Пёс на поводке.

Рид пришел домой, поставил добычу в туалете, содержимое иных пакетов поставил на кухне. Обвёл глазами помещение.. Мытая посуда, жрачка в холодильнике. Охуеть! Что-то на прекрасном. Открыл холодильник, там какие-то коробочки от Тины, с лапшичкой, наверное. Доставать и открывать их - очень сложное дело. Поэтому Рид пошел послойно, от двери холодильника. Взял первое попавшееся под руку - кусок сыра. Обгрыз по краю, на этом решил вопрос питания на ближайшие полдня счёл законченным. Посмотрел на пол, между кухней и спальней четко видна в пыли граница помытого пола. Из туалета опять торчит горка белья. БЛЯ СТИРАЛКА. Открыл, убедился, что бельё успешно заквасилось, засыпал остатки порошка (новый забыл купить) и включил на режим пожесче. Черт побери, столько дел. Мобильник сел, шмот не стиран, если придется выходить из дома, то еще немного, и можно заворачиваться в ковер, как пещерные люди. Для башки только дыру прорезать. Еще и цветочки теперь эти. Рид уставился на них, как баран на новые ворота. Цветочки нужно поливать. Нужно ухаживать. Дохуя чего нужно. Рид напился воды из чайника и упал спать. Постельное бельё намекнуло носу, что его тоже постирать бы. Рид почувствовал совпадение между собой и грязным бельем, глубокую родственную связь и некоторую органичность. Он был бельём, он думал как бельё. Эх, щас бы в видосики тупые уткнуться. Но телефон разряжен и там пропущенные. Нахер. Спать пока не хотелось. Рид задумался. Сегодня Ричард вёл себя...уважительно? Рида его общество сперва бесило, а потом - даже нравилось. Жесткость, ультимативность. У Рида словно появился рядом кто-то достойный и отвественный, способный подставить плечо. Ричард приносил кофе, Ричард страховал в сложных делах, помогал с отчетами. Ричард вел его в темноте по подвалам, крепко держа за руку, когда при падении Рид разбил фонарик и промочил телефон. Рид тогда ушибся и растерялся, еще и промок. И чуть не надожил кирпичей от мысли, что он под землёй, не знает где именно и без света. Вокруг был затхлый воздух, воняло канализацией, что-то капало сверху. Звук был, словно кто-то идет, бежит рядом. А потом мелькнул голубой диод, подошел Ричард и долго вёл наверх. Рид тогда расплылся просто в слюни от прикосновения теплой жесткой руки, споткнулся. Тогда Ричард обнял его за плечи и повёл еще мягче. Рид шел, бесшумно всхлипывая и утирая мокрое лицо футбокой. Ричард его потом наверху медикам сдал, хотя Рид целый был, так, по-мелочи обшваркался. Рид получил дольку тепла, и придумал себе не пойми чего. Ходит, как подзаборная псина, ищет к какой руке прижаться. После этого привычные злые перебранки стали какими-то горькими. Рид начал много чего позволять Ричарду. Скрывал его косяки, местами жесткость. Скрывал, что порой Рида оторопь берет от его понимания людей. Грубые слова или действия в сторону других обрывал резко, а в сторону себя...ну, у него плохо с пониманием неприятных для себя действий. И где-то в голове ещё есть мысль, что Рида есть за что наказать. От грубости в его ардес Риду становилось значительно легче. Дикая тварь по имени Рид, на самом деле, чертовски хочет напитаться теплом. Вот только как оно должно выглядеть и чего он хочет он в душе не ебал. Поэтому шел за всем, что напоминало тепло, обжигался и закукливался еще больше, еще более злой и одинокий. Об этом всём Рид, конечно, не думает, он в этом просто живёт. И пока понятия не имеет, что можно иначе. Рид же размышляет, что уже меньше чем через две недели будет слушание по делу Ричарда, пригоден ли он к дальнейшей работе или нет. Времени много еще, может быть как в басне или Шах сдохнет, или ишак, и не придется выбирать между двумя хуевыми решениями. Стиральная машинка тренькнула завершением программы, но Рид не услышал, уснул.