов пойти его ангел, чтобы помочь существу которое могло так легко оборвать его жизнь. Его эксперимент закончился преждевременно и внезапно, но это не означало что он не мог извлечь урок из случившегося. Пришло время для очередного эксперимента. Этот будет действительно интересным.