Если бы ты посмотрел раньше

За окнами снова шёл снег. Крупные хлопья лениво кружились над двором, ложились на подоконники, на крыши башен, на ветви старых деревьев. Казалось, будто замок постепенно укрывают чем-то очень мягким. И очень одиноким. Ты долго стояла у окна, прижимая кружку горячего чая ладонями. Нокс сидел рядом. Маленький чёрный комок с белым пятном на шее внимательно следил за снегом и время от времени смешно пытался поймать лапой снежинки за стеклом. Ты невольно улыбнулась. (Кажется, ему всё равно, какое сегодня число. Лишь бы рядом было тепло.) Эта мысль почему-то согрела сильнее напитка. После завтрака весь замок жил разговорами. Поезда, подарки, рождественские каникулы. Первокурсники спорили, кто получит новую метлу. Старшекурсники обсуждали семейные ужины. Кто-то уже считал дни до отъезда. Ты шла по коридору и слушала всё это как человек, который случайно оказался в чужом разговоре. Не потому что тебе было неинтересно. Просто эти разговоры никогда не были про тебя. — Ты уже решила? Гермиона догнала тебя возле библиотеки. В руках — книги. Волосы снова слегка растрепались от ветра. Она выглядела уставшей, но довольной. Ты вопросительно посмотрела на неё. — Что решила? — Когда домой поедешь? Ты остановилась. Совсем ненадолго. Но этой паузы хватило. Гермиона всё поняла раньше, чем ты ответила. — Я останусь. Сказано спокойно. Как будто речь идёт о погоде. Несколько секунд она молчала. Потом тихо спросила: — Опять? Ты кивнула. (Странное слово — «опять». Будто когда-то существовал вариант иначе.) Они устроились за дальним столиком библиотеки. Гермиона что-то писала в конспекте. Ты перелистывала книгу, почти не читая. Тишина между вами никогда не была тяжёлой. Она просто существовала. Как ещё один язык, который понимали только вы. Через несколько минут Гермиона вдруг закрыла учебник. — Поехали к нам. Ты подняла голову. — Что? — На Рождество. Очень просто. Без жалости. Без неловкости. Будто приглашала прогуляться после уроков. — Мама всё равно приготовит еды на полдеревни. Папа будет рассказывать свои смешные истории. А я всё равно заставлю всех играть в настольные игры. Она улыбнулась. — Думаю, тебе понравится. Что-то внутри дрогнуло. Очень тихо. И сразу же спряталось обратно. Ты отвела взгляд. — Спасибо… — Но нет. Гермиона не стала спрашивать почему. Наверное, потому что уже знала ответ. Иногда самые тяжёлые вещи люди объясняют молчанием. После библиотеки ты долго гуляла по территории Хогвартса. Нокс сидел у тебя на руках, высовывая нос из-под шарфа. Когда ты опустила его в снег, он сначала испугался. Потом осторожно потрогал лапой белую поверхность. Прыгнул. Ещё раз. Начал ловить снежинки. И вдруг смешно перекувырнулся. Ты рассмеялась. По-настоящему. Так неожиданно, что сама остановилась. (Когда я последний раз смеялась просто так?) Ответ снова не нашёлся. Нокс подбежал обратно и ткнулся мордочкой в твою ладонь. Ты подняла его на руки. Он тут же замурлыкал. Совсем тихо. И почему-то именно сейчас в голове появилась мысль: (Может быть, дом — это не место. Может быть, дом — это тот, кто радуется, когда ты возвращаешься.) Вечером Большой зал был необычно шумным. За слизеринским столом обсуждали подарки, семьи, поездки. Тео лениво рассказывал, что отец уже прислал ему три письма подряд. Пэнси спорила с Блейзом о праздничном бале. Кто-то смеялся. Кто-то строил планы. Ты молча размешивала чай. Иногда чужое счастье звучит очень громко. Даже если оно совсем рядом. Ты подняла глаза случайно. И встретилась взглядом с Малфоем. Он сидел через несколько мест. Такой же спокойный. Такой же собранный. Но почему-то тоже почти не участвовал в разговоре. На мгновение показалось, что ему здесь так же неуютно, как и тебе. Но мысль быстро исчезла. (Наверное, скоро он уедет домой.) Ты опустила взгляд обратно в чашку. За окнами продолжал идти снег. И никто из вас двоих ещё не знал, что через несколько дней огромный Хогвартс станет почти пустым. И что эта зима изменит гораздо больше, чем просто время года.