Если бы ты посмотрел раньше

Утром первым, что ты увидела, было письмо. Оно всё ещё лежало на столе рядом с ящиком, в котором теперь хранилось зеркало. Рядом с вопросами, которые не давали уснуть половину ночи. Несколько секунд ты просто смотрела на пергамент. Будто за ночь на нём могли появиться ответы. Не появились.

***

Ирис прилетела вскоре после завтрака. Белая сова опустилась на подоконник так уверенно, словно знала дорогу лучше некоторых студентов Хогвартса. Ты привязала письмо к её лапе. Пальцы почему-то дрогнули. Совсем немного. — Лети аккуратно. Сова моргнула. Будто считала, что это очевидно. Потом взмахнула крыльями и исчезла за окном. Ты смотрела ей вслед дольше, чем нужно. Пока белая точка не растворилась среди облаков. Пока не стало не на что смотреть. — Ты проводила её взглядом так, будто отправила признание в любви. Голос Тео заставил тебя вздрогнуть. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Он плюхнулся рядом. Нокс немедленно перебрался к нему на колени. Предатель. — Так что было в письме? Ты замерла. Лишь на секунду. Но Тео заметил. Конечно заметил. — Ничего важного. Он посмотрел на тебя. Потом на окно. Потом снова на тебя. — У тебя ужасное лицо, когда ты врёшь. — Спасибо, Тео. — Всегда пожалуйста. Иногда дружба выглядела подозрительно похожей на допрос. Весь день прошёл странно. Не плохо. Не хорошо. Странно. Ты ловила себя на том, что постоянно смотришь в окна. На уроках. В коридорах. Даже в библиотеке. Будто сова могла прилететь через закрытый потолок. Глупо. Очень глупо. — Есть новости? Спросила Гермиона за ужином. — Нет. — Значит будут. — Это не работает так. — Обычно работает. Гермиона пожала плечами и вернулась к книге. Как будто судьба была ещё одной дисциплиной, которую она давно изучила. К вечеру ожидание стало хуже. Гораздо хуже. Потому что утром оно казалось временным. А ночью начало казаться бесконечным. После отбоя замок постепенно затих. Одна за другой гасли свечи. За окном снова пошёл снег. Медленный. Почти ленивый. Ты пыталась читать. Потом пыталась писать конспект. Потом просто сидела у окна. Безуспешно. Когда в стекло постучали, ты вскочила раньше, чем успела подумать. Тук. Тук. Тук. Сердце ударило где-то в горле. — Ирис… Белая сова сидела за окном. Уставшая, заснеженная. Ты распахнула окно. Холодный воздух ворвался в комнату. Ирис влетела внутрь. Села на стол и протянула лапу. Записка. Всего одна. — Конечно. Тихо пробормотала ты. — Почему бы и нет. Почерк матери. Снова. “Иногда страх приходит раньше опасности. Зеркало принадлежит нашей семье. И пока этого достаточно. Береги себя. Мама.” Ты перечитала записку. Потом ещё раз. Потом ещё. И ничего не изменилось. Те же слова, те же вопросы, тот же пустой ответ. — Этого недостаточно. Прошептала ты. Тишина. — Этого совершенно недостаточно. Письмо опустилось на стол. Рядом с первым. Ты сидела неподвижно. Минуту. Две. Может больше. Потом неожиданно почувствовала злость. Настоящую. Горячую. Непривычную. На мать, на зеркало, на все эти тайны. На годы молчания. На каждое письмо, в котором всегда не хватало самого важного. — Тогда зачем? Тихо спросила ты пустую комнату. — Зачем ты вообще прислала его? Ответа не было. Конечно. Нокс сонно поднял голову. Посмотрел на тебя. Потом снова улёгся спать. Полезности от него было примерно столько же, сколько от этих писем. Ты невольно усмехнулась. И тут же почувствовала себя виноватой. Потому что злость начала уходить. Оставляя после себя что-то другое. Мысль. Очень простую и неприятную. Мама написала бы больше. Если бы могла. Ты знала это. Именно поэтому страх вернулся. Но уже другой. Не за зеркало. Не за себя. За неё. Ты посмотрела на письма. Потом на закрытый ящик стола. Где лежало зеркало. Впервые за долгое время тебя испугало не то, что мать скрывает. А то, почему она продолжает молчать.