Способна ли Смерть заслужить второй шанс?

Прошло немало времени с тех пор, как Ягнёнок в последний раз оказывался в Небытии. За свои промахи на поле боя новый носитель Короны умирал не один раз. И после каждой глупой ошибки его жестоко учил Аим, превращая посмертие в бесконечную череду изнурительных пыток. Пройдя через этот кошмар, Ягнёнок панически не хотел умирать. Но, помимо удушающего страха, внутри крохи медленно зарождалась и странная, робкая благодарность к Тому-Кто-Ждёт. Несмотря на жуткую боль, Пророк ценил каждое божественное исцеление и каждое воскрешение, возвращавшее его в мир живых. Поэтому новый носитель Короны всеми силами стремился избегать смерти. Любой ценой. В походах на поле битвы за каждую глупую ошибку ему ломали кости, отрывали конечности, превращали тело в решето, но он упрямо цеплялся за жизнь. Восстановление после таких ранений всякий раз давалось долго и тяжело. Однако старый Крысау, который уже успел искренне привязаться к маленькому Ягнёнку, оставался для него надёжной опорой в любой, даже самой отчаянной ситуации.  Тем временем Тот-Кто-Ждёт и его верные слуги с упоением наблюдали за каждым новым шагом ничтожного смертного. Трёхглазый кот буквально упивался этим страхом, мучениями и преданностью Агнца. Он отчётливо видел, как сильно маленький Пророк боится вновь разгневать Бога Смерти, а потому цепляется за свою жизнь отчаяннее любого утопающего. И это упорство разжигало у владыки Небытия невиданное любопытство. Его до глубины души забавляло это хрупкое существо. Однако Тот-Кто-Ждёт следил за Ягнёнком исключительно во время кровавых походов. Повелителя совершенно не интересовали будни культа, его личная жизнь и уж тем более то, какого пола его Сосуд на самом деле и по какой причине он вечно молчит. Всё, чего по-настоящему жаждал Тот-Кто-Ждёт — это заполучить сердца еретиков, некогда бывших его семьёй. И очередная такая вылазка не заставила себя ждать. Ягнёнок вновь смело ступал по туманным землям Лешего, уходя всё глубже в лесную глушь. Раскидистая чаща Темнолесья удушливо пыхала густым хвойным запахом, в который намертво подмешалась вонь свежей крови и гнили. Местные мохнатые черви без труда раздирали любого путника, не успевшего вовремя скрыться в тени, щедро орошая изумрудную траву багрянцем. Но здешние дебри таили угрозу не только в лице хищных тварей — сама растительность то и дело норовила оборвать чужую жизнь. Несмотря на обманчивую красоту местных цветов, в особенности пышных камелий, большинство из них являлись смертоносными скрытыми хищниками. Несчастная жертва до последнего мига не догадывалась о капкане, наслаждаясь сводящим с ума сладким ароматом, пока прочные лепестки внезапно не опутывали её тело, заживо растворяя плоть в едкой кислоте. Когда-то, ещё во времена своих бесконечных бегов, Ягнёнок сам едва не попался в эту красивую ловушку. Благо тогда его вовремя остановил случайный свидетель — ведь в этом жестоком мире всё ещё теплились добрые души, искренне нуждавшиеся в защите. Но теперь былые воспоминания становились новой реальностью: слухи о таинственном Пророке под алым руном разошлись по лесам с молниеносной скоростью, и те, кто искал спасения, сами потянулись на этот свет. Изрядно заблудившись в чаще, крошка Ягнёнок наткнулся на небольшой передвижной дом. Оттуда веяло искренним добродушием, домашним теплом, ароматом сушёных трав и свежей выпечки. Это место казалось удивительно тихим и уединённым. Даже пристальный взор Того-Кто-Ждёт и его слуг не мог проникнуть сквозь эти невидимые границы — само пространство здесь словно искажало реальность, надёжно пряча обитателя скрытого уголка от всевидящей ненависти Епископов и Древних Богов. Стоило Ягнёнку подойти ближе, как дверь фургончика со скрипом отворилась, и оттуда поспешно вышла высокая, пышная чёрная кошка в красном платье и со странной, диковинной короной на голове. Она окинула гостя доброжелательным взглядом и, нежно промяукав, пригласила измождённого путника перевести дух за чашечкой горячего чая.  Агнец в этот миг представлял собой пугающее зрелище: с багрово мерцающей Красной Короной на макушке, сплошь запятнанный чужой кровью и дорожной грязью, он слегка подрагивал от навалившейся усталости. Однако это ничуть не испугало гостеприимную хозяйку. Кошка словно видела малыша насквозь, безошибочно чувствуя под нагоняющим ужас алым руном его истинную суть — ещё не утраченное тепло и живое милосердие. — Не знала, что кто-то из ягнят все-таки выжил, — удивилась хозяйка дома, — но я рада встретить тебя, последний из рода. Я Форнеус, торговка, что существует здесь, вдали от от смерти и насилия.  Ягнёнок лишь молча кивнул. Он сам не понимал, как тут оказался, но отчетливо чувствовал, как глаза владыки Небития потеряли его из виду, давая минутную передышку от этого давления. Маленький Пророк спокойно выдохнул, угощаясь приятно пахнущим чаем, что кошка поставила перед ним.  — Несмотря на твой заполненный ненавистью разум, я чувствую, что твоё сердце всё ещё сохраняет частичку любви к этому миру, — на секунду кошка затихла, ласково помешивая чайной ложечкой ароматный напиток. Она внимательно, с нарастающим изумлением вглядывалась в черты гостя. Её глаза широко распахнулись, когда она перевела взгляд на багрово мерцающую Красную Корону. На мгновение Форнеус даже забыла, как дышать. Но если перед ней стоит выживший Агнец, да ещё и наделённый великой запретной силой… значит, древнее пророчество безжалостно начало сбываться. Мир Старой Веры уже никогда не будет прежним. — Любовь — это самое светлое чувство, — тихо, пряча душевный трепет, продолжила кошка. — Если бы я могла, то наполнила бы ею души даже самых жестоких существ в этих лесах. Как когда-то дарила ее своим детям. У меня было двое прекрасных котят… Я безгранично, всем сердцем любила моих беззащитных малышей. Но Епископы забрали их у меня как подношения для плененного бога. Навсегда. Она печально опустила лапы, и в её голосе зазвучала горькая, многолетняя покорность судьбе: — Но кто я такая, чтобы перечить воле Богов? Жалкая торговка. Мне остаётся лишь безропотно принимать их волю. И теперь я просто помогаю случайным путникам вроде тебя, отдавая им ту неизрасходованную материнскую любовь, что осталась в моей пустой душе. Стоило ей упомянуть отнятых детей, как Ягнёнок резко всё осознал. Картинка в голове Пророка сложилась мгновенно: перед ним сидела мать тех самых безжалостных палачей — Баала и Аима, — которые раз за разом кромсали его тело в Небытии. Сердце Агнца бешено заколотилось. Преодолевая резкую вспышку шока, малыш рывком поднялся со стульчика, с грохотом уперевшись руками в деревянный стол. Чашки с чаем жалобно звякнули, едва не перевернувшись, а из рассечённого горла крошки Ягнёнка вместо слов вырвалось лишь паническое, прерывистое блеяние. Пышная кошка не до конца поняла столь бурную реакцию. Она испуганно моргнула, глядя на тяжело дышащего, запятнанного кровью Ягнёнка. Но, заметив в его тёмных глазах вовсе не агрессию, а глубокое сострадание и ошеломление, Форнеус мягко улыбнулась. Материнское сердце подсказало ей главное: этот таинственный Пророк что-то знает. И её дети, где бы они ни были, всё ещё живы. С немой, бесконечной благодарностью кошка протянула мягкую лапу и нежно погладила Ягнёнка по голове между маленьких рожек, успокаивая его дрожь. — Ох, прости мне мою тоску, — ласково промяукала хозяйка, бережно переводя разговор на другую тему. — Давай лучше посмотрим мои товары? Вдруг среди этих безделушек найдётся то, что пригодится тебе в твоём нелёгком пути. Немного придя в себя после, Ягнёнок молча осмотрел скромную лавку Форнеус. Поблагодарив её за гостеприимство уважительным поклоном, Пророк покинул уютный фургончик. С тяжёлым сердцем и новыми, сложными мыслями о Небытии, Агнец двинулся дальше, растворяясь в опасной чаще Темнолесья. Стоило Ягнёнком сделать несколько шагов в глубь чащи, как он снова почувствовал пристальное, удушающее внимание своего повелителя. Тот-Кто-Ждёт нервно оскалился, и уголки его кошачьего рта мелко задрожали от раздражения. В очередной раз этот Сосуд, как и все предыдущие до него, внезапно исчез из его поля зрения. Древний бог так и не сумел разгадать истинную суть этого феномена: почему маленькая лачуга какой-то ничтожной торговки напрочь закрывает ему взор? Точно так же его зрение слепло в местах обитания троих странных родственников — Клонека, Кудая и их безумной сестры Хемах. Стоило любому из избранников пересечься с этой загадочной троицей, как сознание Того-Кто-Ждёт грубо отбрасывало назад, в Небытие. То же самое происходило с Баалом и Аимом. Из-за этой невидимой преграды им так и не было суждено узнать, о чём на самом деле велись те далёкие земные разговоры. Раздражение Бога Смерти утихло, лишь когда Пророк покинул столь «аномальную» зону. На этот раз Тот-Кто-Ждёт застал Сосуд посреди ритуальной поляны, где перед Агнцем возникли призрачные проекции Лешего, Калламара и Хекат. Владыка Небытия из своего изгнания яростно сжал когтистые кулаки. Сколько бы его братья и сестра ни вещали о своей праведности, сквозь их пафосные речи Тот-Кто-Ждёт отчётливо осязал липкий, первобытный страх. Он бы с диким наслаждением свернул бы каждому из них шею прямо сейчас, завершая то, что не успел окончить столетия назад. Именно поэтому Тот-Кто-Ждёт с таким упоением ожидал мгновения, когда Ягнёнок наконец доберётся до сердца чащи и осквернит храм Лешего. Проекции исчезли. Однако на пути Сосуда внезапно возникло новое, смертельно опасное препятствие. Несмотря на то, что Агнец уже расправился со всеми рядовыми приспешниками и ядовитыми червями, у алтаря его встретил последний защитник. Самый высокий, мощный и тяжёлый воин в изодранном плаще яростно размахивал исполинским мечом, выстраивая вокруг себя неприступную стену из стали. Стоило Агнцу сделать выпад, как чужой клинок с грохотом обрушивался на землю. Там, где ещё секунду назад находился увернувшийся малыш, каменистая почва с сухим треском разлеталась вдребезги. Один такой сокрушительный удар — и Пророку неизбежно пришлось бы снова захлебнуться кровью и вернуться на колени в Небытие. Бой превратился в отчаянную, изнурительную пляску со смертью. Ягнёнок непрерывно уворачивался, петлял среди корней и пытался скрыться от яростного багрового пламени, которое ревело в лапах противника. Но ударная волна от каждого выпада раз за разом отбрасывала Агнца в сторону. Огненные искры и щепки сдирали нежную кожу, оставляя глубокие опалины. Очередной сокрушительный замах едва не разрубил беднягу пополам. Тяжёлое лезвие скользнуло в считаных миллиметрах от лица, глубоко рассекая плоть на голове Пророка. Кровь заливала глаза. Было тяжело, силы стремительно таяли — Агнец попросту не справлялся с этой сокрушительной мощью. Нужно было бежать. Со всех ног Ягнёнок рванул прочь к деревьям, но яростный поток огня тут же ударил прямо в спину. Носителя Короны с силой швырнуло вперёд, и он тяжело рухнул лицом вниз, едва не угодив в лужу чёрного ихора — едкой проклятой жидкости, оставшейся на земле после его собственной недавней магической атаки. Спасая жизнь, малыш из последних сил перекатился за огромный замшелый валун. Спрятавшись в его тени, Сосуд отчаянно прижал спину и ладони к холодному камню, параллельно пытаясь унять адскую боль от новых страшных. Враг медленно наступал. От его тяжёлых, размеренных шагов, казалось, содрогался сам лес. Агнец в панике оглядывался, понимая: любая новая попытка броситься наутёк кончится так же провально, как и предыдущие. Это был тупик. — Я не могу… не могу умереть снова… — в панике билось в голове Ягнёнка. — Ему это не понравится. Он будет в ярости. Золотой бубенец на шее Агнца испуганно звенел в такт его непрекращающейся дрожи. По бледной мордочке непрерывным потоком стекала багровая кровь, а рваное дыхание со свистом вырывалось из растерзанного горла. Несмотря на все безжалостные тренировки в Небытии, Пророк всё ещё оставался недостаточно опытным — он лишь научился быть более изворотливым. Даже обладатели великих Корон не становились всесильными сию секунду, этому искусству требовалось учиться годами, через пот, кровь и новые шрамы. Почувствовав по нарастающей дрожи земли, что безжалостный преследователь уже совсем близко, Ягнёнок сделал отчаянный рывок в сторону, отрываясь от спасительного валуна. Однако израненные копытца предательски подкосились. Потеряв равновесие, Сосуд бессильно рухнул на колени, склонившись прямо над вязкой лужей чёрного ихора. Багряная капля крови соскользнула по его лбу и беззвучно упала в эту темную, бурлящую субстанцию. В это же мгновение Ягнёнку показалось, будто его собственное отражение в мутной жиже внезапно потемнело и... заморгало. Словно кто-то неведомый по ту сторону проклятого зеркала остро ощутил запредельное отчаяние несчастного существа. И это интуитивное, мистическое чувство заставило Агнца коснуться пальцами поверхности ихора. В ту же секунду из чернильной бездны вырвалась чья-то массивная, тяжёлая рука. Она намертво обхватила запястье маленького Ягнёнка, будто вознамерившись утянуть его за собой и навсегда заточить в первозданной тьме. Но вместо того, чтобы поддаться страху и закричать, Агнец из последних сил рванул чужую ладонь на себя, вытягивая незнакомца в реальный мир. Малыш так и остался сидеть на земле перед проклятой лужей, в то время как прямо перед ним из жидкой тьмы соткалась высокая фиолетовая фигура с острыми рогами. Рогатый чужак яростно, хищно улыбался, оглядывая поле грядущей бойни. Красная Корона на голове Ягнёнка и Фиолетовая Корона на макушке возникшего из жидкой тьмы Козла мгновенно вспыхнули, замерцав в один бешеный ритм. Древние артефакты безошибочно узнали друг друга. Они являлись полными противоположностями, рождёнными в пределах совершенно разных реальностей, но скованными единой сутью. Глядя на рогатого чужака, Ягнёнок без малейших сомнений сразу же всем сердцем уверовал в своего спасителя. И эта чистая, абсолютная вера Пророка была сильнее и преданнее молитв тысячи последователей. Козёл физически ощутил, как его Корона в этом новом, чужом мире мгновенно наполнилась колоссальной, бурлящей силой, и, поддавшись этому импульсу, рогатый воин без тени страха ринулся в бой. Его Фиолетовая Корона послушной змеёй скользнула к правой руке, на ходу трансформируясь в мощную, тяжёлую секиру. Враг даже не успел замахнуться своим огромным мечом, как рогатый воин совершил молниеносный выпад. Тяжёлое лезвие с глухим, хрустящим звуком грубо и быстро разрубило гиганта пополам. Горячая кровь веером брызнула во все стороны, стремительно темнея в густой тени ночного леса. Поверженное тело воина Лешего безжизненными кусками рухнуло на траву. Ошарашенный Ягнёнок медленно поднялся с колен. Забыв о боли от ожогов и разбитой головы, Пророк подошёл ближе к своему диковатому спасителю. Страха перед чужаком не было — под налётом яростной и агрессивной тьмы Агнец отчётливо ощущал глубинное, родственное тепло. — Какой слабый из тебя воин! Даже не можешь справиться с этой бестолочью! — расхохотался Козёл, стоило Ягнёнку подойти ближе. — Теперь я понял, почему ты так отчаянно меня звала! — …с-спасибо… — превозмогая жгучую боль в растерзанном горле, едва слышно, но вслух выдавило из себя израненное существо. — Так ты ещё и не можешь нормально говорить? Что за ничтожество… — с долей внезапной печали произнёс Козёл, инстинктивно поднося ладонь к своему чёрному ошейнику с золотым бубенцом. Его собственный шрам под ним словно запылал.   Рогатый чужак был немного выше ростом, а его глаза, подчёркнутые глубокими тёмными кругами, были наполнены первобытной ненавистью и дикой агрессией. В отличие от Агнца с его алым руном, этот воин был облачён в фиолетовые одежды, а жёсткая шерсть на его голове стояла взъерошенным дыбом. Они казались абсолютными противоположностями: Свет, запятнанный кровью, и Тень, упивающаяся этой бойней. Сделав уверенный шаг вперёд, Козёл потянулся к голове Ягнёнка, словно намереваясь погладить его по щеке. Шерсть Агнца была невероятно мягкой — как воздушное облачко, как вата, но вся эта трепетная нежность сейчас была уродливо испачкана грязью и свежей кровью. Не дав Пророку опомниться, Козёл грубовато схватил его за запястье и силой поднёс ладонь Агнца к своей макушке, заставляя коснуться колющей и взъерошенной шерсти. Он хотел на физическом уровне, без лишних слов продемонстрировать их колоссальную разницу. — Я словно смотрю на своё собственное теневое отражение. Но эта шерсть… она колючая, словно иголки у ежа! — Раздался чистый, звучный голос Ягнёнка прямо в голове носителя Фиолетовой Короны. — А ты мягкая, как сладкая вата… — вслух хмыкнул Козёл, в упор глядя на Ягнёнка. — Ты… ты тоже можешь слышать мои мысли?! — Ягнёнок сразу опешил. От неожиданности Пророк резко отдёрнул руку в сторону и поспешно сделал шаг назад, разрывая контакт. — Мы же две противоположности одного и того же, глупое создание! И оба — носители великих Корон, — во весь голос дерзко ухмыльнулся рогатый воин. — Повторюсь, ты сама отчаянно звала на помощь. Разве нет? Ягнёнок лишь безмолвно кивнул головой, признавая его правоту. Как только физическая связь оборвалась, между ними снова повисла глухая, звенящая тишина леса — без прикосновения Козёл больше не мог улавливать этот мысленный поток. Чтобы продолжить разговор, Пророку пришлось переступить через растерянность. Сделав шаг вперёд, он осторожно положил ладонь на широкое плечо носителя Фиолетовой Короны. — Но как ты тут оказался? Почему решил помочь? — снова засыпало вопросами сознание Ягнёнка нового товарища. Его взгляд сразу упал на Корону. — Твоя Корона… фиолетовая, прямо как… — Прямо как у Шамуры? — этот ответ заставил Ягнёнка окончательно опешить. Козёл хмыкнул и продолжил: — Да, моя реальность немного отличается от твоей. Но не забегай вперёд. Рано или поздно я отвечу на все твои вопросы, сахарок. Сейчас же я просто пришёл на твой отчаянный зов о помощи. От скуки или из жалости, разве это важно? Но раз уж я здесь, то точно не упущу шанса натренировать такого бездаря, как ты. Козёл резко обхватил Ягнёнка за плечи и яростно встряхнул. Такая грубая встряска, как ни странно, помогла маленькому существу мгновенно собраться и прогнать остатки шока. Однако это глупое, фамильярное прозвище от нового товарища сильно сбивало с толку. И как бы Ягнёнок ни желал избавиться от него в будущем, он уже не сможет. Всё это время Тот-Кто-Ждёт с хищным предвкушением наблюдал за этой картиной битвы. Он уже приготовился к тому, как крошка Ягнёнок в очередной раз распрощается с жизнью, чтобы вновь выдрессировать его в своём белоснежном пространстве. Однако внезапная фиолетовая вспышка на секунду полностью заполонила взор владыки Небытия. Резкий, неестественный свет заставил бога неистово зажмурить глаза от резкой боли, а его лицо исказилось в гримасе первобытной злобы. Когда зрение вернулось к нему, враг уже был повержен. А рядом с Ягнёнком стояла какая-то смутная тень, очертания которой Тот-Кто-Ждёт никак не мог разобрать сквозь пелену посмертия. Лишь слабое, пульсирующее мерцание фиолетовой силы намекало Коту, что этот почерк магии ему смутно знаком. Но ни сейчас, ни в последующие мгновения он не сумел распознать чужака. Для Баала и Аима, скованных той же слепотой, этой сущности и вовсе не существовало. Владыка бездны отчётливо чувствовал, как внутри него закипает глухое раздражение от того, что ситуация выходит из-под его тотального контроля. Но Тот-Кто-Ждёт знал: они с Ягнёнком скоро вновь встретятся. И тогда он лично вытрясет из своего Сосуда правду о том, что это было.