В ту ночь ему пришло письмо.

В ту ночь ему пришло письмо, и оно не попало в папку «спам», как было со многочисленными отказами издательств, литературных агентов и прочего мусора. Это было письмо не от какой-то фейковой компании, продающей пищевые добавки, даже не рассылка от MySpace. У его автора было имя. Имя, от которого по спине Кеннеди пробежались уже знакомые, дикие мурашки.

От: Рубен Паллистер

Кому: Найл Кеннеди

Тема: Ты же писатель?

Мне вдруг стало интересно, был ли у тебя опыт рецензирования? Ты же, вроде бы, на какие-то курсы ходил, исписал множество листов, все дела, а я немало читал за все годы, что пробыл в тюрьме. Оценишь мой текст, братишка? Я старался.

Прикреплённый файл: «bambi.docx»

Найл сидел смирно, будто даже файл мог нанести ему вред, и рука, сжимавшая мышку, вдруг расслабилась и задрожала — он потерял контроль над собственными пальцами. «Решился писать? Писать что? С таким-то названием…» Интерес всё равно взял бы верх, так что Кеннеди, вздохнув, проверил, закрыта ли дверь, и вернулся к экрану. Файл оказался небольшим, написанным классическим шрифтом и размером, совсем без диалогов и без каких-либо намёков на сценарность. Это был поток мыслей. И всё, что Кеннеди смог уловить в первые секунды разглядывания текста, не вчитываясь, это буква «Н», преследующая от строчки к строчке. «Я знаю, что ты это читаешь, Бэмби. И мне приятно, что ты это делаешь. Это что-то вроде индульгенции — того, что я никогда не осмелился бы вылить на тебя, Найл, как ледяную воду из ведра» Текст был… необычным. «Его имя начиналось на „Н“, а заканчивалось на „айл“, и это было самое меньшее, что я мог бы о нём сказать. В нём начиналось что-то от меня, а заканчивалось уже им. Я не мастер словесности. Просто то, о чём говорили на сеансах с психологами в тюрьме, оказалось с чего-то правдой, и мне пришлось перекромсать себе весь мозг, чтобы не думать о собственном брате…» Найл выпрямился, будто его стукнули по плечам обеими руками. Ему померещилось, что руки Паллистера в жесте мнимой поддержки сжали его, а призрачные пальцы погладили по волосам, как в детстве. Но он продолжил читать. Горячая волна удовольствия, такого неправильного, окатила его с головы до ног. Рубен писал о нём. «Впервые я задумался о серьёзности всего этого пиздеца уже в клетке. Когда тебе слишком скучно, когда настаёт полноценный и тотальный ад, перемещаясь из жизни в голову и обратно, как заблудший кот, ты начинаешь понимать, чего именно тебе не хватает. Тебе не хватает его. Ты не знаешь, как он выглядит сейчас. Можешь только фантазировать, кусая губы и пытаясь поднять член посреди ночи, пока сосед по камере беззаботно видит третий сон, перемотанный весь после пробития заточкой. Ты думаешь, что знаешь, что дело в том, что ты давно не трахался. Но ты никогда не был с ним. Ни-ког-да. У меня не получалось. Не получалось, потому что мозг не видел его, он отказывался его представлять. Голова болела от того, что мозг не имел права представлять повзрослевшего Найла Кеннеди…» Стало хуже. Воздух затрясся в лёгких Кеннеди так, что он захлебнулся им. Или Рубеном. Его текстом. «И тогда мне прислали его фото. Я осмелился открыть его, этот согнутый пополам прямоугольник, посреди ночи, как и всегда. Там Бэмби был на фоне какого-то парка, весь из себя… взрослый. Взрослый, красивый, прелестный мальчуган, полный какой-то потаённой хуйни, которую я пока не мог вытащить из него собственноручно. Что-то в нём было, в глазах, в ухмылке, в том, как были растрёпаны его волосы, растрёпаны… Не мной. Вот, что меня разозлило. Что меня возвело в крайнюю степень гнева. Я хотел сделать всё это сам, хотел стать причиной его дикой улыбки, бешеной, заебавшей уже всех, но не меня. Хотел бы увидеть, как меняется выражение его лица, когда он поймёт, что ничего не изменилось. Что я нихуя не буду ничего делать с ним, с его близкими, с его жизнью…» Он хотел захлопнуть ноутбук, потому что дрожь становилась невыносимой. Найл хотел верить в то, что всё это — художественный вымысел. Он не один раз проворачивал то же самое со своими героями, он пропитывал их всем, чем только мог. И где он сейчас? Но остановиться не мог. Тоже. «Я кончил на его фотографию. Не в прямом смысле. Кончил, глядя на него, но фотография сама по себе была мне крайне нужна, мне предстояло провести с ней ещё несколько ночей. Я так думал. Потом мне стало достаточно представлять его, но… всё это была пустая хуйня. Я хотел его нюхать, хотел его чувствовать. Слышать, как дрожит его голос, когда он зовёт меня по имени…» Беда. Или катастрофа. Или… что-то несоизмеримое. Найл очнулся лишь тогда, когда вытаскивал ремень и держался за пуговицу на светлых джинсах. Он смотрел на свои покрасневшие ладони и на экран ноутбука, туда-обратно, стараясь не думать о причине своего поведения. Он чувствовал, как хочет зарыдать, как глаза уже наполнились слезами отчаяния и стыда. Но было поздно. «И в больнице… я смотрел, пока он спал, будучи в отключке. На это израненное бледное лицо, мышиное личико, маленькое, крошечное, подрагивающие губы. Мне понравилось то, как сильно он бился подо мной, умоляя о пощаде, как пытался согнать меня и весь мой вес. Это ощущалось как победа — выигрыш в лотерею. Вот он, мой маленький и славный братец, плачет подо мной, почти молится, а я сверху, жму ладонь ему в рот с такой силой, что сама рука начинает болеть…» Это ощущалось дико. Найлу пришлось несколько раз облизать кисть, прежде чем до себя дотронуться, и этого хватило, чтобы разбито охнуть что-то неописуемо похабное. Один только звук был похож на блядскую просьбу о помощи. Он зажмурился и раскрыл глаза, чтобы сосредоточиться, но было тяжело даже это. Он выдохнул ещё раз, но ему слишком нравилось всё, что происходит. Найл был в восторге. «Блядский мелкий сукин сын. Сукин. Сын. Обнимать его… рыдающего, в этой тонкой больничной рубахе, всего избитого и измотанного. Когда я отвёз его домой, то единственное, что оставалось в моей башке, была сцена, где я бы зажал его голову в руках, как в тисках, и поцеловал бы. Я измазал бы в своей слюне половину его лица, пока наконец-то понял бы, как именно я хочу его. Как именно я буду его трахать, как я буду называть его, как я буду зализывать его шрамы, и как он будет поступать с моими…» Это не должно быть так. Так приятно и так хорошо. Это не должно быть яркой всеобъемлющей картиной в его голове. Он не должен представлять, как язык Рубена проскальзывает в его рот, как он двигается во рту, как губы обхватывают губы. Он не должен слышать, как… «…он стонет. Я знаю, как он стонет. Знаю, что дышать он так и не научился, поэтому постоянно задыхается до полуобморока, когда его ебёт очередной мудозвон, которому я черепушку превратил бы в пепельницу. Найл Кеннеди должен быть моим, и я каждого прикончу, кто посмеет встать на пути… или каждую. Мне нет дела до того, кому делать хуево» Дышать. Не забывать дышать, помнить про… «…ритм. Я помню твой раскрытый в восторге рот. Я помню слезящийся взгляд, помню, чёрт, как ощущался твой член в моей руке. Ты читаешь этот текст, Кеннеди, и я тебе помогаю. Я знаю, что у тебя стоит. Знаю, что прямо сейчас твоя мелкая ладошка приводит тебя в восторг от меня. Мы так похожи, да? Пока я это пишу, у меня тоже стоит. И я хочу, чтобы твой маленький поганый рот обхватил мой член, здорово его смочил и уничтожил меня окончательно так же, как и ты хочешь уничтожить себя…» — Ох, блять… Он был готов. Готов сделать это вот-вот, уже на грани, там, где горизонтов уже и не видно. В абсолютном нигде и полноценном везде. До грёбанного скулежа. Он сжался, застонал и заплакал ещё сильнее, когда тёплая сперма потекла по пальцам и по ладони. «Я не умею писать, и, надо же, меня даже рядом нет, и у тебя всё получилось. Какой ты хороший мальчик, Найл. Мой маленький мальчик, да, Кеннеди? Напиши мне что-нибудь в ответ, и мы решим, что делать со всем этим…» Дальше ничего не было. Кеннеди вытер руку о целый ворох салфеток, справился со слезливостью и продолжающейся эйфорией, и только потом смог закрыть файл. Спустя пять минут он отправил письмо.

От: Найл Кеннеди

Кому: Рубен Паллистер

Тема: FWD: Ты же писатель?

Прочитал. Если сможешь за мной заехать через час, то буду рад.

Ответ пришёл на телефон, сообщение было чётким и ясным:

«Без проблем, Бэмби.

— sent from my iPhone»