Враги/возлюбленные

«даже самые заклятые враги, нередко становятся самыми лучшими друзьями, а порой даже чем-то большим...» Чушь какая-то. В ту бессонную ночь тихие, но уверенные шаги эхом отдавались по коридорам Хогвартса. По хорошему, спутником Гарри Поттера должна была быть сильная усталость, навалившаяся за день, словно тяжелая ноша, клонящая в сон с неимоверной силой. Сегодня, он лег как всегда, с мыслями, которые давно уже были готовы ко сну. В висках звенит приглушенная усталость, руки тяжелеют, каждое движение даётся с усилием, будто воздух стал гуще. Но бессонница, все же, настигла его. Не с шумом, не резко, она подкрадывалась, будто хищник к добыче, разрывая былое утомление в клочья. Мысли, казалось бы малоподвижные, теперь начинают шевелиться в темноте; один образ рождает другой, и они растут, как тени отдаленных фонарей. Часы на тумбочке показывают время, которое потеряло важность для Гарри; цифры будто бы смеются над своей ненужностью. Он поворачивается, пытаясь найти удобную позу, пытаясь окончательно расслабиться. Но его мысли, и настырное, бессонное "что если" сильнее его самого. И, наконец, он встал с постели. Движение — малейшее сопротивление тянучей апатии и уже легче. Прохлада паркета под босыми ступнями будто промывает разум. В следующее мгновение дверь из спальни Гриффиндор тихо, почти бесшумно приоткрылась; главное — не разбудить остальных, и не привлечь к себе внимание. И вот сейчас он шляется по пустым, молчаливым коридорам, напоминающими величественные галереи готического замка. Безэмоциональный взгляд устремлен в окно. Туманная ночь за ним не требовала разговоров. Она предлагала пространство для мыслей, забытых воспоминаний и неожиданных открытий. Тишина и ночной покой медленно затягивали Поттера в глубины своего разума, в когда-то давно сказанные фразы, прочитанные строки из книг, случайно услышанный диалог... «враги могут стать друзьями, или даже большим» Гарри никогда не воспринимал таковую позицию всерьёз. Он видел это как бред, придуманный чтобы залечить себя, мол все наладится, все будет хорошо. Как можно любить того, кто ненавидит тебя? Кто подкалывает, издевается, унижает.. Гарри был уверен — это невозможно. До одного момента. Пока он не поступил в Хогвартс. Пока не встретил его. Сначала это была только ненависть по привычке — холодные слова в пустых коридорах, броские взгляды через переполненные залы, чувство, что дыхание другого постоянно мешает. Но с каждым случайным прикосновением, каждым долгим молчанием за закрытой дверью границы смягчались. Этот острый, расчётливый взгляд его серых глаз был для Поттера как главным страхом, так и тем, без чего ему становилось труднее дышать. Его голос заставлял сердце темноволосого биться чаще не только от тревоги, а от чего то еще. Чему Гарри пока не решался дать названия. Его тянуло к Драко Малфою с той же непреодолимой силой, с какой магнит притягивает металл — сначала невнятно, раздражающе, затем все яснее, до дрожи в пальцах. Их взгляды задерживались друг на друге дольше обычного, мимолетные, случайные касания, стали привычным для каждого нового дня. Гарри удивлялся собственной беспомощности — он видел в Драко не только врага, но и человека, с такими же страхами и ломкими надеждами; это открытие делало притяжение все сильнее. Каждый вечер, перед сном Поттер представлял лицо Малфоя, вспоминал его саркастическую улыбку, его надменный взгляд. И без этого Гарри, теперь уже, не мог полноценно жить. Их встречи, пусть даже случайные, стали для него кислородом. (Смотри на меня почаще) ... Резкий оклик и ритмичный, знакомый звук шагов вывели Гарри из тягостных раздумий, разрезав тишину ночного коридора. Он повернул голову, и увидел силуэт в длинном плаще, контуры которого едва угадывались при свете тусклого фонаря. Драко стоял в нескольких метрах, плечи напряжены, взгляд холодный, но заинтересованный. Сердце Поттера непроизвольно забилось быстрее, и на какое то мгновение все вокруг утратило смысл; только два человека, два дыхания и тонкая граница между прежней враждой и тем, что зарождалось сейчас. Малфой сделал шаг вперед, коридор будто сузился, и они оказались так близко, что Гарри чувствовал дыхание Драко напротив него — но никто не отступил. "Что ты здесь делаешь один, Поттер? Посреди ночи" Этот вопрос был словно удар под дых, и на мгновение у Гарри закружилась голова. Малфой впервые просто поинтересовался, без насмешек и грубости. Его голос был совершенно спокойным, в нем чувствовался только некий интерес к происходящему. Гарри заволновался, глаза бегали по сторонам, останавливаясь то на стенах, то на слабо светящихся фонарях. Он не мог выпалить ни одного слова, голос будто пропал. Но все же, он нашел в себе последние силы и ответил то, что первое пришло на ум —я.. Я шел из библиотеки.. Глаза сразу же опустились в пол, дыхание участилось, словно у утопающего человека. Драко слегка нахмурился, в глазах читалось недоверие. Он внимательно изучал Гарри, с головы до ног; его испуганный, бегающий взгляд, растрепанные волосы, учащенное дыхание, мелкая дрожь в пальцах. Очевидно, Поттер скрывает правду —из библиотеки? В такой поздний час? Малфой спросил ровно, но без нажима. Это не было попыткой загнать Гарри в тупик, без вариантов ответа, в его голосе не было вызова. Лишь робкое любопытство, желание знать правду. Гарри неуверенно кивнул, хоть это и было бесполезно — Драко прекрасно понимал, что тот просто отговаривается. Без слов, Поттер сделал полшага ближе к Малфою, так близко, что он мог чувствовать дыхание Драко на своих губах. Тот криво улыбнулся, и почти шепотом сказал "Если учителя заметят, то не тебя одного" Затем он наклонился к Гарри — поцелуй был неожиданно мягким, почти робким в начале, затем обрел уверенность — как будто оба проверяли реально ли все это. Когда они отстранились в этом молчании больше не было той тяжести, было только облегчение и обещание большего.