Пёс на поводке.

Рида вывела из спячки с открытыми глазами непривычная тишина. Он осоловело перевёл взгляд на Коннора - тот заткнулся, молча смотрел. Потом встал и пошел шуршать в холодильнике. Раздалось шуршание и стук, негромкие, но противные донельзя. Рид обхватил череп руками, чтобы он случайно не рассыпался, и злобно предложил: - Слушай, а может быть ты свалишь? И дверь за собой прикроешь с обратной стороны?? Коннор подошел и поставил перед Ридом тарелку с двумя толстыми бутерами и чашку. Опа. Рид схватил бутер, напрягся ссутуленной спиной - ему не особенно нравилось присутствие Коннора рядом. Особенно сейчас, когда Рид, мягко говоря, не на коне. И торопливо сожрал, зыркая глазами. - Цветочки и увлажнитель ты приволок? - Да, я прочитал, что это способствует хорошему сну и приятной атмосфере в доме. Рид хмыкнул и в очередной раз удивился бездне между психикой людей и андроидов. Иной разум, иное мышление. Иногда совершенно долбоебическое. Где Рид и где комнатные цветы? Они существуют на разных пластах бытия. Детям подземелий похер на радуги в небе, они их вовсе не видят. Рид дожевал и раздраженно уставился на Коннора. Чертовски хотелось, чтобы он всё-таки свалил из его квартиры. И дверь на ним заварить. Рида вела даже не личная неприязнь к Коннору. Хотя было за что - за прилизанность, вечный оптимизм, выспавшийся вид, четкую, академичную речь. И желание втираться в чужие жизни и знать чужие секреты. Рида вело желание максимально сныкаться. Не отсвечивать, пока не наберется сил и яда, пока не возведет обратно свои бастионы из поганого юморочка, нагловатого выражения лица, осанки, мышц и еще уймы всего. Рид давным-давно привык, что при проблемах или травмах получал комбо: обвинение в слабости, обесценивание, а еще – приходилось успокаивать мать, которая пугалась и злилась. Слишком большая нагрузка на ребенка с проблемами. Проще получать одни только проблемы, без добавлений, а для этого нужно не палиться. Рид вкачал каменный ебальник, украшенный легкой мерзкой улыбочкой человека, которому все дается легко. Потеря лица же виделась чем-то непередаваемо страшным. Чем-то, что хуже физического уничтожения – уничтожение моральное. Рид давно и отлично знал, что он один со своими проблемами, что он нахуй никому не нужен, и терпят его только пока он приносит пользу. Но иногда ощущение слабости прорывалось. Однажды Рид узнал о смерти старого знакомого, которому он однажды ныл, нажравшись. И почувствовал не горе, а облегчение. Что его постыдный секрет теперь в большей безопасности. Секрет, что он обычный и иногда слабый человек, у которого дохуя проблем. Рид уставился на Коннора. А ведь он знает, что Рид проебался. Цветочки притащил, жрачки в холодильник. Бутеры соорудил, сволочь. Лучше б ударил, тогда всё свелось бы к простому и понятному конфликту. А тут сидит, смотрит своими коричневыми глазками. Нахуй он здесь? Он не друг, теперь не коллега и даже не человек. Вот бы на него на улице дерево упало, ну пожалуйста, разве Рид многого хочет? - Спасибо за перекус. У тебя, наверное, дел полно? - Рид дипломатичен и обтекаем, правда голос подводит - напряженный и злой. Коннор смотрит на него, мигает диодом. - Я починю дверь и пойду. - А нахрена ты ее ломал вообще? Коннор замешкался. -Вы очень задумчиво смотрели на пистолет. Рид вспомнил, как он затупил тогда, и устыдился. Потом встрепенулся. - Ты чего,бля, следил?? Где камеры?? - В ноутбуке и в стереосистеме. Рид подходит к столу, берет пистолет и наставляет на Коннора. - Выметайся нахуй из устройств, из квартиры и из моей жизни. - Но детектив, я еще не восстановил дверь и.. -ВОН!! Коннор помигал диодом и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Закрыть не смог бы – часть косяка валялась на полу. Рид припер ей дверь. Потом зашел за скотчем и заклеил камеры на всех устройствах дома. Тихо забулькал парогенератор. Рида затопило гадкое ощущение, что он себе не принадлежит. Что за ним следят. Что к нему придут и за поводок, стирая бока об асфальт, поволокут в светлое, по мнению благодетелей, будущее.