Способна ли Смерть заслужить второй шанс?

После затяжного ливня ночные тяжёлые тучи наконец полностью покинули поселение, и бескрайнее чёрное небо до самого горизонта усеяли мириады ярких, холодных звёзд. В лагере воцарилась звенящая ночная тишина, но для Нариндера эта космическая безмятежность обернулась сущим кошмаром. Первое время в этом злосчастном месте, повинуясь своей природной кошачьей натуре, Кот всегда спал невероятно крепко, сладко и беспробудно, не ведая тревог. Но в последнее время здоровый сон стал для него недосягаемым, и виной тому были Ягнёнок и затаившиеся в разуме призраки прошлого, которые с новой силой ожили после дневной встречи в лазарете. Стоило ему закрыть глаза в своём уединённом домике, как перед взором адским пламенем вспыхивали детальные воспоминания о той самой древней бойне, когда вся его божественная семья пошла против него одного. Но больнее всего Нариндера выжигало осознание одного страшного факта, который он упрямо пытался забыть: самым первым, кто тогда вскинул на него свою лапу, оскверняя братские узы, был именно Шамура. Епископ Мудрости, который любил его сильнее всех, первым нанёс удар. Тяжело дыша от нахлынувших воспоминаний, злой и взбудораженный Нариндер посреди ночи резко поднялся со своей постели. В его растревоженной голове моментально созрел тёмный, ядовитый план: Кот решительно вышел наружу на свежий воздух и направился прямиком к палатке Ягнёнка, страстно желая всласть помучить, поиздеваться и морально надавить (или получить тепло?) на Пророка, выместив на нем всю свою божественную злость. Но стоило ему бесшумной тенью миновать центральный алтарь, как сквозь ночную прохладу до его чутких кошачьих ушей внезапно донеслось знакомое, тихое блеяние. Звук доносился со стороны того самого далёкого уступа у поваленного бревна — места, с которого отныне и начались все его долгие бессонные ночи. Нариндер замер на месте, а его когти до боли сжались в ладонях от мгновенного, сокрушительного удара бешеной ревности. Кот сразу понял, что Ягнёнок снова там, на их порочном месте, и делит своё нежное тепло вовсе не с ним. Он грязно выругался сквозь зубы и поспешно скрылся обратно в своём доме, захлопнув дверь перед безучастным звёздным небом. И так продолжалось долгие несколько дней. Несколько бесконечных бессонных ночей и абсолютно рутинных, серых будней, наполненных обыденной земной работой, которая уже изрядно бесила Нариндера. Снова это проклятое ковыряние в сырой земле. Но в этот раз падший Бог делал это с особой, пугающей агрессией, яростно вонзая лопату и копая почву так злобно, словно перед ним были растерзанные тела его злейших врагов. И если раньше другие последователи могли хотя бы более-менее спокойно пройти рядом с вечно хмурым Котом, то сейчас любой неосторожный шаг в его сторону мог запросто оказаться последним. Его чёрная шерсть постоянно стояла дыбом, а острые когти были каждую секунду наготове, чтобы разорвать любого нарушителя покоя. И Ягнёнок как чуткий, проницательный Пророк просто физически не мог всего этого не заметить. Он в очередной раз быстро бегал по лагерю, собирая распустившиеся камелии для новых лечебных мазей. И несмотря на то, что его разум был целиком занят уходом за очнувшимся Шамурой в лазарете, его бдительный взор ни на мгновение не сходил с разъярённого падшего Божества. Но вопреки всей своей накопленной, клокочущей ненависти к этому миру и поселению, Нариндер так никого и не тронул, не ранил. Такое терпение грело душу Ягнёнку — он до самого конца, вопреки логике, продолжал верить, что Кот однажды всё-таки сможет отпустить прошлое и начать здесь чистую, новую жизнь. А потому, благополучно закончив свои утренние дела, Пророк под заливистый, звонкий трезвон своего золотого колокольчика воодушевленно направился то к местным мастерам, то к своему рогатому напарнику, что-то радостно и громко блея ему навстречу. Такой неистовый, суетливый шорох и бурная активность этого назойливого комка шерсти посреди площади не остались без должного кошачьего внимания. Нариндер от злости лишь ещё яростнее швырял семена в раскопанную землю, закапывая их настолько глубоко, что они явно теперь очень нескоро взойдут на этих грядках. И стоило Коту в порыве бешеной ревности и раздражения яростно бросить инструмент прямо в землю и решительно направиться прямиком к Пророку или его рогатой тени, чтобы наконец-то высказать в лицо всё, что он обо всём этом безумии думает, как его маршрут бесцеремонно прервали. Старший ученик Пророка, молодой серый волк, чьё дурацкое смертное имя Нариндер принципиально не хотел запоминать, медленно и уверенно подошёл к нему вплотную. — За вами прислал Пророк. Прошу, пройдемте со мной, — совершенно спокойно, без капли видимого страха проговорил волк. За всё это время он уже окончательно привык к вечному шипению и ядовитому тону бывшего Бога Смерти. — С чего это вдруг мне такая великая честь? — язвительно выдавил Нариндер, хмуро прищурив три алых глаза. Его чёрный хвост раздражённо и нервно задёргался из стороны в сторону. — А где шляется твоя глупая крольчиха? — Она сегодня отвечает за самых маленьких жителей, — вежливо пояснил ученик Пророка. — У влюблённой пары в поселении появилось яйцо, поэтому оно сейчас нуждаются в самом пристальном внимании. — Какая же примитивная смертная мерзость… — брезгливо фыркнул Кот. — Новая жизнь — это вовсе не мерзость. Но такому, как вы, этого, видимо, никогда не понять, — негромко парировал волк, стойко выдерживая его тяжёлый взгляд. — Но не будем об этом. Прошу, проследуйте к мастерской. — Мне не нужен провожатый, — злобно отрезал Нариндер. — Я и без твоих подсказок прекрасно знаю, куда мне идти. Проваливай с глаз, бестолковый смертный. Волк лишь тяжело, устало вздохнул. И так с этим упрямым Котом происходило абсолютно всегда. Не став больше тратить время на бессмысленные споры, старший ученик спокойно отправился в совершенно другую сторону, послушно возвращаясь к выполнению своих рутинных дел по присмотру за поселением. Нариндер же, внезапно заинтригованный этим странным вызовом Пророка, с явным интересом неторопливо отправился прямиком к мастерской. Около небольшого деревянного сооружения и просторного склада, где в поселении активно заготавливали брёвна и камень, а также бережно обрабатывали собранную паутину, хлопок, редкие кристаллы… уже вовсю стояли Ягнёнок и Козёл, что-то эмоционально и активно обсуждая между собой. Когда прямо перед ними на дорожке начала медленно появляться массивная, хмурая тень подошедшего Кота, они оба резко замолчали. Пророк аккуратно подтолкнул колючего напарника плечом в его сторону, заставляя рогатого воина первым встретить недовольного Нариндера. — А вот и наш любимый котёнок! — воодушевлённо, но при этом с лёгкой неприязнью начал Козёл, делая шаг вперёд. — Как бы лично мне этого ни хотелось, но у нас двоих есть для тебя подарок. — Подарок? — Нариндер от сильного недоумения широко открыл все три своих багряных глаза, замирая на месте. — Подношение, священная дань, наглый подкуп… Называй это как твоей кошачьей душе угодно, — вальяжно усмехнулся рогатый воин, скрестив руки на груди. В этот самый момент счастливый, сияющий Ягнёнок, который как раз успел быстро взять заготовленный свёрток из рук своего доверенного мастера, подошёл к Коту. Что-то радостно и тепло проблея от переполнявшей его гордости, он торжественно вручил тяжёлый свёрток в лапы Нариндеру. И тот с явным, загоревшимся кошачьим интересом бережно взял его в руки и сразу же начал поспешно раскрывать плотную ткань. Внутри оказалась великолепная, совершенно новая обсидиановая коса. Её длинное тёмное лезвие хищно поблёскивало в свете пасмурного дня, а на прочной рукояти были аккуратно и ювелирно выгравированы священные символы Красной Короны самим Пророком. Кот машинально сделал резкий, свистящий пробный взмах оружием в воздухе — от этого выверенного движения само пространство вокруг них словно на миг испуганно завибрировало от вернувшейся к нему божественной мощи. А после Нариндер крепко вложил косу в обе свои лапы, с глубоким, затаённым интересом разглядывая этот невероятный дар. — Слушай, сахарок, ты оказалась права. Ему действительно нравится, — по-дружески стыкуясь плечом о плечо к Ягнёнку, негромко проговорил Козёл. Тот лишь снова согласно проблеял в ответ. Козёл уверенно подошёл к Нариндеру вплотную, по-хозяйски хватая его за шиворот робы. — Ну что же, котёнок. За всё в этом суровом мире надо платить. Пошли, у нас прямо сейчас есть срочное задание от нашего Пророка. — С чего это вдруг я вообще должен… — хотел было яростно огрызнуться Нариндер, но Козёл лишь сильнее потянул его за шиворот в сторону выхода из поселения. Если бы не этот неожиданный подарок и мило улыбающийся паре воинов Ягнёнок, который активно махал им рукой на прощание, Кот бы уже прямо здесь с потрохами оторвал руку обнаглевшему Козлу. Но почему-то один лишь вид этой довольной овечьей мордашки сейчас вызывал какой-то странный, неведомый трепет в очерствевшем сердце падшего Бога. — Может, это внезапные проблемы со смертным сердцем? — недоумённо подумал про себя Нариндер. — Или я постепенно, шаг за шагом схожу с ума в этом проклятом дурдоме с пони и радугой? Но внезапный поход в тёмную чащу вместе с ненавистным Козлом быстро вернул Кота из тяжёлых дум в суровую реальность. Он молча и нервно шагал прямо за этим рогатым воином, злобно скалясь от его навязчивого сопровождения. Когда они отошли уже достаточно далеко в глубь дикой чащи, Нариндер всё-таки твёрдо решил удовлетворить своё нарастающее любопытство. — Ты затащил меня сюда, чтобы убить? — недовольно хмыкнул Кот, останавливаясь посреди лесной тропы. — Но даже не думай, что у тебя это легко выйдет, даже с твоей жалкой Короной. — Да я бы с огромной радостью в эту же секунду избавил этот мир от такой опухоли, как ты, — резко обернулся Козёл, мгновенно выставляя перед собой массивную фиолетовую секиру, в которую в одно мгновение превратилась его Корона. — Но у нас двоих сегодня совершенно другая задача. Секира плавно легла на его плечо, и рогатый воин протянул свой кулак. — Сах… Пророк нуждается в еретиках. Нужны те, кого мы безжалостно принесём в жертву бездне за этот амулет. — Что же, — неожиданно Кот ударил своим кулаком в ответ, скрепляя этот временный боевой союз. — Тогда давай хорошенько постараемся. — И это всё? — искренне удивился рогатый воин, прищурив глаза. — Больше никаких упреков и шипения с твоей стороны? — Ты слишком часто забываешь, кто я такой на самом деле, — Нариндер вальяжно закинул свою обсидиановую косу через плечо. — Я — истинный Жнец Смерти. И я безупречно выполняю свою работу по отлову чужих душ. В этом деле мне нет равных. — Ну что же, тогда покажи мне это на деле, жалкий котёнок! Если ты выследишь и отловишь еретика раньше меня, то я так и быть угощу тебя вечером пенным напитком. — Договорились, уголёчек. Тем временем Агнец был занят ничуть не меньше. Шамура за последние дни немного окреп, поэтому, бережно держа его под руку, Пророк водил бывшего Епископа весь остаток дня по поселению, помогая заново привыкнуть к пространству. Как высшее существо, паук даже в своём нынешнем состоянии с явным высокомерием любовался новым домом. Но его разум всё ещё оставался густо опутан туманом, поэтому во время частых приступов безумия он всё ещё искренне думал, что является Епископом этого места, и громко негодовал, куда внезапно пропали все его братья и сестра. Шамура неоднократно во всеуслышание возмущался скудностью и скромностью «его» поселения, отчего Агнец невольно ловил себя на мысли, что теперь прекрасно понимает, у кого именно Нариндер за долгие века научился вести себя так невыносимо высокомерно. Старший брат вещал в точности так же. Шамура мог размышлять вслух о былом величии Старой Веры, но через мгновение, внезапно запнувшись на полуслове, резко замолчать и начать заторможённо, пристально разглядывать стоящего рядом Агнца. — А разве мы вас всех не убили? — растерянно рассуждал Шамура, силясь поймать ускользающую мысль. — Или ты… ты тот самый Агнец из пророчества? Но Ягнёнок упрямо молчал. Объяснять расколотому божественному разуму всё заново в сотый раз не было абсолютно никакого смысла, а потому, терпеливо снося эти резкие замечания как учтивый и мудрый Пророк, он продолжал неторопливо вести Шамуру дальше по округе. В самом конце своего долгого пути они остановились у величественного центрального алтаря. Бывшее верховное божество с неподдельным, глубоким интересом всматривалось в массивное изголовье алтаря, слегка покосив свою расколотую голову набок и сильно прищурив туманные глаза. — А почему у моей статуи голова Агнца? — с глубоким, искренним интересом тихо спрашивал Шамура, всматриваясь в очертания алтаря. Но уже через короткое мгновение его затуманенное сознание на миг полностью вернулось в реальность, и он медленно опустил свой тяжёлый взгляд вниз, устремляя его прямо на второй, родственный алтарь рогатого воина. — Всё-таки твоя Тень пришла в этот мир, Агнец? Но надолго ли? — Надеюсь, что навсегда. Что он наконец-то признает свой настоящий дом в этом месте… — с тихой, затаённой печалью ментально ответил Ягнёнок прямо в голове Шамуры, сильнее сжимая его лапу. — Как новый Свет ты должна наставить эту Тень, — спокойно, без былого безумия пророкотал Епископ Мудрости. — Пророк способен лишь направить, дать честный выбор. Но вот пойдёт ли он по нему или всё же упрямо останется тонуть в своей бездне — решать, увы, не мне… — Ты сейчас рассуждаешь как обычный смертный философ, — Шамура слабо качнул расколотой головой. — В то время как поступки твои на этой поверхности громко говорят, что ты — истинный, великий Пастырь. Ягнёнок от этих неожиданных слов лишь искренне и тепло улыбнулся в ответ. Он бы никогда не поверил, что один из бывших грозных Епископов Старой Веры однажды скажет ему что-то настолько признательное и сильное. — Но вот вкус твой всё ещё вызывает у меня огромные сомнения, — внезапно с явной ноткой былой божественной брезгливости добавил Шамура, оглядывая скромные постройки лагеря. Ягнёнок лишь тяжело вздохнул на это до боли знакомое замечание. Но в ту же секунду услышав родной и любимый звон колокольчика, Агнец мгновенно растворился в искренней, тёплой улыбке. Его верный товарищ и Нариндер, полностью покрытые чужой тёмной кровью и остатками гнили лесных червей, уверенно шли прямиком к центру поселения, своим диким и свирепым видом пугая любого робкого жителя, кто решался на них глянуть. Козёл — хмурый и глубоко обиженный — первым порывисто подошёл к Пророку. — Да чтоб я хоть ещё раз в жизни пошёл с ним в совместный поход! Да ни за что на свете, сахарок! Ягнёнок с лёгким удивлением посмотрел на безумную, дико довольную мордашку Кота. Нариндер вальяжно, придерживая всего лишь одной лапой на широком плече, нес полуживого еретика, а в другой крепко держал опущенную к низу обсидиановую косу, с острого лезвия которой на землю всё ещё капала свежая багряная кровь. — Он… он… играет абсолютно нечестно! — яростно вырвалось из уст Козла, стоило Коту подойти к ним ближе. — Он со своей новой игрушкой рубил всех без разбору, безумно мчался вперёд и не давал мне даже близко подойти к кому-либо из живых! Пока сам лично не схватил этого дохляка! — Проигрывать в честном споре надо с достоинством, рогач! — ехидно и торжествующе протянул Нариндер, бесцеремонно спихивая стонущего пленника на руки Козлу. — Пожалуй, с меня на сегодня более чем достаточно этой грязной работы, да, Агнец? Я наконец могу пойти умыться, или мне прямо в таком виде ходить по твоему поселению? С лица Нариндера тонкими струйками стекала чужая алая кровь, а его хищный кошачий оскал от этого зрелища стал лишь ещё более яростным и пугающим. Ягнёнок понимающе кивнул головой, отправляя и верного, уставшего напарника, и ехидного Кота в сторону тёплой бани. А сам, резко взмахнув рукой, мигом испарил упавшего пленника в ментальный эфир Красной Короны для грядущей жертвы бездне. Шамура, пока ещё находясь в трезвом сознании, пристально и молча посмотрел вслед своему уходящему младшему брату. — Я вижу, ты нашёл своё законное место, братец, — негромко произнёс Шамура вслед уходящему Коту. — Я был рождён Жнецом, брат. Я им и останусь, — леденящим тоном отозвался Нариндер, даже не оборачиваясь. Козел лишь мельком посмотрел на Шамуру. На миг их взгляд соприкоснулись, но рогач быстро развернулся и направился вперед. На этом все окончательно разошлись. Уложив уставшего Шамуру на вечерний покой в лечебнице, Ягнёнок спокойно вернулся в свою личную палатку. Завтра Пророку предстоял по-настоящему тяжёлый день — необходимо было провести мрачный ритуал жертвоприношения и начать готовиться в очередной поход. А это всегда требовало колоссальных сил и ментальной энергии даже от юного Божества. Поэтому Агнец с удовольствием пользовался редким моментом ночного затишья. Достав небольшое зеркальце и удобную расчёску, он, под пристальный и немного скучающий взор Красной Короны, принялся не торопясь приводить свою шерсть на голове и теле в полный порядок. Алое руно и ошейник с бубенцом были аккуратно отложены в сторону, полностью оголяя приталенные, изящные формы Агнца. Он тщательно и подолгу прочёсывал каждый участок своей пушистой шерсти на теле — от головы до самой шеи, от ключиц и до поясницы. Его тонкие руки и аккуратные копытца были ей обделены, что несказанно радовало Ягнёнка, ведь ухода за телом и без того было достаточно. Красной Короне быстро наскучило следить за этим монотонным процессом. Артефакт мигом соскочил с его мохнатой головы и плавно левитировал наружу, улетая в свой небольшой уличный шатёр и наслаждаясь там привычным вековым одиночеством. Пророк на это лишь тихо хихикнул — он прекрасно знал, что подобные рутинные дела являются лишь смертной скукой для древнего магического артефакта. Именно поэтому Ягнёнок в свободное время часто читал самые разные старинные книги, свитки и научные труды, чтобы хоть как-то развлечь Корону и себя самого. Ягнёнок до сих пор был безмерно и искренне благодарен за это Крысау, который в своё время помог несчастному обучиться хоть какой-то базовой грамоте. А чтобы закрепить полученные знания и поделиться своими достижениями, юный Пророк каждую неделю преданно отправлял старому наставнику длинные письма и какие-то памятные безделушки из походов. Хоть крыс и жил совсем недалеко, у Пророка не всегда хватало времени лично бегать в его одинокую хижину на заранее проигрышную партию в игральные кости. Агнец уже дошёл до спины. Это была самая проблемная зона для расчёсывания, поэтому он невольно цокал языком, нервно стуча своим копытцем по полу. Без Короны, которая иногда послушно помогала своими теневыми отростками, было достаточно неудобно ухаживать за спиной. — Может, тебе помочь? Тошно на тебя смотреть! — прозвучал грубый кошачий голос у самого входа в палатку. Ягнёнок сразу же перепугался, непроизвольно кидая свою деревянную расчёску прямо в источник звука, от чего у двери мгновенно послышалось яростное кошачье шипение. В вечернее время паства никогда не беспокоила своего Пророка, а Козёл прекрасно знал о еженедельном уходе напарника и никогда не мешал. Поэтому Агнец сразу осознал, что только Нариндер может так бесцеремонно вторгаться в чужое личное пространство. А потому, мгновенно и густо смутившись, он поспешно схватил отложенное алое руно и начал судорожно прикрывать своё оголённое тело, неистово и сердито блея на незваного гостя. — Да не понимаю я тебя! Сколько можно?! — хватая за запястье Ягнёнка, прорычал Нариндер прямо ему в мордашку. — П-простите, я снова забыла… — сразу же испуганно отозвался разум Ягнёнка, стоило их коже соприкоснуться. — Но как долго вы уже тут находитесь? — Достаточно долго, чтобы в полной мере насладиться твоими формами, маленькое ничтожество, — хищно и надменно протянул Кот в сознании Ягнёнка. — Н-нариндер! — ещё сильнее смутился Агнец, тщетно пытаясь прикрыться руном. — Зачем вы здесь? Вы же не нарушили мой покой ради обычного, жалкого подглядывания? — О, а тут ты совершенно права… Я пришёл за своей заслуженной наградой. — Вы заключали пари с Козлом, а вовсе не со мной! Между прочим, я уже подарила вам обсидиановую косу за ваш неоспоримый труд. Вам этого всё ещё недостаточно? — Косу ты подарила за труд… А что ты подаришь мне за лично принесённого пленника? Ягнёнок лишь смущённо и беспомощно отвернул свою мордашку в сторону, пока тело Кота всё сильнее, требовательнее прижималось к его телу, крепко удерживая за запястье и глубоко впиваясь когтями в нежную кожу. Но уйти от этого тяжёлого взгляда не получилось — вторая свободная рука Нариндера грубо схватила Агнца за подбородок и повернула его мордашку обратно к себе. — Ну и что же… вы хотите…? — А ты сама догадайся. Его губы медленно потянулись к Агнцу, чтобы снова жадно получить это живое тепло. Чтобы привязать Пророка к себе ещё сильнее, заставляя безвольно плавиться от дикой страсти. Или всё-таки себя? Но маленькая свободная ручка Ягнёнка мигом прислонилась прямо к его губам, решительно останавливая это назревающее безумие. — П-прошу, простите… Тот поцелуй… Это всё… Всё это было огромной ошибкой… — Чего?! — три алых глаза Нариндера яростно расширились от шока. — Да как ты вообще смеешь, ничтожество?! Ты смеешь считать моё священное божественное благословение ошибкой?! — Не совсем так… Просто… Просто я вас совершенно не люблю… А вы не любите меня… Все эти смертные нежности изначально предназначены только для возлюбленных, — преодолевая внутреннюю дрожь, ментально проговорил Агнец. — А вы сейчас лишь упрямо пытаетесь посадить меня на свою новую цепь. Я не могу больше этого позволить. Прошу вас, просто уходите… — Это всё… Всё это тебе твой проклятый рогач внушил в твою пушистую голову?! — бешено, с удушающей ревностью в разуме прорычал взбешённый Кот. Нариндер мгновенно вспыхнул от бешеной ярости. Его острые когти в ту же секунду выпустились наружу, длинный чёрный хвост сердито заходил ходуном из стороны в сторону, а три глаза наполнились пугающим, потусторонним багрянцем. Чтобы хоть немного задобрить и успокоить разгневанное падшее Божество, Агнец сразу же, мягко поднёс свои тёплые руки прямо к его чувствительным ушам и начал нежно, аккуратно их чесать. Смертная кошачья натура Нариндера сразу же взяла верх над его божественной гордостью — Кот моментально затих в этих ласковых нежностях и невольно начал тихо, утробно мурлыкать. Пророк больше не боялся этой слепой ярости. Но ломать свою душу этими порочными, запретными ласками он больше не мог… Не хотел… Боялся привязаться? Полюбить своего бывшего палача? Снова стать уязвимым и зависимым от этой тёмной, порочной нежности? Агнец сейчас физически не мог честно ответить самому себе на все эти пугающие вопросы. Но проверять это на деле более категорически не хотелось. И все эти болезненные внутренние сомнения через тактильный контакт рук сразу же чутко уловил проницательный разум Нариндера. Резко придя в себя от этой ментальной вспышки чужих сомнений, Кот грубо и яростно откинул от своей головы руки Пророка. Что-то злобно прорычав себе под нос, тяжёлыми, размашистыми шагами он вышел прочь из палатки в ночную прохладу, оставляя растерянного Ягнёнка в очередных гнетущих думах посреди тишины. Нариндер шёл вперёд, упрямо не смотря по сторонам, в то время как его кулаки сжимались с такой безумной силой, что собственные когти до крови пробивали кожу ладоней. Но внезапный, звонкий звон колокольчика прямо посреди ночной площади заставил его резко остановиться. — О, а вот и ты, — с долей привычной неприязни начал Козёл, выходя навстречу из полумрака. — Я же обещал угостить тебя пенным за свой проигрыш в чаще. Ну что же, пошли в таверну, я сегодня буду твоим личным барменом. — Всё-таки я предпочитаю хорошее вино, — высокомерно процедил Кот сквозь зубы. Ему сейчас до судорог хотелось хоть как-то отвлечься от недавнего, болезненного отказа Овечки. — Охохо, а вы у нас, оказывается, изысканный гурман? — ехидно хмыкнул рогатый воин, вскинув бровь. — Замолкни уже и просто пошли, — раздражённо отрезал Нариндер, ускоряя шаг. Оба направились в местную таверну. Чтобы затяжной ливень или сильный ветер никогда не мешали последователям комфортно отдыхать в их законные часы покоя или во время шумных праздников, это место в своё время необходимо было основательно улучшить. Так вокруг навеса были возведены прочные деревянные стены, а внутри дополнительно установлены новые развлекательные приблуды для азартных игр. Сейчас таверна была совершенно пуста, уставшая паства уже давно находилась в своих домах. Но помимо этого, выпивать жителям разрешалось далеко не каждый день. Для расцвета и благополучия поселения Пророку всегда были нужны только осознанные, трезвые и работящие руки, а вовсе не ленивые шулеры и пьяницы. Но мастеровитые, грубые руки Козла прекрасно знали, как правильно работать с любыми напитками. Несмотря на свою личную любовь к алкоголю, он сам никогда им не злоупотреблял в будни, твёрдо считая, что трезвым он приносит намного больше реальной пользы любимому Ягнёнку. И именно поэтому во время редких праздников он уже ни в чём себе не отказывал. Налив Нариндеру бокал крепкого вина, а себе — любимое хмельное, они оба присели за барную стойку, молча наслаждаясь терпким вкусом. Кот сразу же глубоко впал в свои тяжёлые, мрачные думы, но его аристократические божественные манеры при этом оставались безупречны. Одной рукой он слегка взболтал тёмную жидкость в бокале, плавно поднёс его к носу и чутко оценил этот глубокий запах. А после начал неторопливо наслаждаться вином маленькими, аккуратными глотками. — Чёртов эстет, — снова мысленно хмыкнул про себя Козёл, наблюдая за этими изящными движениями. Но хмурый, злой и взъерошенный взгляд Нариндера, устремлённый куда-то в пустоту перед собой, говорил сейчас о многом. Козёл, обладая врождённой воинской проницательностью, сразу осознал, что этого высокомерного гордеца недавно кто-то знатно опустил с небес на землю. — Тебя что, наконец-то отшил Ягнёнок? — сквозь лёгкий, издевательский смешок спросил Козёл. — С чего это ты сделал такие идиотские выводы, рогач?! — яростно огрызнулся Кот, от резкого движения чуть не разбив тонкий стеклянный бокал в своей лапе. — Да ладно тебе, на твоей морде абсолютно всё написано! — Козёл уже совершенно не сдерживал свой громкий, злорадный смех, запрокинув голову. — Наконец-то у неё взял верх холодный разум! От такой поразительной, точной проницательности соперника Нариндер окончательно вскипел. Все три его округлившихся глаза в ту же секунду наполнились недобрым, потусторонним багрянцем. Не выдержав этого издевательства, Кот резко, грубо пихнул собутыльника в грудь, от чего рогатый воин, потеряв равновесие, с грохотом свалился со стула прямо на деревянный пол таверны. Но даже этот яростный жест ни капли не успокоил Козла — он, лёжа на спине, всё так же заливисто и победоносно насмехался над поверженным Богом Смерти. — Великому Богу Смерти нагло отказали! — никак не унимался Козёл, надрывая живот от смеха. — Вот умора. Всё моё долгое терпение твоей наглой тушки в лагере всё-таки оправдалось. А все твои хвалёные манипуляции оказались на деле лишь глупым детским лепетом! — Можешь говорить и злорадствовать сколько тебе угодно, — Нариндер резко навис над лежащим на полу рогатым воином, хищно оскалив клыки. — Но это ещё далеко не конец. Ягнёнок принадлежит только мне! Предназначен древним пророчеством. Он мой всей своей душой и всем телом по праву первой пролитой крови! — Я смотрю, ты от злости уже окончательно сошёл с ума, — уже совершенно серьёзно, мгновенно оборвав смех, ответил Козёл. Он уверенно перехватил тяжёлый взгляд соперника. — Какое ещё пророчество? Какая, к чёрту, кровь? Ты больше не Бог, прими это наконец. Ты теперь всего лишь рядовой последователь того, кого сам когда-то нагло использовал и предал. — Еще посмотрим, рогач… Ещё посмотрим… — зловеще прошипел Нариндер. Опустошив одним резким залпом свой бокал, Нариндер стремительно отправился к выходу, направляясь к себе в дом. Хотя вино и было, по его скромному божественному мнению, недостаточно выдержанным и слегка кисловатым, но для смертного тела оно всё равно оказалось вполне терпимым, приятно обжигая горло. Козёл медленно поднялся с деревянного пола, отряхнул руно и с неожиданной, глубинно скрытой ноткой искреннего сочувствия молча глядел в спину уходящего чёрного Кота. — Неужели этот идиот так навсегда и останется тонуть в своей бездне эгоизма? — тяжело подумал про себя рогатый воин, помня слова Судьи. — Ягнёнок ведь этого не переживёт… Но, молча допив свой захмелевший напиток до самого дна, Козёл затушил огни в таверне и отправился в свою палатку на долгожданный ночной отдых. Настало солнечное и приятное утро. Яркое солнце приветливо освещало всю поляну поселения и искренне радовало глаз после затяжных серых дождей. Воодушевлённый Ягнёнок снова поднялся раньше всех — ему больше не нужно было много времени, чтобы полностью выспаться после становления Божеством. Да и старая привычка подскакивать с самыми первыми лучами солнца и бежать со всех ног в новое место, спасаясь от вечной погони кровожадных фанатиков, дала свои плоды. Ягнёнок спокойно вышел из своей палатки и отправился в баню, наслаждаясь чистой прохладной водой, как и каждое утро. Но после водных процедур он всегда неизменно возвращался к своему жилищу, терпеливо ожидая своего Уголька. А тот вскоре, точно по часам, каждое утро выходил наружу, привычно махая ему рукой. И этим прекрасным, тёплым утром они в очередной раз дружно отправились на ежедневную утреннюю проповедь, после которой было необходимо провести священный ритуал. Нариндер, ведомый своим глухим, яростным раздражением, всё же покорно пошёл прямо к храму на громкий, заливистый зов утреннего колокола. Уже внутри помещения он намеренно остался стоять поодаль, скрывшись в густой прохладной тени массивной колонны. Кот совершенно не собирался слушать очередное бессмысленное овечье блеяние с трибуны, но зато с глубоким, затаённым интересом ожидал грядущий мрачный ритуал. И стоило Пророку закончить свою речь, как вся многочисленная паства мгновенно собралась в единый плотный круг, освободив самый центр. Одним повелительным движением руки Ягнёнка из багрово-красного эфира прямо на деревянный пол был призван связанный еретик. На шее пленника уже был надет тот самый амулет солнца от Судьи, а его безумные глаза кровожадно и дико оглядывали всех собравшихся вокруг существ. Козёл подошел ближе к Ягнёнку, крепко взяв его за руку. Глаза обоих Лидеров мгновенно наполнились густым красным маревом, а с их губ пронёсся беззвучный шёпот. Они синхронно произносили древние ритуальные слова на давно забытой латыни, призывая грозного демона бездны. И он услышал их. — Душа за душу, — зловеще пророкотал демонический голос, от которого ощутимо содрогнулись деревянные стены храма. Почувствовав живое подношение, пол прямо в центре зала с грохотом треснул пополам. Из бездонной чернильной щели мгновенно вырвались острые чёрные щупальца; они в ту же секунду уволокли связанного еретика в бездну, окончательно совершая сделку. Через мгновение ненасытная бездна с силой вытолкнула обратно на поверхность воина в белой мантии с камелией на груди и посохом солнца в руке, который до сих пор яростно отбивался в ответ от невидимых цепей. Он выглядел измождённым, словно всё это долгое время тонул в бесконечном, удушающем посмертном кошмаре. Через мгновение всё окончательно стихло. Кот бешено оборачивался вокруг себя, совершенно не понимая, что происходит, и яростно, предупреждающе шипя на плотно окруживших его смертных. — Мастер! Аим! — резко вертя головой в полной панике, закричал Баал. — Где… Где я…? Здесь всё так невыносимо ярко... Здесь столько чужих существ... Нариндер лишь сильнее сжал руки на груди. Он так долго ждал возвращения своих верных слуг из вековой бездны, но почему-то прямо сейчас от вида одного из них его кошачье сердце совершенно не трепетало от долгожданной радости. А наоборот… Падший Бог отчётливо чувствовал внутри себя что-то совсем иное. Очередное болезненное напоминание о своих вековых ошибках? Но стоило небольшой пушистой тени Ягнёнка подойти ближе к опешившему чёрному Коту, как тот молниеносно развернулся всем телом, дико скалясь от накопившейся ненависти. — Ты! Чёртов Ягнёнок! Даже не смей ко мне подходить! Но Ягнёнок лишь скромно, мягко улыбнулся в ответ, совершенно не останавливая свой спокойный шаг. Баал от страха уже зажмурил глаза, мысленно ожидая очередной подлый, смертельный удар Короны, но вместо этого маленькое по сравнению с ним существо лишь нежно и крепко его обняло. — Не переживай, теперь ты в полной безопасности… — тихо послышался в растерянном разуме Баала тёплый, милосердный голос Ягнёнка. От этого неожиданного ментального тепла измождённый чёрный Кот в белой мантии лишь испуганно содрогнулся всем телом и сразу же принялся панически вырываться из этих объятий. Тогда Ягнёнок подозвал к себе доверенную серую крольчиху с красными узорами на голове. Ягнёнок спокойно что-то проблеял ей, взяв за лапу, и та весело покивала головой в знак полного согласия. Баал лишь сильнее напрягся, совершенно не понимая, что происходит. Но сильная лапа Ягнёнка на секунду крепко схватила его за запястье, открывая короткий ментальный мост. — Это Анти. Она будет за тебя отвечать в этом поселении. Но помни, Баал. Если хоть один волосок упадёт с её головы или с голов моей паствы, ты никогда в жизни больше не увидишь своего брата… Будь послушным котёнком. Голос Ягнёнка в сознании Баала был строгим и властным, как и подобает истинному Пророку, но его внешний физический взгляд при этом оставался абсолютно безобидным и нежным. Такой разительный контраст лишь ещё сильнее обезоружил измождённого воина. Но он лишь послушно, заторможённо кивнул головой в ответ. Надежда на то, что он снова сможет увидеть брата Аима, была сейчас гораздо выше его былой гордости. Тогда крольчиха беззаботно взяла Баала за руку и повела на выход из храма, сквозь медленно расходящуюся толпу паствы, задорно обещая показать ему абсолютно всё вокруг. И лишь у самого выхода из здания взгляды раздражённого, прячущегося за колонной Нариндера и уходящего Баала на одно короткое мгновение встретились. — М-мастер…? — с робкой, отчаянной надеждой внезапно воскликнул Баал, заметив знакомый силуэт. Но Нариндер абсолютно ничего не ответил своему первому слуге, лишь с глубоким отвращением и уязвлённой гордостью отворачивая свой взор в сторону. Тогда взгляд старшего близнеца опустошённо опустился вниз, пока Анти беззаботно волокла его тело куда-то вперед, на выход. И когда вся паства наконец окончательно разошлась по своим делам, оба Лидера неторопливо подошли к замершему, предельно напряжённому Нариндеру. — Более жестокой и мерзкой картины я в своей жизни ещё не видел. Какой же ты всё-таки бесчувственный, — брезгливо процедил Козёл, недовольно подбоченившись. — С вами всё хорошо…? — ласково и тихо спросил Ягнёнок, бережно положив свою мягкую руку на высокое плечо Нариндера. — Да что вам обоим вообще от меня нужно?! — бешено взревел Кот, грубо и резко сбивая с себя её тёплую ладонь. — Лучше думайте о деле, бездари! Разве нам не пора прямо сейчас выдвигаться в поход за Лешим?! — Воу, погоди, нам? Ты серьёзно собираешься идти воевать с нами в таком невменяемом состоянии? — искренне удивился Козёл, вскинув бровь. — Я. Иду. С Вами, — яростно процедил Кот сквозь зубы. — Без моего чутья вы будете в очередной раз бесконечно блуждать по кругу в этих проклятых чащах! Ягнёнок лишь спокойно кивнул головой в знак полного согласия. Нариндер действительно был полезным союзником в походах, и никто из Лидеров спорить с этим очевидным фактом не мог. Да и к тому же Ягнёнок прекрасно понимал, что именно на поле боя Кот сможет выместить весь свой накопившийся гнев после вчерашнего ночного отказа. Поэтому троица без лишних слов начала спешно собираться в путь. Взяв свою новую обсидиановую косу и мгновенно преобразовав собственное тело в кругу демонов, Нариндер был полностью готов к резне. А два пушистых Лидера уже бдительно ждали его на самом краю поселения. Когда они уходили, всю троицу — Нариндера, Ягнёнка и Козла — на самом краю поселения молча провожал строгий, но при этом полный искренней надежды взгляд Шамуры, который тихо созерцал их сборы со стороны. Он уже достаточно окреп, поэтому смело и спокойно гулял по поселению под присмотром волка-ученика. Козёл в очередной раз посмотрел огромному пауку прямо в глаза, но теперь уже совершенно без прежнего страха из прошлого. Бывший Епископ Мудрости слабо, понимающе улыбнулся ему, и рогатый воин, поспешно отворачиваясь от нахлынувшего смущения, на миг улыбнулся ему в ответ. Троица смело вступила в очередной раз на тропы чащи. Зелёные черви теперь стали лишь безумнее, полностью покрытые своей же собственной гнилью от разрушения тел. Они были словно ходячие мертвецы, которые заторможённо восстали после своей гибели в прошлых походах Пророка. У кого-то не было глаз, у кого-то было растерзано тело, а у кого-то оставалась лишь половина туловища. Каждое передвижение червей сопровождалось хлюпаньем их собственной, ещё невысохшей крови, а подгнившие части плоти легко отрывались об первые попавшиеся лесные веточки. От этой жуткой картины Пророк лишь снова скрючился. Ему всегда было искренне жаль этих еретиков, но он никак не мог им помочь, и смерть, как раньше свято считало юное Божество, должна была спасти их израненные души от зла. Но даже смерть не стала для них долгожданным спасением. Поэтому сейчас было жизненно необходимо наконец исправить свои собственные ошибки. Нариндер же, как истинный Жнец Смерти, мгновенно преобразился на тропинках чащи. На его бледном лице снова проступила безумная, хищная улыбка, которая желала лишь свежей крови. Он яростно бежал вперёд, разрубая любого монстра на своём пути обсидиановой косой и разбрызгивая кровь широким веером, густо попадая и на своё лицо. Козёл лишь с недовольством и скрытым уважением смотрел ему в спину, ведь ему самому в авангарде не доставалось ни капли работы. Лишь Ягнёнок легко успевал за его быстрыми и яростными движениями, бок о бок разрывая врагов лёгким клинком и даруя им наконец вечный, заслуженный покой. И их слаженная совместная работа вызвала у Козла сейчас далеко не жгучую ревность, как было ранее, а какую-то глубокую гордость за своего ученика. Рогатый воин отчётливо помнил, как слаб и испуган был Ягнёнок при их первой встрече, и каким великим Богом он стал сейчас. Но одно в этом мире оставалось неизменным — глубокая вера Ягнёнка в Козла оставалась такой же нерушимой, как и в первый день их встречи, лишь постепенно усиливаясь изо дня в день. И это осознание приятно грело израненную душу сурового воина. Но врагов вокруг совершенно не становилось меньше, а наоборот — из тёмных глубин чащи, как будто настойчивые мотыльки на яркий свет, со всех сторон собирались всё более мощные и агрессивные твари. Поэтому троице приходилось размахивать багровым клинком, фиолетовой секирой и обсидиановой косой ещё сильнее, быстрее и слаженнее. И лишь под самый конец дня, когда они стояли посреди притихшей чащи, тяжело запыхавшиеся и окровавленные с головы до пят чужой кровью, яростная волна монстров наконец окончательно стихла. Они смогли наконец-то устроить временный привал. Под раскидистым вековым деревом был быстро разведён небольшой, уютно потрескивающий костёр. Нариндер выполнял свои боевые обязанности целителя идеально, быстро избавляя тела воинов от всех полученных ссадин, глубоких порезов и царапин. А после завершения работы Кот молча сел поодаль у костра, угрюмо обхватив свои колени лапами. Его взгляд был заторможённым и туманным от нахлынувших дум. И это гнетущее состояние падшего Бога, конечно же, не могло остаться незамеченным со стороны чуткого Пророка. Ягнёнок тихо подозвал к себе Козла и, сунув ему в руку горсть сытного вяленого мяса из запасов, настойчиво подтолкнул рогатого напарника в сторону Кота, беззвучно прося поговорить с ним как воин с воином. Но рогатый Лидер, лениво жуя свой сухой паёк, лишь тихо брыкался от смущения и упрямо отбивался лапами, сердито напоминая напарнику, что этот упёртый Кот всё равно никогда в жизни никого не слушает. — Да хватит вам там обо мне шептаться! — уже окончательно не выдержал Нариндер, слегка подёргивая своими чуткими ушками. Козёл и Ягнёнок сразу же замолчали. Пророк скромно, манящим жестом подозвал Кот к ним ближе, и, к огромному удивлению обоих Лидеров, тот послушно направился к ним навстречу. Ягнёнок расслабленно опустился на траву перед костром, удобно облокачиваясь спиной о массивный ствол дерева, а Козёл, продолжая неторопливо жевать мясо, без лишних слов лёг головой прямо на его колени. Одну руку Агнец ласково положил на колючую макушку рогатого напарника, нежно поглаживая его шерсть между рожек, а другую свободную ладонь гостеприимно раскрыл для Нариндера, предлагая сесть с другой стороны и протягивая ему новые аппетитные кусочки вяленого мяса. Кот молча сел рядом и устало облокотился о плечо своего Пророка, спокойно наслаждаясь предложенной едой, пока сам Ягнёнок тихо перекусывал сочными лесными ягодами. — Вы готовы наконец со мной искренне поговорить? — мягко, мысленно начал Ягнёнок, от соприкосновение их плеч. — Можете совершенно не волноваться, Уголёк уже почти уснул и точно не почувствует наш разговор. — Мне не о чем с тобой разговаривать, недопророк, — мысленно, с привычным высокомерием ответил Нариндер. — Я же вижу вас насквозь! Мой великий и прекрасный покровитель… Прошу вас, поведайте мне о ваших тяжёлых думах… — Ты ещё и смеешь открыто надо мной издеваться?! — вскипел Кот, и по связи прошёл импульс обжигающей злости. — После своего мерзкого ночного отказа? Это невероятно унизительно! — Простите меня. Я искренне не хотела ничем задеть вас, — с виной отозвался разум Ягнёнка. — Я бы всем сердцем хотела, чтобы мы стали настоящими, близкими товарищами и друзьями. Поэтому прошу вас, скажите, что с вами на самом деле случилось сегодня в храме? Нариндер лишь увел свой взгляд в сторону, словано борясь самим с собой. И после долгого, заторможённого молчания, с трудом переступая через гордость, ментально выдавил ответ: — Я… Я… Неужели я испугался? Ведь я теперь всего лишь жалкий последователь своего же собственного врага. А Баал и Аим… Они теперь лишь живое, вечное напоминание нашего общего краха? — Но это же совершенно не так, дорогой Нариндер! — ласково возразил ментальный голос Ягнёнка. — Вы всё ещё — наш великий Жнец Смерти. Всё ещё истинное высшее существо. А ваши котята… Они до сих пор искренне, беззаветно вам преданы и очень сильно ждут своего Мастера. Прошу вас, не отталкивайте их от себя. Вы же сами хотели их вернуть. — Да, хотел… — тихо и опустошённо признал Кот. На этом разум Нариндера замолчал. Слова Ягнёнка прозвучали в его голове как искреннее, долгожданное признание его былого величия. И это странно грело израненную душу тирана — точно так же, как приятно согревало физическое тепло чужого плеча. От нахлынувшего спокойствия Кот быстро, незаметно для самого себя наконец-то задремал. Ягнёнок же, всё ещё ласково поглаживая спящего на коленях Козла, аккуратно приобнял за плечи и утомлённого Кота, отчего тот лишь слегка, едва заметно улыбнулся во сне. В подобные редкие моменты ночного затишья Пророк ни капли не жалел о своём когда-то сделанном милосердном выборе на поле боя. Остальные несколько дней похода полностью слились для них в одно сплошное, изнурительное марево из чужой гнилой крови и разорванной плоти червей. Троица воинов постепенно, но верно подбиралась всё ближе к главному храму Лешего. И чем ближе они подходили к своей заветной цели, тем сильнее вокруг испуганно тряслась сырая земля от удушающей, неподъёмной тяжести затаившегося внутри полуживого Епископа. Нариндер чётко и верно вёл двух пушистых Лидеров к Лешему. Но если раньше он бы без лишних раздумий яростно рванул вперёд и лично бы придушил своего несносного младшего братца, то после недавней тяжёлой встречи с Шамурой в лазарете он начал глубоко сомневаться. Впервые в своей вековой жизни по-настоящему сомневаться в правильности былых жестоких поступков. Но недавнее тактильное тепло его Пророка у ночного костра подарило тирану долгожданный душевный покой. Поэтому холодный, расчётливый и безумный разум Жнеца снова вернулся на своё законное место, больше никак не мешая своему Лидеру. Они наконец уверенно вошли в зловещий храм. Длинный, тёмный и сырой каменный проход встречал своих незваных гостей обваливающейся от старости плиткой и повсюду гниющей болотной травой. И когда троица воинов благополучно дошла до самого центра огромного зала, их встретил исполинский, заживо разлагающийся Леший. Половина его массивной головы была уродливо откушена, откуда мерзко виднелась часть розовых и окровавленных мозговых извилин. Вся остальная половина лица была небрежно и грязно обмотана старыми тряпицами, а гигантское кольчатое тело шерстяного червя медленно и мучительно разлагалось прямо на глазах. Ягнёнка мгновенно захватила невероятная, обжигающая злоба. Ведь именно Леший в их прошлую роковую встречу в храме первым так жестоко откромсал зубами всю нижнюю половину его тела. Именно из-за этого позорного поражения бывший покровитель Нариндер тогда устроил Сосуду те самые кошмарные, бесконечные наказания в Небытии через лезвия Аима. И прямо сейчас Ягнёнок отчаянно хотел показать обоим своим союзникам, насколько сильно он вырос и стал могущественнее с тех пор. Да и сам исполинский червь, бешено бурча под нос дикие нечленораздельные звуки, стал из-за гниения намного агрессивнее и опаснее, чем раньше. Козёл и Нариндер уже синхронно приготовили своё оружие и сделали решительный шаг вперёд, готовые к совместной атаке, но Ягнёнок властно протянул ладонь в сторону, твёрдо показывая напарникам, что сейчас он полностью справится сам. Тяжёлая фиолетовая секира Козла мгновенно послушно вернулась Короной обратно на его колючую макушку, а сам рогатый воин мигом расслабленно присел прямо на сырой каменистый пол храма. Он вальяжно опёрся подбородком на кулак и оценивающе, как истинный гордый наставник, принялся внимательно наблюдать за каждым маневром Ягнёнка. Кот посмотрел на такое наглое поведение рогатого война с глубоким негодованием, но перечить воле Пророка не стал — и точно так же хмуро присел на пол. Но его тяжёлый взгляд, помимо жгучего интереса и холодного оценивания, включал в себя ещё и сильное, удушающее раздражение от этой демонстрации чужого триумфа. Ягнёнок мигом преобразовал Красную Корону в лёгкий багровый клинок. Исполинский червь даже не успел как-то отреагировать на появление незваных гостей, как яростный клинок Пророка мигом полетел прямо в его оставшийся целый глаз. А потом ещё и ещё… Ягнёнок прямо на безумном бегу непрестанно обстреливал своего врага вылетающими клинками, совершая стремительные тяжёлые удары. Он стал невероятно быстрым, ловким и метким, а его собственные глаза в этот момент замерцали недобрым, грозным огнём. Полностью ослепшее чудовище от дикой боли начало беспорядочно и бешено бить своим кольчатым хвостом по каменному полу — от этих сокрушительных ударов стены храма трескались пополам, а огромные коричневые шипы прорывались из-под земли в самые разные стороны. Но Ягнёнок плавно и грациозно уворачивался от любого летящего удара. Он уже уверенно перешёл на мощные боевые проклятия, безжалостно опаляя разлагающуюся тушку Лешего яростным пламенем. Но стоило острым шипам из-под земли прорасти достаточно далеко в сторону сидящих на полу союзников, как Ягнёнок, не прерывая боевого танца, на миг призывал сокрушающую секиру и яростно кидал её в сторону, с хрустом разбивая каменные шипы в мелкие щепки и полностью защищая тыл. От таких мгновенных тактических решений Козёл победно и громко хлопал в ладоши, а Нариндер лишь скупо, хмуро вздыхал. Но его чёрный кошачий хвост при этом победно вилял в разные стороны от глубокой, невольной гордости за своего Ягнёнка. И стоило гигантскому червю высоко подпрыгнуть вверх, чтобы со всей дури зарыться обратно в землю, как Ягнёнок, который оказался ровно под ним, одним сильным, сокрушительным рывком прошёл насквозь червя. От этого мощного выпада всё кольчатое тело монстра с хрустом лопнуло пополам, а тёмная кровь густо окрасила весь заброшенный храм. И пока Пророк наэлектризованной молнией проходил насквозь, он ловко выхватил из разорванной плоти маленькую смертную и увесистую тушку Лешего, после чего плавно и грациозно приземлился на ноги прямо перед своими союзниками. Козёл сразу же победоносно поднялся с пола и, по-хозяйски положив руку на плечо Пророка, принялся авторитетно критиковать его мелкие боевые недочёты. Ягнёнок от такой несправедливости лишь нервно топал своим копытцем по камням и забавно надул губки. И от этой невероятно милой картины Нариндер, сам того не ожидая, невольно по-доброму усмехнулся.   — И когда только меня начала искренне умилять подобная картина? — резко, испуганно останавливал себя Нариндер в мыслях, мгновенно стирая тёплую улыбку со своего лица. — Неужели этот жалкий комок шерсти уже намертво заразил меня всей своей глупой смертной мягкостью? Но стоило Коту отвлечься на свои панические внутренние думы, как его задорно и громко подозвал Козёл. В ту же секунду все четверо воинов плавно растворились в багровом эфире Красной Короны, триумфально возвращаясь обратно в родное поселение. В то время как осквернённый храм за их спинами начал стремительно, с грохотом разрушаться до самого основания, навсегда стирая с лица этого мира последнее напоминание о грозном Епископе Лешем.