Способна ли Смерть заслужить второй шанс?

Ветер с далёкого моря завывал по всему поселению, а густой, липкий туман упрямо застилал глаза, превращая цветущее поселение в призрачный, замерший силуэт. Наступающий день обещал быть ветреным и холодным, но этот природный хаос казался ничтожным по сравнению с тем глухим, наэлектризованным штормом, который прямо сейчас бушевал в умах его жителей. Шамура хаотично ходил из стороны в сторону около лазарета, пока задумчивые Козёл и Нариндер не спускали с него глаз. Сейчас бывший Епископ прекрасно понимал, что именно происходит, и искренне беспокоился за самого младшего брата. Но все знали, что уже спустя короткое мгновение его разум мог снова безнадёжно затянуться туманом, и тогда паук бы просто спонтанно пошёл далеко в глубь леса прямо на съедение монстрам. Тем временем за тонкими дверями лазарета Пророк аккуратно, со всей возможной заботой лично укладывал искалеченное тело Лешего на мягкую кушетку, тщательно обрабатывая целебными мазями его новые раны. Спустя мгновение деревянные створки тихо скрипнули, и наружу вышла пушистая тушка Ягнёнка, который спокойно и снисходительно что-то заблеял взволнованной компании. — Агнец! Да как мне не переживать?! — возмутился Шамура. — Он же самый младший из нас. Самый слабый… Леший? — паук внезапно запнулся, и его взгляд заторможённо опустился вниз, снова полностью теряя всю суть разговора. — А вдруг он подскочит и откусит тебе руку, сахарок?! — мигом возмутился Козёл, делая шаг навстречу Пророку. — Я лично видел, как он бешено скрежещет своими зубами даже в полном беспамятстве! Лишь один Нариндер стоял в полном, глухом недоумении. Неужели… Неужели даже Шамура прекрасно понимает это животное блеяние?! Его когда-то самый мудрый и рассудительный старший брат? Нариндер лишь злобно, раздражённо нахмурился, молча осматривая спорящую перед ним троицу. Но в ту же секунду его чуткие кошачьи ушки резко зашевелились в совершенно другую сторону. Несмотря на то, что на улице стояло ещё совсем раннее туманное утро, Кот отчётливо чувствовал, как за массивным центральным алтарём тайно прячется Баал и исподлобья сверлит его взглядом. А серая крольчиха Анти с искренним детским интересом выглядывает из-за второй части каменной статуи. Пророк лишь тяжело, устало вздохнул от всего этого утреннего шума. Ведь, помимо сложного ухода за раненым Лешим, его прямо сейчас ждало не менее важное и долгожданное мероприятие — вот-вот на свет должен был вылупиться новый маленький член поселения. И троица воинов как раз успела вернуться вовремя к его появлению на свет. Разрушающийся храм Лешего в этот раз получилось отыскать в чащах намного быстрее, чем осквернённое логово Шамуры, отчего их опасный боевой поход победоносно закончился всего за несколько тяжёлых дней. Споры у лазарета ничуть не утихали, в то время как Анти уже уверенно схватила за запястье Баала и смело повела чёрного Кота прямиком к Пророку, чтобы наконец поприветствовать Лидеров после их недавнего опасного похода.  Стоило им подойти ближе как туманный взгляд Шамуры сразу же перешёл на глубоко смущённого Кота в белой мантии. — Это лицо… — задумчиво и тихо начал Шамура, пристально всматриваясь в черты Баала. — Оно так сильно напоминает мне тех маленьких котят, что я когда-то давно принёс в корзине в Небытие… Я тогда сильно боялся, что Нариндеру будет безумно одиноко, что… Что? — паук снова потерял суть своей зыбкой мысли, растерянно потирая лапой подбородок. Все присутствующие мигом замерли на месте и испуганно замолчали. Лишь заливистый, тонкий звон двух золотых колокольчиков из-за сильного порывистого ветра пробивал эту тяжёлую, повисшую тишину. Но уже через мгновение на туманной поляне послышался чей-то стремительный, частый шаг. — Лидер, мой Лидер! — послышался звонкий, запыхавшийся голос подбежавшей ученицы Наны. — Скорее, там уже началось! Глаза Пророка мигом округлились от искренней, детской радости, точно так же, как и единственное око Красной Короны на его макушке. Ягнёнка как будто в ту же секунду покинула вся его тяжёлая походная усталость — он молниеносно подбежал к своему ученику, крепко хватая её ладони в свои и взволнованно, радостно блея. Они сразу же побежали вперёд, к инкубатору. И на полпути Ягнёнок мимолётно обернулся, плавным, гостеприимным жестом руки зазывая всех присутствующих за собой. Шамура и Козёл сразу же сделали уверенный шаг следом, в то время как Нариндер и Баал на мгновение сомнительно переглянулись между собой, но всё же покорно отправились вперед за остальными сквозь липкий утренний туман. Вся толпа неумолимо следовала за Пророком и его учеником на самый край поселения, туда, где находился любовный шатёр. Ягнёнок с глубинным чувством брезгливости оглянул это розовое помещение, в то время как Козёл при виде купола лишь сладостно улыбнулся. Но их истинный путь лежал вовсе не к шатру, а к небольшому деревянному зданию подле него — тёплому и по-своему очень просторному, где как раз находились инкубаторы для яиц и небольшие уютные комнатки для будущих новорождённых. Детей в поселении пока всё ещё было не много, поэтому свободного места внутри хватало для всех с избытком, но со временем Пророк твёрдо планировал основательно его расширить и улучшить. Он плавно остановился около небольшого соломенного гнезда, которое находилось под ярким и тёплым светильником, сделанным искусными руками мастеров из светящихся кристаллов Топи. Большое золотое яйцо уже достаточно сильно треснуло по всему периметру, и из глубокой сколы с любопытством выглядывал чей-то маленький, проворный глаз. Счастливые родители уже с самой глубокой ночи преданно не отходили от своего малыша и с замиранием сердца искренне ждали его появления на свет. Пророк подошёл ближе и слегка повёл ладонью по верхней части треснувшей скорлупы, отчего она окончательно, с сухим треском раскололась, позволив аккуратно достать наружу маленького пушистого оленёнка. И за каждым этим мягким, бережным движением непрерывно, затаив дыхание, следил Нариндер, в глубине души искренне удивляясь такой немыслимой божественной заботе. Ягнёнок же ласково подозвал своего рогатого напарника и мягко попросил его надеть на новорождённого самый первый ошейник с золотым бубенцом. И тот сделал это как истинный, благородный Лидер, осторожно поглаживая малыша по голове. После чего Пророк лишь нежно прижал к себе нового жителя этого места, тепло поцеловал его в лоб и аккуратно отнёс родителям, счастливо что-то проблеяв им вслед. — С таким великим трепетом о потомстве у рода ягнят и правда есть будущее… — тихо подметил Шамура на очередное звонкое блеяние Пророка и доверительно положил свою ладонь на широкое плечо Козла. — Сколько я из Небытия ни наблюдал за этой маленьким и слабым комком шерсти, но сегодня в первый раз воочию вижу таинство рождения жизни в этом месте. Она всё-таки далеко не такой уж и плохой Лидер, как мы изначально думали, Мастер, — снисходительно произнёс Баал, тихо находясь подле Нариндера. — Ты что, всё это время тайно следил за жизнью этих глупых, ничтожных смертных?! — сразу же бешено закипел Нариндер от неожиданных слов своего ученика, а три его глаза яростно расширились. — Ты понимаешь эти бессмысленные животные звуки и до сих пор знал истинный пол этого недопророка?! — Д-да, Мастер… — виновато и испуганно продолжил Баал, сделав полшага назад от его гнева. — Мы с братом изредка наблюдали за буднями этого поселения. Просто смотрели на её поведение и быт... Но не более того, клянусь вам! Но Нариндер уже был на самой грани. Мало того, что этот жалкий смертный трепет перед чужой новой жизнью настолько сильно впечатлил даже его собственного преданного ученика, так ещё и внезапная, выжигающая мысль о том, что он здесь — единственный, кто до сих пор упрямо не понимает овечьего блеяния и вовремя не понял истинный пол Ягнёнка, окончательно сбивала падшего Бога с ног. Трёхглазый Кот медленно поднёс дрожащие ладони к своему лицу. В этот кошмарный миг он видел в самом себе лишь тело слабого, слепого эгоиста, который оказался не способен трезво мыслить даже с колоссальной божественной мощью в руках. Мощью, которую у него так нагло и безвозвратно отобрали. Он истерично, жутко засмеялся в темноту своих ладоней, полностью закрывая ими побледневшее лицо, а после резко, нервно вышел прочь из тёплого здания инкубатора, направляясь куда-то глубоко в туманный лес. Все присутствующие в комнате с глубоким недопониманием посмотрели в его спину. Баал лишь кротко, испуганно протянул лапу в сторону уходящего Мастера, но тут же резко опустил её вниз — чёрный Кот искренне считал, что он недостоин идти следом, ведь он слишком слаб и в очередной раз крупно подвёл своего повелителя. Серая крольчиха лишь мягко, успокаивающе похлопала его по плечу. За все эти совместные дни она своими беззаботными разговорами смогла основательно усмирить его боевой пыл и честно поговорить по душам, постепенно настраивая измождённого карателя на совершенно новую, мирную земную жизнь. — Всё хорошо, Баал. Ему просто сейчас нужно гораздо больше времени, — тихо и мягко произнесла Анти. — Я уже далеко не первый день живу тут и своими глазами прекрасно вижу, как он… Пытается? Просто дай ему время. — Ты права… — тихо, с печалью отозвался Баал, прижав уши к голове. Ягнёнок же с глубоким, искренним беспокойством молча смотрел на настежь распахнутую входную дверь, за которой клубился холодный утренний туман. Козёл проницательно перехватил этот тревожный взгляд своего напарника и лишь снисходительно, мягко кивнул головой, давая своё полное немое согласие на то, чтобы Ягнёнок побежал вслед за ним. А сам рогатый Лидер бережно подхватил под руку запутавшегося в мыслях Шамуру, который рядом снова и снова тихо вспоминал тех самых беззащитных котят, которых он когда-то давно принёс в корзине Нариндеру. Все присутствующие начали неторопливо расходиться из тёплой комнаты по своим делам, и лишь Нана вместе с новоиспечёнными счастливыми родителями остались на месте, окончательно отвлекаясь от тяжёлых дум на беззаботного пищащего малыша. Ягнёнок бежал со всех ног вглубь леса, с глубокой тревогой крича имя того, кого по всем законам вселенной должен был сейчас всем сердцем ненавидеть. — …Н-нариндер…! — вырывался хриплый, удушающий звук из разорванного горла Ягнёнка. — …Нариндер… где ты…? Красная Корона на пушистой макушке пульсировала яркими багровыми вспышками, словно мистический маяк, безошибочно указывая Пророку правильный путь через туман. И Ягнёнок доверчиво следовал её указаниям, мчась прямиком к недалёкой лесной речушке неподалёку от поселения. И стоило ему подойти ближе, осторожно заглянув за плотную древесную кору векового дерева, как Пророк отчётливо разглядел громоздкий, сгорбленный кошачий силуэт, одиноко сидящий на самом берегу реки. — …Н-нариндер… — снова тихо, с трудом вырвалось с губ Пророка. — Зачем ты пошла за мной, бестолочь? — яростно развернулся всем телом Нариндер, в панике округлив от злобы все три своих багряных глаза. — Проваливай обратно. — протянул Кот настолько грубо и холодно, что его Пророк невольно дрогнул на месте. Но Ягнёнок не собирался уходить. Тогда Нариндер медленно поднялся с земли. Из его огненных глаз закапал тёмный божественный ихор, острые когти предупреждающе выпустились из лап, а чёрная шерсть была до предела наэлектризована от потусторонней ненависти. Но Ягнёнок не дрогнул, точно так же, как не дрогнул и золотой колокольчик на его шее. Пророк упорно пытался разговаривать, превозмогоя боль, всеми силами стараясь привести падшего Бога в чувства. — …Н-нариндер… я не могу… оставить… — Ягнёнок продолжал произносить звуки, но разорванные связки начали окончательно подводить. От невыносимого удушья он тяжело закашлялся, а чёрный ихор густыми каплями начал медленно стекать со светлых губ. — …не могу… оставить… одного… Нариндер яростной, зловещей тенью замер прямо перед пушистым существом. Ещё одна секунда — и он бы в приступе бешенства разорвал Ягнёнка на куски. Подняв свою когтистую ладонь для сокрушительного удара, Кот резко, замертво застыл в воздухе. Всё тело Пророка крупно, беззащитно тряслось, а слёзы градом катились из огромных тёмных глаз, пока маленькие пальчики нервно теребили край алого руна. Он совершенно не боялся за свою жизнь — он искренне, глубинно переживал из-за векового одиночества Кота. Девичьи эмоции окончательно взяли верх над Пророком, отчего Красная Корона понимающе закрыла своё единственное око, принципиально не мешая этому тяжёлому разговору двух душ. Кот слегка остыл. Это был всего лишь третий раз за всё их долгое время знакомства, когда он воочию видел чистые слёзы этого существа. Первый раз был на залитой кровью плахе, второй — перед их финальным смертным боем в Небытии, а третий — прямо сейчас, в туманной лесной чаще… И божественное воспоминание Нариндера услужливо подкинуло ему события из далёкого прошлого, когда маленькие Баал и Аим точно так же горько хныкали первое время в своей плетёной корзинке. И чтобы хоть как-то унять их испуганный детский скулёж, он тогда молча обнимал их лапами. Бывший Бог Смерти до талого ненавидел чужую слабость и скулёж, но сейчас вид плачущей Овечки, её катящиеся капли слез, её ихор на губах и эти отчаянные попытки говорить вслух вызвали какое-то странное, невиданное ранее и болезненное чувство в некогда чёрством сердце падшего божества. Он лишь тяжело, устало вздохнул. Тёплые ладони Нариндера медленно, бережно легли на её мягкие щёки. Большие пальцы Кота аккуратно принялись убирать липкий ихор и горькие слёзы с её лица. Он плавно, снисходительно поцеловал Овечку в лоб, отчего она наконец начала постепенно затихать и сразу же доверчиво приникла лицом к его широкой груди, прячась от холода. — Вроде бы пришла успокаивать меня, а в итоге это делаю я… — с горьковатой усмешкой мысленно подметил Нариндер сам для себя, ощущая стук её сердца. — Ну что за нелепое, глупое создание? Когда тихий девичий плач окончательно стих, они оба спокойно подошли ближе к реке, бережно смывая со своих лиц прохладной водой остатки горьких слёз и чёрного ихора. Родниковая прохлада словно полностью перезапустила утомлённого Ягнёнка, мгновенно вернув прежнего рассудительного и сильного Пророка на своё законное место. Оба воинов спокойно сели вдоль берега, затаив дыхание и устремив туманные взгляды на свои размытые отражения в бегущей куда-то вдаль воде. — Что для тебя смерть? — неожиданно, глухо произнёс Нариндер, медленно положив свою тяжёлую когтистую лапу на её ладонь. — Смерть? — сразу же отозвался в его сознании ментальный голос Ягнёнка. — Как Пророк, я твёрдо считаю, что это вовсе не конец. Это лишь начало совершенно нового, великого этапа. Душа очищается, возносится вверх и со временем перерождается в совершенно новую, чистую жизнь. Именно поэтому я с таким трепетом и любовью отношусь к этому священному процессу… — А как для Жнеца Смерти? — Кот продолжил говорить, пристально вглядываясь в профиль Пророка. — Как ты относишься к смерти именно с этой, тёмной стороны? Разве тебя ни капли не пугает это постоянное, неумолимое развитие? — Ничуть, — мысленно, с мягкой улыбкой ответил Ягнёнок. — Абсолютно всё в этой жизни рано или поздно заканчивается. Но это не означает финальный крах. Как новый Жнец Смерти, я смиренно принимаю любые грядущие изменения этого мира. Даже моя личная власть не будет вечной — рано или поздно кто-то сместит меня. Но это меня не страшит. Я буду с искренним нетерпением ждать новое поколение божеств и высших существ, которые так же преданно будут защищать этот хрупкий мир. Нариндер снова замолчал, обдумывая это откровение. И после долгой паузы, он тихо и опустошённо продолжил, словно наконец признаваясь в вековых ошибках: — А меня… Меня всегда бесило это неуправляемое, хаотичное и постоянное развитие смертного мира, — взгляд Нариндера упал на бегущую воду. — Я отчаянно хотел вечной, нерушимой стабильности. Хотел, чтобы смерть наконец перестала быть для них финальным концом. Чтобы все эти смертные могли беспрекословно подчиняться мне целую вечность, а моя собственная божественная сила никогда не угасала… — И зачем вам всё это было нужно? — Я... я боялся грядущих перемен. Боялся навсегда потерять свою вековую власть. И именно это в итоге полностью погубило меня. Погубило всю мою семью… — уже мысленно, окончательно ломая остатки гордости, опустошённо ответил Нариндер прямо в её разум. — Поэтому вас так сильно сегодня напугала эта новая жизнь? — Возможно. Я испокон веков созерцал со своего трона, как рождаются целые поколения смертных. И как они без следа меркнут на фоне этого огромного, холодного мира. Но сейчас, здесь, когда я физически нахожусь среди них… Всё это чувствуется совершенно иначе. Я наконец-то отчётливо осознал всю свою прошлую мелочность. А то, что я до сих пор оставался настолько слеп и глух как высшее Божество, бьёт по моему эго словно бритвенное лезвие в спину. — Принятие новой реальности никогда и никому не давалось легко, — мягко, раскатисто проблеял Ягнёнок вслух, незаметно отпуская чужую руку и полностью разрывая их тактильный контакт. — Но Шамура же как-то справился со всем этим? — мгновенно отозвался Нариндер своим хриплым кошачьим голосом, устремив туманный взгляд на воду и в упрямых раздумьях даже не замечая, что прямо сейчас без всякого прикосновения лап свободно ответил на обычное животное блеяние. — Он всегда был самым мудрым из всех вас, — спокойно продолжил блеяние Ягнёнок. — Ваш старший брат уже очень давно смиренно принял тот неоспоримый факт, что ваша вековая власть вовсе не вечна. Ягнёнок плавно и незаметно вернул свою руку на чужую тёплую ладонь, восстанавливая ментальный мост. Нариндер же смущённо отвёл взгляд в сторону. Ему действительно стало гораздо легче. Столь открытый и душевный разговор, даже продолженный через мысленный контакт, был для него непривычным и тяжёлым испытанием. Но он зачем-то открылся этому маленькому и несносному Пророку, отчего вековая чернота с его очерствевшего сердца начала медленно и постепенно сползать. Но это физическое тепло чужого тела теперь доставляло Коту совершенно новую, пугающую волну эмоций, которую сразу же чутко уловил Ягнёнок. — Вы… Вы искренне хотите начать новую жизнь? — уже мысленно, с трепетом продолжил Ягнёнок. — Хотите наконец быть любимым? Чтобы я… Чтобы я вас полюбила? — Я… Я не знаю, — в замешательстве отозвался Нариндер. — Если вы не против, то я могу попробовать… вас полюбить. Но у меня есть одно важное условие… — И какое же? — Вы — мой официальный последователь. А значит, я принципиально не могу уделять вам внимания больше, чем остальным. Чтобы мы могли сблизиться на законных основаниях, можно… Можно провести священный брачный ритуал… А там в процессе мы либо станем хорошими преданными друзьями, либо полюбим друг друга… — Чего?! Что это за глупые смертные бредни?! — опешил Нариндер, хотя по связи прошёл импульс сильного смущения. — Да какая тебе самой от этого фарса польза? — Вы будете находиться под моим личным присмотром. У вас снова появится официальная власть, и больше не нужно будет работать на грядках. Да и к тому же… Моя назойливая паства наконец-то раз и навсегда перестанет лезть ко мне со своими вечными предложениями руки и сердца! — Звучит достаточно умно и расчётливо, — Кот прищурил три глаза. — Тебе кто-то это подсказал? Но Ягнёнок ничего ему не ответил, лишь скромно, кокетливо отвернулся в сторону. Подробности его недавнего тайного разговора с Шамурой Коту знать было совершенно необязательно. А потому, нежно положив голову на плечо Нариндера и сжав его ладонь ещё сильнее, они молча продолжили созерцать бьющиеся о холодные камни бурные потоки речной воды. Но их сердца в эту минуту очень громко, испуганно стучали от искреннего и неподдельного смущения двух высших существ. Когда туман наконец окончательно спал, а ласковое солнце приветливо осветило всё благоухающее поселение Новой Веры, Ягнёнок и Нариндер, спокойно и мирно идя бок о бок, благополучно вернулись к центральному каменному алтарю. Пророк сразу же отправил своего измождённого тёмного воина хорошенько отдыхать, пока сам решительно направился обратно к лазарету. К его огромному удивлению, Леший уже полностью очнулся и прямо сейчас своим грозным, безумным и сердитым видом на кровати до смерти отпугивал бедного ученика Пророка, дежурившего рядом. — Чёртов Ягнёнок! Я ничего не вижу! Но я чую.. Я отчётливо чую, что ты уже здесь! — начал бешено вертеть слепой, обмотанной тряпицами головой Леший, стоило Пророку подойти чуть ближе к его постели. Но подобная дикая агрессия Ягнёнка совершенно не пугала — ему далеко не в первый раз приходилось терпеливо ухаживать за столь яростными, израненными существами. Маленькая ладонь Ягнёнка медленно и мягко опустилась на колючую макушку огромного зелёного червя, ласково и успокаивающе её поглаживая между шипов. Но Леший принципиально не желал принимать абсолютно никакие нежности от этого пушистого отродья. Он быстро, дёргано сбросил с себя чужую руку и в ту же секунду яростно захватил её своими бритвенными зубами, больно впиваясь в ладонь. От этой неожиданной, резкой боли Ягнёнок лишь испуганно, хрипло заблеял. — Мне совершенно не нужна твоя фальшивая нежность! Мне нужна твоя кровь! — яростно рычал Леший сквозь сжатые зубы, продолжая кусать ладонь Пророка. — А ну-ка хватит капризничать! Немедленно отпустите мою руку! — внезапно раздался строгий, холодный и властный голос Ягнёнка прямо в его затуманенном сознании. Такой резкий, мощный ментальный удар Короны сразу же эффективно привёл зелёного червя в чувства. От неожиданного напора он послушно разжал челюсти, отпустил израненную руку и обиженно, хмуро отвернулся всем телом в сторону. — Теперь вы являетесь моим последователем, Леший! Хотите вы этого или нет. Отныне я за вас в полной ответственности, поэтому, пожалуйста, больше не пугайте мою паству, — звонко проблеял Ягнёнок, переводя дух. — Пф, так и быть, я постараюсь больше не покушаться на чужие конечности, — ехидно ответил Леший, уродливо скалясь своими бритвенными зубами. — Но учти: я всего лишь постараюсь, а вовсе не обещаю. — Что я еще ожидала? — тяжело вздохнул Ягнёнок. — Может… Может быть, вы прямо сейчас хотите немного прогуляться? Я дам вам попробовать выведенные нашей паствой сладкие лесные ягоды, покажу прекрасные цветущие камелии… И мы вместе проведаем Шамуру… — Ш-шамура…? Он… Он тоже сейчас здесь?! — опешил ослепший Епископ, и его голова дёрнулась. — А как… как же все остальные? — Пока что в поселении находятся только Шамура и Нариндер. — Н-нариндер… Чёртов жалкий предатель! Да я его при первой же встрече заживо разорву на куски! — Не нужно этого делать, он и так уже сполна заплатил за все свои прошлые вековые ошибки. Теперь же у вас наконец появился шанс… Попробовать наладить семейные отношения? Что же, может быть, мы всё-таки аккуратно пройдёмся? — Так и быть, пушистый. Я великодушно позволю такому ничтожеству, как ты, прямо сейчас сопроводить меня. Давай сюда свою мелкую ручонку, чёртов Ягнёнок! Ягнёнок лишь тихо, искренне посмеялся с этой наглой, упрямой мордочки слепого червя. Хоть Леший и казался внешне безумно сердитым и важным, точно так же, как и все его старшие братья, но прямо сейчас он всё равно неумолимо напоминал обычного обиженного ребёнка. Тихо шепнув своему преданному ученику-волку о том, чтобы тот немедленно начал подготовку к очередному священному ритуалу в храме, Пророк крепко подхватил под плечо Лешего и аккуратно вывел его из душного помещения на свежий утренний воздух, где гигантское тело тут же заметно обмякло и расслабилось. Они долго и неторопливо гуляли по цветущему поселению, не проронив больше ни единого слова. Но Ягнёнок отчётливо, физически чувствовал через их тактильный контакт рук, что слепой Епископ Хаоса буквально на глазах таял от прикосновения мягкой травы под ногами и этого дивного, дурманящего запаха растущих повсюду свежих цветов. А когда несколько спелых сладких ягод прямо с грядок мягко попало ему в рот, на израненном лице Лешего даже на мгновение проявилась слабая, довольная улыбка. Хоть младший брат и был точно таким же высокомерным высшим существом, как и остальные, но он изначально был намного сильнее и искреннее привязан к живой природе, чем другие Епископы Старой Веры. И стоило Шамуре тихо приблизиться к двум гуляющим по тропинке фигурам, как Леший, мгновенно почуяв старшего брата по запаху, слегка съёжился на месте от внезапно нахлынувшего внутреннего страха. — Ш-шамура…? — начал усиленно и испуганно мотать головой Леший, втягивая её в плечи. — Ты… Ты сильно злишься на меня? — За что именно, младшенький? — сразу же мягко отозвался огромный паук, возвышаясь над ним. — Я… Я крупно подвёл вас всех. Не смог справиться с этой проклятой Красной Короной… — Совершенно не стоит переживать о далёком прошлом, младший брат, — медленно подошёл Шамура и нежно положил свою колоссальную ладонь на его дрожащее плечо. — Отныне мы должны искренне жить только настоящим. И мы больше не грозные Епископы Старой Веры. Теперь мы — просто единая семья высших существ. Ягнёнок спокойно, бережно передал руку Лешего в лапы Шамуры, теперь полностью оставаясь в стороне. Но уходить Пророк пока не спешил. Лишь когда к ним навстречу радостно прибежала крольчиха Нана, он смог со спокойной душой доверить присмотр за ними под её полную ответственность, чтобы наконец самому немного отдохнуть после выматывающего боевого похода и всей этой безумной эмоциональной встряски. Несколько дней работа в поселении шла своим привычным чередом. Леший постепенно, мелкими шагами привыкал к совершенно новой для себя земной жизни под пристальным, любящим взглядом Шамуры. В то время как за самим Шамурой из-за его хрупкого рассудка бдительно следил либо лично Козёл, либо кто-то из старших учеников Пророка. Анти практически ни на шаг не отходила от Баала, который теперь панически боялся даже близко приблизиться к разгневанному Мастеру, а потому постоянно притворялся, что усердно молится на коленях у каменного алтаря. А сам же Нариндер… Он все эти дни находился в каком-то диком, сладостном предвкушении. Ведь буквально сегодня вечером он публично «заявит» перед всем культом свои безграничные права на душу и тело своего Ягнёнка. И такое привычное собственническое мышление действительно до глубины души грело израненное эго коварного кукловода. И когда абсолютно все приготовления были окончательно завершены, а вся собравшаяся паства замерла в ожидании лишь рогатого воина и затерявшегося в своих вековых думах Шамуры, Козёл резко замер у самых массивных дверей храма, тяжело и глухо вздыхая. — И как только до всего этого дошло…? — тихо, потерянно спросил Козёл сам себя, оглядывая массивные двери храма.  — А разве это такой уж плохой способ эффективно затупить эго упрямого тирана и использовать его в наших целях до талого? — послышался ехидный, проницательный голос Шамуры, который аккуратно положил свою огромную ладонь на широкое плечо Козла. — Затупить эго…? То есть… Это вы дали эту хитрую наводку для моего сахарка?! — рогатый воин в шоке округлил глаза, оборачиваясь к величественному пауку. — Может быть я, а может быть и не я… Мой расколотый разум слишком часто подводит меня, поэтому прямо сейчас я не могу дать тебе точного ответа. Но ведь на самом деле тебя сейчас искренне беспокоит вовсе не это, разве не так? — Может быть и так, — после короткого, угрюмого молчания неохотно признал Козёл, отведя взгляд. — А что если… Что если после всего этого я окажусь ей больше не нужен? — Какой же глупый, нелепый вывод для столь проницательного и сурового воина! — по-доброму усмехнулся бывший Епископ Мудрости. — Действительно. Да знаете что? Такой великий напарник, как я незаменим! Да и вообще, пусть этот облезлый кошак и дальше наивно думает, будто он в чём-то победил, но наши с Ягнёнком семейные узы крепче любой стали! Да я в итоге сам его здесь приручу! Этот Кот у меня по струнке ходить будет, вот увидите! — Вот так-то лучше, преемник, — искренне улыбнулся Шамура, дружески подталкивая рогатого воина лапой внутрь храма. Ягнёнок, облачённый в новое и заговорённое белое руно, и Нариндер в чёрной шёлковой мантии уже величественно стояли в самом центре храма, окружённые счастливыми и ликующими последователями. Леший ехидно стоял чуть в стороне с розовой крольчихой и демонстративно воротил свой нос от заносчивого старшего брата. Баал же с неподдельным, глубоким недоумением находился в самом центре толпы, тайно восхищаясь несгибаемой волей и выдержкой великого Пророка. Ягнёнок ласково и доверительно улыбался своему рогатому напарнику, ведь он доверил именно Козлу провести столь важный, сакральный ритуал — раз и навсегда связать узами брака две некогда яростно враждующие судьбы. И когда Козёл посмотрел прямо в глаза Нариндера, он больше не увидел в них прежнего дикого желания убить свой бывший Сосуд, а потому кротко и искренне улыбнулся ему в ответ. Торжественно прочитав священные строки из Книги Заповедей, Козёл официально завершил обряд и позволил новобрачным закрепить возникшую связь поцелуем. Ягнёнок кротко, целомудренно и быстро чмокнул Нариндера прямо в губы под оглушительные радостные крики пастырской толпы, в то время как сам рогатый Лидер недовольно скривил свою суровую мордочку от созерцания столь непривычной и странной картины. Сразу же после завершения таинства в поселении начался грандиозный праздничный вечер с огромным костром, сытной едой, хмельными напитками и весёлыми развлечениями. Ягнёнок сразу же крепко схватил опешившего Нариндера за обе руки, настойчиво зазывая его в общий весёлый танец и принципиально не давая угрюмому Коту сбежать в привычную ночную тень. Козёл же расслабленно стоял поодаль около праздничного бара вместе с Шамурой и Лешим, искренне наслаждаясь терпким вкусом алкоголя. И лишь когда защитное шипение Нариндера стало слишком яростным от всего этого оглушительного шума и непривычного смутного веселья, Ягнёнок всё-таки увёл своего Кота подальше от толпы — прямиком к тому самому старому бревну на высоком уступе, где они когда-то чуть было не убили друг друга. — Ты намеренно выбрала именно это место? — недовольно, сквозь зубы процедил Нариндер, оглядывая тёмный обрыв. — Ты же обычно ходишь сюда только со своим рогачом. Да и к тому же… — Не волнуйтесь, Нариндер! Я на вас больше не злюсь за тот кошмарный раз, — ещё сильнее сжимая его ладонь ментально отозвался Ягнёнок, мягко присаживаясь на старое поваленное бревно и уверенно увлекая за собой упирающегося Кота. — Ну и? Что именно нам теперь делать дальше? Что вообще на самом деле значит… Любить? — глухо спросил Нариндер, уставившись на ночные огни раскинувшегося внизу поселения. — Любить? — Пророк растерянно захлопал ресницами. — Что обычно делают возлюбленные? Они часто держатся за руки, нежно обнимаются, целуются… — И чем всё это, по-твоему, хоть немного отличается от того, что мы с тобой уже делали раньше?! — Ну, ещё… Я… Я не знаю! Откуда мне вообще знать, что такое настоящая романтическая любовь?! — девичья растерянность Ягнёнка сквозила в каждом ментальном слове. — Я могу лишь уверенно сказать, что значит искренне любить свою обретённую семью. Ведь я ценю и люблю свой Уголёк больше всего на этом свете. Но всё остальное для меня пока остаётся полной загадкой… — Я так и знал, что ты совершенно ничего не знаешь, недопророк! — голос Кота был нарочито груб и резок, но вопреки собственным словам он собственнически притянул к себе Ягнёнка ближе и осторожно уложил его пушистую голову на своё широкое плечо. Тогда Ягнёнок искренне засмеялся от своего же смущения. Его покрывавшаяся румянцем мордочка посмотрела в чужие алые глаза. Ушки Нариндера слегка подрагивали, выдавая его смущение, несмотря на грозный вид. — Я могу, могу вас… — Можешь, — хрипло отозвался Кот, пристально глядя на его губы. — Ведь я так и не получил своё вознаграждение за того еретика и отлично выполненную работу в новом походе. А потому я великодушно позволяю тебе себя коснуться. И теперь — не только ради общения. Маленький Ягнёнок полностью развернулся к Нариндеру, трепетно прижимая свои ладони к его пушистым щекам. Свои тёплые, нежные ладони, ласково поглаживая подушечками маленьких пальцев чужую шерсть. Её мордочка медленно приблизилась ещё ближе, прислоняя свои сухие губы к чужим, маняще приоткрытым. Её глаза сразу же доверчиво закрылись, покрывая всё лицо новой, густой волной смущённого румянца. В то время как три чужих багровых глаза Нариндера оставались слегка приоткрытыми, заворожённо наслаждаясь этим чистым, нежным преклонением перед своей божественной персоной. Тёплые руки Кота плавно перешли на чужую тонкую талию, которая скрывалась под заговорённым белым руном, и уверенным, собственническим движением заставили хрупкое тельце полностью переместиться к нему на колени, чтобы стать ещё ближе. Нариндер медленно, глубоко отвечал на этот чувственный поцелуй, слегка покусывая податливые чужие губы своими острыми хищными клыками, что вызывало мгновенную, сладкую дрожь в чужом теле. Руки Овечки тем временем перешли чуть выше, прямо на его голову, бережно поглаживая чувствительную зону около подрагивающих ушей и заставляя грозного Кота окончательно расслабиться в этих объятиях. Из его груди само собой вырвалось тихое, утробное мурлыканье прямо в этот глубокий поцелуй. И уже сама Овечка, увлечённая нахлынувшим чувством, начала смелее покусывать его губы и податливый язык, прислоняясь к нему всё сильнее и горячее, отчего обоим становилось по-настоящему тяжело дышать. И в самый пик этого невыносимо близкого, сакрального контакта разумов Овечка сквозь вспыхнувший ментальный мост внезапно увидела далёкое прошлое. Но вовсе не Нариндера, а своё собственное — то, которое Кот тайно видел ещё во времена своего пленения в Небытие. Перед её мысленным взором пронеслось то, как древний Бог с искренним, затаённым интересом наблюдал из бездны за её матерью и отцом, как он воочию видел её рождение, её беззаботное детство и угасающую молодость. Он великодушно позволил ей вспомнить былые счастливые и печальные моменты своей далёкой жизни. Воспользовавшись моментом, проворные руки Кота уже плавно сняли с шеи Пророка ошейник со звонким бубенцом и хладнокровно бросили его на землю, отчего тот издал свой тихий, последний звяк. Его когтистые ладони перешли на её бёдра, слегка царапая кожу и сильнее прижимая податливое хрупкое тело к своему слегка возбуждённому паху. Но его губы уже жадно наслаждались нежной шеей Овечки, плавно переходя на плечи и оставляя на них свои собственнические отметины. — Она так нежно и ласково звала тебя в детстве Ламби… — горячо и прерывисто вымолвил Нариндер прямо в её шею. — Так вы действительно своими глазами видели моё… Ах! — она даже не успела договорить фразу до самого конца — острые клыки Нариндера ещё сильнее, предупреждающе вонзились в чувствительную кожу её шеи. — Замолчи! — грозно и властно приказал Нариндер, заставляя Овечку до боли прикусить свои губы и покорно затихнуть в его руках. Овечка уже отчётливо осознавала, чего именно прямо сейчас хочет возбуждённый Кот. Но она была ещё совершенно не готова к столь близкому и откровенному шагу, отчего её бёдра лишь испуганно, сильнее сжались на чужой пояснице. И этот искренний, трепетный девичий страх лишь сводил с ума разгорячённое тело Нариндера. Кот принципиально не хотел останавливаться, упиваясь своей долгожданной властью. — Я же… Я же Пророк! — прерывисто, задыхаясь от нахлынувших чувств, мысленно взмолился Ягнёнок прямо в его голову. — Нас ведь ни за что не оставят вот так просто… М-ммм… Наедине… — Я же чётко сказал тебе заткнуться! — хрипло прорычал Нариндер и в следующее мгновение ещё сильнее, до первой солоноватой капли крови вонзил свои острые клыки в её нежную шею. Но его чуткие, подвижные ушки, которые до сих пор ласково гладили чужие руки, внезапно уловили едва заметный, сухой хруст сломавшейся ветки позади них. И уже через мгновение из ночной темноты показалась чья-то растерянная тень, которая заставила обоих новобрачных резко замереть на месте и синхронно повернуться в сторону леса. — Я… Я ничего не видел! Клянусь вам! — до смерти смущённо прокричал Баал, судорожно закрывая ладонями свои глаза. — Я просто хотел поговорить с Пророком… В эту же секунду, от мощного наплывающего божественного стыда, Нариндер бесцеремонно скинул с себя Овечку. Та с недовольным, громким блеянием неуклюже повалился спиной прямо на холодную ночную траву. Пророк сразу же яростно подскочил на ноги и начал нервно, часто топать копытцем по земле. — Зачем вы меня скинули?! — сердито и громко блеял Ягнёнок на весь уступ, потирая ушибленный бок. — А зачем так… Так откровенно и развратно себя вести?! — яростно прокричал Нариндер, пулей вскакивая со своего места на бревне, а его шёрстка дыбом встала от злости. — Это я себя развратно веду?! Да кто бы вообще говорил, глупый, несносный и эгоистичный Кот! — Мне… Мне лучше сейчас уйти? — виновато протянул Баал, пятясь обратно в кусты. — Да! Сейчас вообще не до тебя! — в один голос, абсолютно синхронно отреагировали уже до предела раздражённые Нариндер и Ягнёнок, яростно уставившись на кошачьего карателя. Кот в белой мантии поспешно вернулся обратно в поселение. В то время как Ягнёнок и Нариндер всё ещё продолжали сердито ворчать друг на друга на высоком уступе. И от этого чёткого ментального осознания где-то внизу хмельно и громко смеялся Козёл, который прекрасно чувствовал их наэлектризованную и столь напряжённую первую «брачную ночь» даже издалека. Ягнёнок лишь обиженно сел на самый край поваленного бревна и, по-детски надув губы, демонстративно отвернулся в сторону. Такая откровенно ребяческая позиция со сороны Пророка лишь сильнее разозлила Нариндера, отчего Кот что-то ядовито и грубо процедил себе под нос и точно так же развернулся в совершенно другую сторону. Но единственное око Красной Короны на макушке Пророка продолжило с искренним интересом наблюдать за обоими новобрачными. Слегка остыв от вспышки гнева, Нариндер медленно поднялся со своего места, подобрал с земли ошейник и сам аккуратно вернул его на шею Ягнёнка. Нариндер снова сел уже гораздо ближе, плотно уперевшись своим широким плечом о чужое плечо. Так они вдвоём в тишине и остались сидеть, безмолвно созерцая первозданную красоту чистого и яркого ночного неба. Они держались крепко за руки, на пальцах которых теперь ярко блистало два новеньких золотых колечка. Когда они наконец разошлись по своим палаткам, луна была ещё достаточно высоко в небе, ярко освещая путь уставшему Коту, который уже искренне мечтал поскорее окунуться в свою уютную постель. Весь этот бесконечно длинный день вымотал его до полного изнеможения, заставляя в очередной раз остро почувствовать всю тяжёлую усталость слабого смертного тела. Но стоило Нариндеру закрыть глаза и начать медленно погружаться в сон, как перед его внутренним взором мгновенно появлялась она. Её возбуждённое и страстное лицо. Её похотливая, манящая улыбка. Её податливое тело и нежные, тихие стоны, когда он… На этом самом моменте глаза Кота широко распахнулись в темноте, а всё тело неистово, бешено горело от дикого желания. Он резко поднялся на постели и тяжело, грязно выругался сквозь зубы — ведь это чёртово смертное тело опять нагло подводит его, заставляя страстно хотеть гораздо большего. И тут же перед его глазами яркими вспышками промелькнули абсолютно все связывающие двух молодоженов события. Особенно тот самый злосчастный случай на утёсе, когда Кот впервые воочию ощутил всю прелесть женского тела. И как он тогда отчаянно захотел получить это чужое тепло снова, как отчаянно захотел за это отомстить… Отомстить… Если тогда, в прошлый раз, это было сказано им чисто на слепых эмоциях, без понимания того, что Овечка теперь физически сильнее его в бою, то сейчас, на глубоком ментальном уровне, это вполне можно было бы триумфально совершить. Но сделать это гораздо элегантнее и манёвреннее. Довести её саму до точно такого же безумного, измождённого состояния своими собственническими прикосновениями, чтобы она в итоге сама, добровольно приползла к нему на коленях. — О, Ламби… Ты ещё горько пожалеешь за то, что сделала меня таким… — с безумной, предвкушающей улыбкой и диким возбуждением сорвалось с губ Нариндера прямо в тёмную пустоту его уединённого дома. В то время как сам Ягнёнок, вернувшись к себе, сразу же счастливо бухнулся в тёплую кровать от безграничного счастья, до самого рассвета трепетно вспоминая, как они спокойно и близко посидели плечом к плечу под чистым ночным небом. Следующее утро в поселении прошло как всегда спокойно и размеренно. Рано проснувшийся Пророк уже неторопливо возвращался со своих ежедневных процедур, как вдруг около центрального каменного алтаря услышал яростный, громкий спор трёх высоких фигур. Подойдя чуть ближе, Ягнёнок отчётливо увидел бушующих Лешего, Нариндера и Шамуру. Если фиолетовый гигантский паук стоял совершенно спокойно и лишь от полной безысходности устало покачивал головой, то слепой Леший прямо сейчас с диким, ехидным хохотом вовсю издевался над окончательно разъяренным и готовым в ту же секунду яростно вцепиться в его горло Нариндером. — Ты… Ты правда до самого последнего момента не знал, что это овечка?! Да кто из нас двоих тут вообще по-настоящему слеп?! — продолжал истерично и громко смеяться Леший, указывая в его сторону. — Да заткнись ты уже, ничтожество! Если бы не присутствие Шамуры, я бы прямо сейчас заживо оторвал все твои чёртовы конечности! — окончательно вскипел Нариндер, яростно выпуская когти. — Леший! Сколько раз тебе нужно повторять, чтобы ты прекратил так нагло издеваться над старшими?! — раздражённо произнёс Шамура, вставая между ними. — А ты, Нариндер, немедленно прекрати задевать младшего брата! — Ты его слишком сильно разбаловал, Шамура! — огрызнулся Кот. На все эти дикие утренние крики из своей палатки наконец недовольно вылез сонный Козёл. Он лениво, хмуро потянулся всем телом и уже было решительно направился к алтарю, собираясь самолично настучать по головам этим крикливым бездарям, но резко опешил на полпути. Услышав, что Леший издевается над глухостью и слепотой бывшего Бога Смерти, рогатый воин с огромным, неподдельным интересом быстро подбежал к нему ближе. Слепой червь с опаской повернулся к нему своей головой, но, моментально почуяв истинную причину его эффектного появления, лишь увереннее продолжил свои язвительные издевательства над старшим братом, к которым теперь с широкой улыбкой присоединился и сам рогатый воин. Шамура на это зрелище лишь ещё тяжелее и обречённее вздохнул. На такую безумную, шумную сцену сразу же жёстко отреагировал и сам Ягнёнок, решительно делая шаг вперёд. — Да хватит вам уже вести себя как маленькие дети! Быстро прекращайте этот балаган и немедленно направляйтесь в храм! — громко и властно проблеял Ягнёнок. И именно в это самое мгновение до затуманенного бешенством и яростного разума Нариндера наконец-то дошло… Он отчётливо, ушами понимает её чистое животное блеяние! И весь этот чёртов брачный ритуал, все эти кольца и её вчерашнее милосердие… Это на самом деле был лишь её способ изощрённой дрессировки, ментального укрощения и тотальной проверки его веры. Кот растерянно смотрел на свои дрожащие ладони, а его хвост нервно вилял в разные стороны под новой белой мантией с широкой красной полосой, полученной им как законный символ Жнеца. — Да он… Да этот придурок только сейчас по-настоящему начал её понимать! — ещё сильнее, до колик засмеялся слепой Леший, указывая когтем на застывшего брата. — Как же долго и упрямо держалось его хрупкое эго! Но в итоге даже этот грозный Кот благополучно сел на её крючок! — вовсю поддерживал его хохочущий Козёл, уже по-братски положив свою руку на плечо Епископа Хаоса. — Ты! — уже окончательно не выдержал Нариндер и, яростно ткнув острым когтем прямо в грудь Лешего, процедил: — Ты лишь жалкий, мелкий слабак, который в первые же дни позорно присягнул на верность этому недопророку! Где же твоя былая гордость высшего существа?! — О, зато я хотя бы прекрасно «вижу» и трезву осознаю, в каком именно положении мы все сейчас находимся, — ехидно парировал Леший, даже не думая отступать. — Лучше уж искренне верить и донимать это существо, чем целую вечность мучительно страдать в чистилище по твоей же собственной глупой вине! — Даже самый младший из всей нашей семьи понял это с самого начала, — тихо, со вздохом добавил Шамура, глядя на бушующего Кота. — Ну а что насчёт тебя, мой дорогой братец? Напряжение у центрального алтаря росло с каждой секундой. И Ягнёнок, как истинно мудрый Пророк, мгновенно воспользовался силой Красной Короны. С помощью мощи артефакта он физически расцепил двух готовых к драке братьев и властно направил Нариндера и Лешего в соседние кандалы, расположенные прямо в тени окраинных деревьев. От этого забавного зрелища Козёл лишь ещё сильнее и громче начал смеяться на всю площадь. Отчего в его сторону со стороны Ягнёнка тут же прилетел суровый, предупреждающий властный взгляд, который мгновенно и эффективно усмирил рогатого воина. Тогда Козёл послушно замолчал, спокойно взял под руку Шамуру, и они вдвоём медленно ушли внутрь храма, скрываясь в его прохладном полумраке. — Это вам обоим будет отличным уроком за смутьянство! — недовольно и сурово проблеял Пророк, возвышаясь над закованными братьям. — До самого конца утренней проповеди будете послушно сидеть здесь, в колодках. И либо вы прямо сейчас мирно разберётесь во всех своих родственных недопониманиях, либо я ужесточу меры наказания до талого! Нариндер лишь с глубоким, искренним отвращением оглянул с ног до головы своего новоиспечённого супруга. — Вас это тоже касается, Нариндер! — ещё громче и строже проблеял Ягнёнок, заметив этот дерзкий кошачий взгляд. — Вы всё ещё являетесь моим последователем, пусть теперь и особенным, а потому, будьте добры, ведите себя достойно этому статусу! Стоило только Ягнёнку развернуться и неторопливо уйти в сторону массивных дверей храма, как между оставшимися у алтаря братьями мгновенно наступила густая, напряжённая тишина. Нариндер с чистейшим ядом во взгляде смотрел вслед удаляющемуся Ягнёнку, который радостно бежал к храму под весёлый, звонкий перелив своего золотого колокольчика. Леший же, словно опасная часовая бомба, медленно и верно закипал изнутри от удушающей злости, пока снова окончательно не выдержал. — Каково тебе послушно выслушивать публичные упрёки от своего же бывшего Сосуда? Ха, ты абсолютно всё это заслужил! — ехидно прошипел Леший, звеня цепями. — Да сколько можно, недоносок?! Ты искренне думаешь, будто мне будет нелегко прямо сейчас разорвать эти жалкие кандалы и напрочь оторвать тебе голову?! В отличие от тебя, я физически на это способен, но… — Но и что же именно тебя останавливает?! Ну же! Давай! Закончи наконец свою кровавую бойню, которая яростно началась между нами ещё тысячу лет назад! Кот опустил три глаза на свои оковы, глухо замолчав. Но пристальный взгляд Лешего заставил его проложить: — Она. Она меня сейчас останавливает. Я… Я теперь действительно не тот, кем был раньше. — Да ладно тебе? Неужели наш глупый, черствейший Бог Смерти умудрился по-настоящему влюбиться?! Да ни за что в жизни не поверю! Я отлично чувствую, как ты постоянно смотришь на это пушистое создание. И в твоём взгляде сквозит лишь упрямое, эгоистичное желание безраздельно повелевать! — Одно другому не мешает! После этого яростного крика Нариндер внезапно полностью затих, погружаясь в свои думы. Следом притих и его младший брат. — Но знаешь… Возможно, я тогда, в далёком прошлом, был… Немного не прав? — неожиданно с сомнением произнес Нариндер. — Немного?! — Леший дёрнулся в колодках. — Да ты самолично создал этот чудовищный, разрушающий ритуал воскрешения! И тем самым ты тогда чуть заживо не истребил всех нас! У нас тогда просто физически не оставалось иного выбора, кроме как пленить тебя — ты совершенно никогда и никого не слушал! — Прямо как острый нож в спину… — процедил Кот. — Ещё бы! Выслушивать горькую правду о своих прошлых ошибках и тотальных неудачах чертовски неприятно, да? После этой фразы Леший немного стих, его дыхание выровнялось, и уже через мгновение на его израненном лице отчётливо отразилась глубокая, искренняя грусть. — Но знаешь… Может быть, у нас здесь действительно появится возможность начать абсолютно всё с чистого, белого листа? Я… Я безумно скучаю по Хекат… И даже по этой трусливой бестии Калламару… Эта пушистая бестолочь ведь их… Обязательно вернёт? — Да, — твёрдо и спокойно ответил Нариндер, переплетя когтистые пальцы с золотым кольцом. — Я лично за этим прослежу. Можешь даже не волноваться. Леший лишь одобрительно кивнул головой в ответ и окончательно стих. Так они двое и просидели молча в кандалах до самого окончания утренней проповеди. Но Ягнёнок в сопровождении Козла вовсе не спешили к ним возвращаться сразу после завершения службы. Лишь полностью уладив все свои неотложные дела как полноправные Лидеры общины, они неторопливо направились к двум заключённым. — О, ну наконец-то! — снова недовольно взревел Леший, едва уловив их шаги. — Выпусти уже меня наконец из этих тисков, маленькое пушистое отродье! Эй? Ты меня вообще слышишь?! Почему ты не подходишь ко мне ближе? Но Ягнёнок хладнокровно его игнорировал, ключом Короны выпустив на свободу лишь недовольного, потирающего лапы Кота. — Вы слишком часто грубите мне, Леший, — спокойно проблеял Ягнёнок, скрестив руки на груди. — Поэтому вам прямо сейчас стоит ещё немного посидеть здесь и хорошенько подумать над своим вызывающим поведением. И только после этого Шамура вернётся и лично вас освободит. — Что?! Да как ты вообще смеешь?! Да это просто невозможно! — ещё сильнее, в бешенстве заводился и гремел цепями в кандалах червь, но вся троица уже ушла прочь, совершенно не слушая его яростные вопли. В очередной раз воспользовавшись мистическим кругом демонов и преобразовав покорное тело Нариндера в демона-целителя, они незамедлительно отправились в опасные, топкие земли Земноводья. И лишь грустный, задумчивый взгляд Баала, который о чём-то тихо и серьёзно общался в стороне с Шамурой, молча провожал эту решительную троицу, скрывающуюся в темноте леса. Ехидная улыбка до самого конца не сходила с победоносного лица Нариндера. Ведь в отличие от его запертых и брошенных братьев, он по-настоящему нужен Пророку. И как бы сильно Кот ни доставал его, тот всё равно упрямо пойдёт ему навстречу. От этого мысленного триумфа, с безумной улыбкой истинного Жнеца, Нариндер твёрдо шагал вперёд, лично показывая правильный путь двум недовольным Лидерам. Земноводье встретило незваных гостей удушающей сыростью и тяжёлой влагой от местных зловонных болот, а стойкий дурманящий запах ядовитых грибов то и дело заставлял слегка подкашивать ноги. Обезумевшие, одичавшие лягушкоподобные и гниющие монстры Старой Веры сразу же чутко почуяли появление трёх новых живых душ в этих проклятых местах. Истинный Жнец Смерти в очередной раз наглядно показывал своё неоспоримое превосходство на поле боя. Но в этот раз Ягнёнок уже с неподдельным, глубоким интересом наслаждался этими плавными, молниеносными и величественными движениями Кота. Его также искренне забавляло, как рогатый воин наперебой мчался вперёд и изо всех сил соревновался с надменным Жнецом, отчаянно пытаясь хоть в этот раз его опередить. Такая яростная воинская дружба двух бывших заклятых врагов грела душу Пророка. Но главная цель похода оставалась превыше всего, поэтому Ягнёнок не имел абсолютно никакого права отставать от своих соратников — ему необходимо лично доказать Судье, что он ничуть не хуже выполняет свою священную работу как новый полноправный владыка смерти. Храм Хекат был расположен достаточно далеко и надёжно спрятан от любых чужих глаз. А потому путникам снова пришлось сделать вынужденный привал, как только непроходимый густой лес болот окончательно заполонила непроглядная тьма глухой ночи. Собрав часть сухих веток и сухой болотной травы, они быстро организовали небольшой костёр, к которому сразу же плотно подсели Козёл и Нариндер, спокойно деля между собой кусочки привычного вяленого мяса. Пока Ягнёнок молча глядел куда-то вдаль, Козёл слегка подтолкнул локтем Кота в бок, тайно разделяя между ними запретные ядовитые грибы, отчего у второго на лице мгновенно поднялась привычная ехидная улыбка. Но даже эти тихие, заговорщические шептания двух воинов у огня не могли отвлечь Ягнёнка, который заворожённо, не отрываясь глядел на далёкую величественную снежную гору. Именно из пограничных земель Хекат эта вершина открывалась лучше всего. Для Пророка эта гора почему-то казалась смутно, до боли знакомой… Он сам никак не мог понять, почему его душу сейчас буквально магнитом тянет туда. — Она всё-таки наконец почувствовала это, да? — негромко протянул Козёл, косясь на замершую фигуру Пророка. — Ты ей до сих пор ничего об этом не рассказывал? — искренне удивлённо спросил Кот, жуя гриб. — А разве я должен? Мне кажется, столь тяжёлая ответственность лежит вовсе не на моих плечах. Я слишком сильно не хочу снова видеть её горькие, грустные глаза… Козёл угрюмо отвернул взгляд в сторону костра. А после, резко сменив тон, громко обратился к Ягнёнку: — Эй, сахарок! Может быть, уже хватит так отрешённо смотреть куда-то вдаль?! Иди лучше к нам, я лично захватил из лагеря твои самые любимые сладкие ягоды! — А? Что…? Уголёк…? Нет, спасибо, я сейчас совершенно не голодна, — растерянно проблеял Ягнёнок в ответ, вырываясь из плена своих мыслей. — Я лучше ещё немного поищу сухих веток в округе. А то нашего пламени точно не хватит до самого конца этой долгой ночи. Только стоило Ягнёнку развернуться и решительно направиться в тёмный лес, как рогатый воин сразу же начал настойчиво толкать локтем в бок Кота, заставляя того немедленно пойти вслед за ним. Тот лишь недовольно, яростно шипел в ответ, крайне нехотя поднимаясь от приятного тепла ночного костра. Но суровый взгляд Козла был абсолютно непоколебим — он всем своим видом красноречиво говорил, что раз они теперь официально обручены у алтаря, то отныне именно Коту в первую очередь отвечать за это хрупкое существо, которое прямо сейчас как будто отрешённо летает где-то в облаках. Тяжело вздохнув, Нариндер бесшумно отправился следом в ночную чащу. Ягнёнок медленно и неторопливо собирал редкие сухие сучья между гнилых коряг. Любой неверный шаг не туда — и можно было запросто заживо утонуть в коварных, зыбучих болотах этого скверного места. А потому Пророк осторожно держался около корней вековых деревьев, задумчиво поглаживая ладонями их плотную мокрую кору. Он в своей глубокой задумчивости даже близко не заметил, как прямо за его спиной твёрдо и бесшумно делает шаги Нариндер. Ягнёнок лишь хотел в очередной раз низко наклониться за очередным сухим сучком на земле, как вдруг абсолютно всё его тело было резко и грубо прижато к стволу одного из таких массивных деревьев громоздким телом Кота. От неожиданного и мощного толчка все собранные сучья с тихим стуком мгновенно разлетелись в разные стороны. — Н-нариндер…? Что-то случилось…? — растерянно отозвался ментальный голос Ягнёнка прямо в его голове. — Ничего. Просто ты слишком отрешённо летаешь в облаках. А потому я лично отправился вслед за тобой, — также мысленно ответил Кот, плотно прижимая своим массивным телом чужое и властно впечатывая её маленькие руки в грубый ствол дерева. — Тогда, может быть, вы всё-таки отпустите меня? — А разве я тебя сейчас удерживаю? — ещё сильнее, собственнически сжал её запястья Нариндер. — Я просто бережно помогаю тебе ненароком не упасть в зыбучее болото. Да и к тому же… — К тому же…? Его крупная голова вплотную прислонилась к маленькому пушистому ушку Овечки, горячо обжигая её чувствительную кожу своим тяжёлым смертным теплом. Шершавый кошачий язык аккуратно, плавно прошёлся по нежной коже, пока острые клыки Жнеца слегка не прикусили самый край. От этого неожиданного, интимного укола всё хрупкое тело Овечки сладостно, беззащитно затряслось. — Я ведь тебе говорил, что отчаянно мечтаю отомстить? Особенно за всё то, что ты до этого нагло творила с моим смертным телом? — Я… Я ведь ничего не делаю с вашим телом! — испуганно взмолилась Овечка. — Да ну? — шершавый язычок Нариндера медленно, дразняще прошёлся по её плотно закрытым губам. — Это исключительно из-за тебя я начал физически чувствовать эти мерзкие, удушающие похотливые желания. Это из-за тебя я теперь практически полностью потерял покой и плохо сплю по ночам. Это из-за тебя я стал… Таким уязвимым. Ты всецело принадлежишь мне ещё со дня твоего рождения, Ламби. И поэтому я заставлю тебя сполна заплатить за это… — Что…? П-подождите… Давайте спокойно… Губы Нариндера с силой прижались к чужим, мгновенно останавливая абсолютно любой мысленный поток в их головах. Мордочка Овечки сразу же покрылась густым, пылающим румянцем, а пушистые ушки мелко затрепетали. Отпущенные в этот момент руки Пророка сразу же инстинктивно потянулись к чужой шее, но на неё легла лишь одна из них. Вторую руку Овечки на полпути резко перехватила сильная когтистая ладонь Нариндера. Он с силой прижал её маленькую ручонку прямо к своему слегка возбуждённому паху, заставляя отчётливо чувствовать своё величие даже сквозь жалкую ткань мантии Жнеца. Овечка слегка затряслась от нахлынувшего страха, но сладкое возбуждение при этом никуда не пропадало. Ощущение жаркого тепла чужого естества своей собственной ладонью, то, как оно постепенно разбухает от близости, было совершенно новым и сомнительным опытом для неопытного, растерянного Пророка. И лишь когда это дикое возбуждение начало окончательно побеждать девичий страх, её губы принялись двигаться более активно, а тело инстинктивно прижалось к нему сильнее… Нариндер резко, внезапно отстранился. Он как ни в чём не бывало принялся спокойно поднимать с сырой земли упавшие сухие ветки. Его коварный божественный разум с каждым часом всё лучше и лучше справлялся со сложными эмоциями и слабостями смертных. Ягнёнок так и замер на месте у дерева. Голова словно кружилась в густом тумане, а глаза мелкими тёмными бусинками недовольно и обиженно смотрели на ехидного, невозмутимого Кота. — Чего застыла? Ты разве сюда шла не за сухими ветками? — недовольно съязвил Нариндер, даже не глядя в её сторону. — Чёртов недопророк, давай уже, шевелись и помогай! Коротко похлопав себя ладошками по горящим щекам и кое-как взяв разбушевавшиеся эмоции под жёсткий контроль, Пророк послушно начал помогать ему собирать сучья. А после они вдвоём молча вернулись обратно к ночному костру под глубокую, триумфальную и истинно хищную улыбку Нариндера. Следующие два дня сложного похода прошли ничуть не менее напряжённо, чем самый первый. Днём их путь представлял собой сплошное кровавое месиво из гниющих монстров Старой Веры, а вот ночью… Ночью, стоило только уставшему Козлу крепко заснуть или ненадолго уйти поглубже в чащу за сухими сучьями, как беспардонный Кот принимался страстно приставать к неопытному телу Ягнёнка. Он неопытно, жадно дотрагивался до всей верхней части тела Пророка, крепко прижимаясь к нему всем своим существом и нагло давая почувствовать своё горячее тепло и набухающую плоть сквозь ткань алого руна, а также нежно, глубоко целовал и предупреждающе покусывал податливую кожу. Но стоило только Ягнёнку окончательно поддаться нахлынувшим эмоциям и начать активно отвечать на эти ласки, как абсолютно все эти действия со стороны Нариндера резко, хладнокровно обрывались, в очередной раз оставляя Овечку в глубоко смешанных, измождённых и совершенно непонятных для неё чувствах около костра. Но несмотря на все эти жестокие ментальные манипуляции, Нариндер до самого конца оставлял их ладони крепко переплетёнными вместе, благодаря чему они оба могли хотя бы молча наслаждаться чистым теплом друг друга в ночной тишине у огня. Ягнёнок облегчённо вздохнул, стоило им наконец-то втроём добраться до скрытого храма Хекат, ведь все эти изнурительные любовные издевательства со стороны Кота прямо сейчас наконец-то должны были закончиться. Троица воинов решительно прошла вперёд, переступая порог святилища. Перед ними открылся очередной длинный, полуразрушенный коридор, внутри которого отчётливо и удушающе чувствовался густой запах гнили чужой разлагающейся плоти и зловонных болот. А в самом центре огромного зала их уже ждала она. Хекат. Епископ Голода уже отчётливо почувствовала приближение заклятых врагов, и абсолютно все её безумные глаза были направлены лишь в их сторону. Но её физическое состояние… Оно было ничуть не лучше, чем у предыдущих израненных Епископов Старой Веры. С огромных лап гигантской жабы уже кусками начала сползать заживо гниющая кожа, оголяя белёсые кости, брюшина была полностью разодрана, и жутким шлейфом по каменному полу тянулись внутренние органы. Абсолютно весь древний храм был уродливо залит ошмётками её плоти и чёрной запекшейся кровью. Но в этот раз Пророк ничуть не дрогнул на месте. Он теперь слишком хорошо понимал: прямо сейчас необходимо абсолютно любым способом вытащить её чистую смертную суть из этого ада, чтобы наконец навсегда избавить сестру от этих кошмарных вековых страданий. Нариндер уже плавно приготовил к бою свою острую косу Жнеца, Козёл с тихим гулом трансформировал Фиолетовую Корону в массивную тяжёлую секиру, а Ягнёнок мгновенно превратил Красную Корону в верный смертоносный клинок. Троица Лидеров была наготове. Пророк рванул вперёд, молниеносно отбивая своим клинком множество длинных языков, покрытых ядовитой, обжигающей слюной, которые градом вырывались из разорванного тела гигантской жабы. Козёл и Нариндер слаженно оставались в самом тылу боя, бок о бок уничтожая огромных жаб-прихвостней, которые всеми силами пытались помешать Пророку пробиться к алтарю. Но тяжелейшие, сокрушительные прыжки обезумевшей Хекат то и дело сотрясали весь древний храм, отчаянно пытаясь сбить воинов с ног. — Уничтожу! Всех вас заживо порву на куски! — яростно, истошно вырывалось из огромного треугольного рта безумной Хекат, истекающей чёрной гнилью. Стоило ей совершить очередной мощный прыжок вперёд, уворачиваясь от тяжёлых ответных ударов клинка Ягнёнка, как от жуткой вибрации очередная массивная каменная плитка сорвалась с потолка и упала прямо на голову Козла. Его острая секира машинально была выпущена из лап в сторону, на лету снося голову маленькой нападавшей жабке, и мгновенно вернулась в форму Фиолетовой Короны, сиротливо застыв на полу. Сам же рогатый хозяин артефакта рухнул на колени, полностью оглушённый сильным ударом. Нариндер сразу же стремительно рванул к лежащему на плитах артефакту. Он взял Фиолетовую Корону в свои лапы и на какое-то мгновение замертво застыл на месте. Эта древняя Корона до сих пор оставалась намертво привязана только к Козлу. А потому, если он прямо сейчас бесшумно заберёт её себе и добьёт беззащитного рогатого соперника… Он мигом станет её новым, законным носителем. Навсегда освободится от ментальных цепей Пророка. Снова станет истинным, могущественным Божеством. Единственное око Фиолетовой Короны с жадным любопытством глядело на Кота в ответ. Глаза Нариндера хищно, безумно заблестели, в то время как Ягнёнок, из последних сил уворачиваясь от ядовитых языков Хекат, нервно и с замиранием сердца смотрел на него через весь зал. Но Нариндер вовсе не был глуп, а потому, преодолев секундное искушение, он решительно надел Фиолетовую Корону обратно на рогатую голову Козла и твёрдо подал ему руку помощи. — Я уже подумал, что ты нагло заберёшь её себе, — ехидно, прерывисто протянул Козёл, принимая от него помощь. — Я, по-твоему, безумный самоубийца? — грубо огрызнулся Нариндер. — С твоей Фиолетовой Короной я бы в нынешнем положении не успел отыскать даже самого первого последователя для набора сил, как разъярённый Ягнёнок мигом разорвал бы меня на куски. — А то! — ухмыльнулся рогатый воин. Козёл быстро поднялся на ноги, крепко ударяя своим кулаком о кулак Кота в знак боевого перемирия. Но прямо за их спинами внезапно послышался жуткий, оглушительный звук схлопывающейся огромной пасти. А когда они оба резко повернулись на шум, Ягнёнка на поле боя уже нигде не было. Моментальное, дикое понимание того, что эта гниющая тварь только что заживо сожрала их любимого Пророка, мигом до безумия разозлило обоих воинов. Их глаза одновременно налились недобрым, яростным багрянцем, а по щекам от колоссального напряжения начал ядовито капать тёмный божественный ихор. Как истинное высшее существо, Нариндер вскинул свободную руку и, мгновенно призвав из-под земли свои легендарные чёрные цепи Смерти, намертво сковал лапы гигантской жабы, с силой прижимая Хекат к каменному полу. В то время как Козёл, ведомый слепой яростью, в один мощный прыжок оказался прямо перед мордой Епископа Голода и своей тяжёлой секирой сокрушительно разрезал её огромное тело пополам, веером распыляя во все стороны густые капли чёрной крови и гнилой плоти. Из разорванного, брызжущего чёрной кровью тела гигантской жабы рывком вылетел Пророк, крепко держа в руках очищенное смертное тело Хекат. Он прижимал её бережно, изо всех сил к своей груди, пока сам при этом был едва-едва на ногах. Всё тело Ягнёнка было полностью покрыто едкой ядовитой слюной и жгучей желчью чужого желудка, отчего половина его лица, нежные руки и ноги были страшно проедены кислотой до самых костей. Маленькие копытца подкосились, пошатнулись, и Пророк обессиленно упал на колени, но даже в таком измождённом состоянии он упрямо продолжал защитнически прижимать Хекат к себе. Козёл и Нариндер мгновенно подошли ближе. Их глухой гнев на бывшее падшее божество от созерцания этих жутких ран стал лишь в сотни раз сильнее, а кулаки обоих воинов судорожно сжимались до белых костяшек. — Уголёк… Прошу тебя… Позаботься о ней… — на самом последнем, хриплом издыхании проблеял Ягнёнок, теряя сознание. Стоило только Козлу аккуратно забрать из его рук беззащитное смертное тело Хекат, как Пророк без чувств упал ниц прямо на залитые кровью плиты. Рогатый воин был готов прямо сейчас с яростью разорвать на куски уже мёртвую мерзкую жабу за то, что его любимый сахарок оказался в таком чудовищном виде, но он прекрасно понимал — всё это произошло лишь из-за слепого безумия падшего Епископа. — Что… Да что ты стоишь как вкопанный?! — яростно, безумно рявкнул Козёл на внезапно остолбеневшего от паники Кота. — Немедленно помоги ей! Быстрее! — Д-да… Ты прав… Нариндер дрожащими, ходящими ходуном руками торопливо приблизился к распростёртому телу Ягнёнка, мгновенно задействовав свою полученную силу демона-целителя и бережно исцеляя пострадавшую, обугленную плоть. Из-за того, что яд Хекат имел древнее божественное происхождение, израненное тело Пророка восстанавливалось с огромным трудом. Но как только тяжёлое дыхание Ягнёнка наконец-то стало гораздо более стабильным и ровным, Кот с колоссальным облегчением вздохнул, бережно беря хрупкое тельце на свои сильные руки. И в таком тяжёлом, звенящем ментальном напряжении, Козёл и Нариндер медленно направлялись на выход из полуразрушенного храма Земноводья, бережно неся в руках двух раненых, измождённых, но столь схожих в своей уязвимости девушек.