под одним небом нас никогда не было.

если судьба, начертанная небесами, изволила приготовить место в Восточном мире, то человек буквально рождался в своей социальной роли. было важно: кто твой отец, есть ли в семье деньги и наличие связей, ибо если ты сын крестьянина — всегда оставался крестьянином. почтение к старшим было святым. по законам Великой династии Мин, ослушаться родителей было равносильно собственноручному подписанию приговора к смерти и тяжким наказаниям. при всей жестокости конфуцианской идеи — приравнивать авторитет отца к авторитету императора, тот, кто тебя породил, не нёс абсолютно никакой уголовной причастности к мерам воспитания своих детей. но были и те, кто не считал жестокость достойным методом. ____________________________________________ семья Хан так вовсе не думала. ведь Джисон появился на свет тёплым лучиком осеннего солнца. мучительно и долго, год за годом родители переживали потери своих дочерей, просили у духов предков подарить им дитя, которое даст прорыв их науке и которое они полюбят всеми сердцами. 14 сентября 1611 года на земли Чэнду спустился сам ангел, качающий в руках совершенно чистого и невинного младенца. в его глазах не было слёз, а лишь радость и лёгкое непонимание: что это за огромное пушистое существо держит его над землёй Китая? госпожа Хан плакала от счастья, убаюкивая в своих руках крошечное создание и благодаря всевышние силы за чудесный дар. но кто сказал, что есть только белоснежные ангелы, сотканные из рисовой муки и сияющих звёзд? кем было дано познание о том, что хорошие вознаграждения получают только за хорошие дела? порой самый светлый, ни в чём не виновный человек может быть обречён на вечные страдания, неся в себе наследуемую вину, родовое проклятье и долги перед небесами за чужие грехи. но какие грехи могут быть у младенца? никаких. грехи не его. но расплачиваться придётся ему. в Джисоне видят благословение, но его рождение станет не наградой, а самой настоящей расплатой. чем чище и светлее выглядит человек, тем страшнее мысль, что именно его небеса могут выбрать своей жертвой. ____________________________________________ в этом доме поселится самая страшная беда, которая даст начало страданий юного Хан Джисона. они вымолили не спасение, а того, кто будет страдать вместо них. *** весна в Чэнду всегда наступала незаметно. сначала становился мягче ветер. затем на ветвях вишнёвых деревьев появлялись первые цветы. двор с каждым днём наполнялся голосами птиц, и слуги распахивали окна раньше обычного. Джисон не любил весну, потому что она его отвлекала. каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на свитках с иероглифами, взгляд сам собой ускользал к саду за окном, подпирая подбородок тыльной стороной ладони и прислушиваясь к увлечённым разговорам пернатых, пытаясь понять, о чём они так спорят. а может просто щебечут странные реплики друг другу. интересно, каково это — летать над целой Землёй и чувствовать абсолютную свободу небесного пространства? насколько блажено ощущение, когда можешь расправить свои крылья и улететь в место получше? — господин Хан, вы снова смотрите на деревья, — голос учителя внезапно отрезвил опьянённый мечтаниями разум и заставил вздрогнуть. — простите. — повторите отрывок. Джисон выпрямился и начал читать. первая строчка. вторая. третья. на четвёртой он запнулся. совсем немного. но этого оказалось достаточно для тяжёлого вздоха взрослого. — ваш отец в вашем возрасте уже готовился к экзаменам. эти слова были произнесены спокойно, без злости, и от этого на душе становилось только хуже. хуже любого упрёка, кричащего о его собственной недостаточности. безусловно, отец Хана, будучи подростком, в своё время уже сдал начальные экзамены и готовился к получению степени сюцай, но Джисону едва исполнилось 15 лет, а он до сих пор зубрит правила грамматики традиционного китайского языка. как же это сводит с ума: сидеть с утра до вечера с головой в учебниках и тростниковых свёртках, лишь бы получить похвалу, к которой ты привык. и с которой ты чувствуешь себя не пустым местом в этом доме. — но я — не мой отец. воцарилась тишина. из сада доносился шелест листьев. — никто и не просит вас им быть, — преподаватель облокотился о свою вспомогательную трость из бамбукового стебля, задумчиво оглядев Джисона с головы до пояса. Джисон невольно усмехнулся. — разве? — ваш долг — продолжить путь семьи. — а если я не хочу идти по этому пути? — Хан тут же пожалел о сказанном, выронив кисть для каллиграфии и прикусив нижнюю губу. — тогда по какому? — взор сузился ещё сильнее. в вопросе прозвучал даже некий интерес. молодой взгляд потянулся к окну. на облака, плывущие над крышами высоченных китайских сооружений. — я не знаю, — и это была правда. он действительно не знал. но почему-то был уверен, что ответы не спрятаны среди бесконечных строк иероглифов. учитель тяжело вздохнул. — ваши взгляды слишком далеки от науки. и однажды это принесёт вам много бед. Джисон промолчал. потому что впервые за долгое время ему захотелось оказаться где угодно, но только не здесь. ____________________________________________ каждый вечер был словно на повторе. Джисон бы уже быстрее выучил их повседневный, ни на секунду, ни в одной реплике не меняющийся диалог с отцом, когда тот возвращается в освещённый бумажными фонарями дом, и спрашивает: — как занятия? — хорошо. — хорошо — это не ответ, Джисон. юноша опустил голову, принимаясь рассматривать узоры на подоле своей одежды. сказать было нечего и сил на более подробные рассказы абсолютно не было. он привык отвечать просто и без лишних прикрас, потому что основная мысль уже была сказана. — ты ведь умный мальчик, правильно? но... иногда мне кажется, что ты слишком часто витаешь в облаках, — без упрёка, скорее с разочарованием промолвил отец. и именно эти слова запомнились надолго. ____________________________________________ ночью Джисон долго лежал без сна. через приоткрытое окно были видны звёзды. они рассыпались по небу, словно кто-то случайно уронил мешок риса на землю. он смотрел на них и думал, как далеко они находятся. настолько далеко, что им нет никакого дела до экзаменов. отец ждёт успехов. учитель ждёт знаний. родственники ждут достижений. а звёзды — нет. что бы Хан ни сказал, они не осудят его и не разочаруются. от этой мысли становилось легче. — хотел бы я быть там, — тихо прошептал Джисон в темноту. иногда Джисону хотелось спросить, зачем они вообще существуют. чтобы освещать дорогу путникам? или просто для того, чтобы напоминать людям, насколько они малы и ничтожны в сравнении с вышиной небесных светил? — но больше всего я желаю знать, чего хочу на самом деле. комната молчала. как и всегда. она не умела отвечать на вопросы. да и кто вообще умел? учителя? они знали лишь то, что было написано в древних книгах. родители? они знали лишь тот путь, которым прошли сами. небеса? если небеса действительно существовали, то почему они никогда не говорили прямо? почему посылали только знаки, которые каждый понимал по-своему? для чего судьба человека должна быть похожа на загадку? Джисон вздохнул. — если я ошибусь, кто мне об этом скажет? — ветер качнул ветви деревьев за окном. и больше ничего. ни ответа. ни подсказки. только писк сверчков в траве. наверное именно поэтому он любил их. они никогда не спорили и не исправляли его ошибок. не говорили кем он обязан стать. они просто были молчаливыми свидетелями чужих жизней. сколько людей до него уже смотрели на это же небо? сколько раз просили о помощи? сколько чувствовали себя одинокими? и сколько так и не получили заветного ответа? звёзды молчали. но Джисону казалось, что слушать гораздо важнее, чем говорить. комната, разумеется, так ничего и не ответила.