Если бы ты посмотрел раньше

Утро началось как обычно. Настолько обычно, что это почти раздражало. За окнами всё ещё шёл снег. Большой зал был наполнен голосами, звоном приборов и разговорами, которые смешивались в один непрерывный шум. Ты сидела рядом с Тео. Нокс спал у тебя на коленях, совершенно не переживая по поводу домашних заданий, будущего и других человеческих проблем. Иногда ты ему завидовала. — Если я ещё раз услышу слово “эссе”, я уйду жить в Запретный лес, — сообщил Тео. — Там тоже придётся писать эссе. — Тогда это худшее место на земле. Ты усмехнулась. Напротив сидела Гермиона. Она что-то читала за завтраком, одновременно пытаясь пить чай и не уронить книгу. Получалось плохо. Всё было привычно. Спокойно. Почти хорошо. И именно поэтому появление белой совы показалось таким неправильным. Ты заметила её раньше остальных. Белые крылья мелькнули под потолком. Сердце почему-то сжалось сразу. Ирис. Сова плавно опустилась прямо перед тобой. Большой зал вдруг перестал существовать. Осталась только птица и небольшой свёрток, привязанный к её лапе. Тео замолчал, Гермиона подняла голову. Ты осторожно отвязала посылку. Пальцы почему-то стали холоднее. Внутри лежала маленькая коробка. Старинная, потёртая временем. Не подарочная. Скорее… семейная. Ты открыла её. Внутри оказалось зеркало. Небольшое, серебряное, овальной формы. Помещающееся в ладони. На обратной стороне был выгравирован незнакомый узор из звёзд и тонких линий. Под зеркалом лежала сложенная записка. Всего несколько слов. Ты развернула её. И сразу узнала почерк матери. “Если однажды станет страшно — держи его рядом. Будь осторожна. Мама.” И всё. Никаких объяснений. Никаких подробностей. Ничего. Ты смотрела на записку дольше, чем нужно. — Авелин? Голос Гермионы прозвучал где-то далеко. Ты подняла голову. — Всё нормально? Ты не ответила сразу. Потом аккуратно закрыла коробку. — Не знаю. И это была самая честная фраза, которую ты могла сказать.

***

На уроки ты не пошла. Впервые за долгое время осознанно. Просто поднялась в комнату. Закрыв дверь ты и села на кровать и снова открыла коробку. Зеркало выглядело совершенно обычным. Ты проверила его на чары. Ничего. Попробовала несколько простых заклинаний. Ничего. Обычное зеркало. По крайней мере на первый взгляд. Но мать не стала бы отправлять его просто так. Особенно сейчас. Особенно после письма. Особенно после слов: “Будь осторожна.” Ты перевернула зеркало. Провела пальцами по гравировке. Звёзды, созвездия, какие-то символы. Слишком старые, чтобы понимать их значение сразу. И именно это пугало больше всего. К вечеру в дверь постучали. Очень знакомо. Два коротких удара. Один длинный. Гермиона. — Заходи. Она вошла почти сразу. Остановилась посреди комнаты. И внимательно посмотрела на тебя. — Ладно. Что случилось? Ты опустила взгляд на зеркало. Потом на письмо. Потом снова на неё. И впервые рассказала всё. Про рождественское письмо. Про мать. Про башню. Про то, почему тогда плакала. Про сегодняшний свёрток. Про записку. Про страх, который не можешь объяснить. Гермиона слушала молча. Не перебивая. Не исправляя. Не пытаясь быть умнее ситуации. Просто слушала. Когда ты закончила, она осторожно взяла зеркало в руки. Повертела. Нахмурилась. — Ты знаешь, что это? — Нет. — Я тоже. Ты невольно улыбнулась. — Спасибо. Гермиона подняла голову. — За что? — За честность. Она усмехнулась. — Не привыкай. Позже вы сидели на полу среди книг. Пытались искать хоть какие-то упоминания похожих артефактов. Безуспешно. Нокс спал рядом, вытянувшись между вами так, будто участвовал в исследовании. За окном медленно темнело. Снег всё ещё падал. И впервые за весь день тебе стало немного легче. Не потому что появились ответы. Потому что теперь ты была не одна с вопросами. Когда Гермиона ушла, комната снова стала тихой. Ты долго сидела за столом перед чистым листом пергамента не решаясь начать. Первый лист отправился в мусорную корзину. Потом второй, третий. Слишком много слов но слишком мало смысла. В конце концов ты взяла новое перо. Сделала глубокий вдох. И написала: “Мама. Я получила зеркало. И я не понимаю, чего мне стоит бояться. Но впервые за долгое время я хочу это узнать.” Ты остановилась. Посмотрела на строчки. И впервые за много лет письмо не показалось невозможным. Только трудным. А это уже было совсем другое чувство. Ты перечитала письмо ещё раз. Потом аккуратно сложила его. Чернила ещё не успели высохнуть полностью. Завтра утром Ирис заберёт ответ. Завтра, точно не сегодня. Сегодня у тебя больше не осталось сил ни на разговоры, ни на догадки. Нокс сонно потянулся на кровати. Перевернулся на другой бок. И снова уснул. Как будто весь мир был простым и понятным местом. Ты улыбнулась уголком губ. Потом поднялась. Подошла к окну. Снег всё ещё падал над двором Хогвартса. Тихо, так спокойно будто ничего не меняется. Зеркало лежало на подоконнике. Там, куда ты положила его несколько минут назад. Обычное. Серебряное. Молчаливое. Ты взяла его в руки ещё раз. Просто так, без явной причины. Провела пальцем по холодной гравировке. По звёздам. По тонким линиям созвездий. — И что ты такое? — тихо спросила ты. Конечно, ответа не последовало. Ты уже собиралась убрать зеркало обратно в коробку. Но случайно подняла его чуть выше. И на мгновение тебе показалось, что отражение запоздало. Всего на долю секунды. Настолько короткую, что разум тут же нашёл объяснение. Усталость, свет свечей, воображение. Ты нахмурилась. Посмотрела снова. Обычное зеркало. Через минуту оно уже лежало в ящике стола. Рядом с письмом матери. А за окном продолжал падать снег. И если бы кто-нибудь сейчас заглянул в комнату Авелин Эйвери, он увидел бы только обычный зимний вечер. Обычный стол. Обычную девушку. Обычное зеркало. Но иногда самые опасные вещи выглядят совершенно безобидно.