Тайна Королевы.

Золотой утренний свет заливал Пентаграмм-Сити, проникая сквозь обновлённые витражи отеля Хазбин. В холле царила удивительная для Ада атмосфера покоя и порядка. Отель процветал: после поражения Вокса грешники хлынули сюда, заполнив стойку регистрации анкетами. Теперь здесь пахло свежеиспечёнными панкейками и черничным чаем, а не порохом и дешёвым неоном. Чарли порхала по холлу, сияя от счастья. В руках она держала планшет с графиками духовного роста постояльцев, которые уверенно поднимались вверх. — Вагги, взгляни! — Чарли подбежала к своей девушке, чуть не сбив с ног парочку бесов. — Сир Пентиус прислал открытку из Рая! Новые постояльцы сегодня утром сдали оружие и записались на доверительное падение. У нас получилось, Вагги! Все работает! Вагги слабо улыбнулась, поймав Чарли за запястья, но её единственный глаз был тусклым. Она обменялась взглядом с Хаском, который сидел за барной стойкой и уже десять минут протирал один и тот же стакан, поглядывая на пустующее кресло в углу, где обычно сидела Королева. Энджел Даст, обычно шумный и развязный, теперь тихо сидел на диване и, завернувшись в свои четыре руки, напряжённо листал брошюру, не пытаясь шутить. — Да, дорогая, это удивительно, — тихо сказала Вагги, сглотнув ком в горле. Она сделала глубокий вдох, осознавая, что откладывать разговор больше нельзя. Атмосфера в Отеле становилась гнетущей из-за их общего, фальшивого молчания. — Чарли... Нам нужно поговорить о твоей маме. Чарли застыла на мгновение, но затем беззаботно махнула рукой, не теряя улыбки. — О маме? Да, я знаю, она до сих пор не выходит на связь. Вы же её знаете! У неё всегда так после крупных проектов или стрессовых ситуаций. Она уходит в творческий кризис, прячется. Заперлась в замке, мастерит своих резиновых уточек и, похоже, планирует что-то новое для Ада. Ей просто нужно время побыть одной! Она всегда так делает, когда впадает в депрессию. — Три месяца, Чарли, — вмешался Хаск, глухо стукнув стаканом по деревянной стойке. Бармен поднял на принцессу усталые, тревожные глаза. — Она не просто закрылась. Вокруг её замка мощный барьер, через который даже птицы не могут пролететь — сгорают на ходу. Она не ответила ни на один твой звонок и письмо. — Ну, защитный барьер — это нормально, — нервно усмехнулась Чарли, хотя в её голосе впервые мелькнула едва уловимая дрожь. Она крепче прижала планшет к груди. — Мама защищает свои границы. Когда она расстроена, не хочет, чтобы её тревожили репортёры или Оверлорды. — Чарли, послушай меня, — Вагги сделала шаг ближе, глядя ей прямо в глаза. — Помнишь битву? Ту адскую машину Вокса? Мы видели, как она высасывала из неё первородную ангельскую энергию. Машина буквально питалась её светом. — Но мама победила! — голос Чарли дрогнул, и она упрямо отступила, её зрачки сузились. — Она уничтожила машину! Она дошла до портала и вернулась в замок! Она Королева Ада, Вагги! Сильнейший серафим! Никто не мог её тронуть! — Она ушла, едва держась на ногах, Чарли, — тихо произнёс Энджел Даст. Его четыре руки крепко сжали колени, а голос звучал глухо. — Я знаю, что значит притворяться сильной, когда внутри всё рушится. Она нас обманула. Вернулась слишком быстро. Как будто... пряталась, пока не упала. В холле повисла звенящая тишина. Даже новые жильцы в углу замолчали, почувствовав, как давление в комнате стало невыносимым. Чарли, глядя на друзей, ощутила, как слёзы отчаяния подступают к глазам. Она цеплялась за свой мир, где Отель процветал, а мама просто «грустила» в замке. Она не хотела верить, что за этим золотым фасадом скрывается что-то ужасное. В тени у входа стоял Аластор. Его улыбка оставалась широкой, но взгляд алых глаз был ледяным. Он не говорил ни слова, крутя микрофон в руках. Его недавно обретенная свобода души казалась бесполезной, пока Королева, чьи острые разговоры он так ценил, оставалась за золотой стеной. — Прекратите! — Чарли резко вскинула руки. Её голос дрогнул, заставив пламя в канделябрах испуганно вспыхнуть. Она тяжело дышала, прижимая планшет к груди, как щит. На глазах блестели слёзы, но на лице застыла отчаянная улыбка. — Вы всё драматизируете. Мама — Королева. Она правила до нашего рождения. Ей не нужна помощь или наши теории. Отель процветает, грешники спасаются — это главное. Мне нужно заполнить отчёты. Не ждите меня к обеду. Чарли развернулась и быстро направилась к лестнице. Её шаги эхом раздавались в холле, пока наверху не хлопнула дверь кабинета. Внизу повисла тяжёлая тишина. — Она бежит от реальности, — Вагги опустила плечи и закрыла лицо руками. — Каждый день ей всё труднее притворяться, что всё в порядке. Но она продолжает строить графики. — А что ты от неё хочешь? — Хаск достал бутылку виски из бара и налил себе стакан, не предложив другим. — Она верит, что её мама всёмогуща. Признать, что Королеву Ада сломали, значит признать, что никто здесь не защищён. — Дело не только в машине, Хаски, — нервно сказал Энджел Даст, барабаня тонкими пальцами по колену. Его обычно весёлый голос звучал пугающе серьёзно. — Я знаю, что чувствуют после… после того, как тебя использовали. Когда я увидел её выходящей из павильона Вокса… На ней не было живого места. Это не просто истощение. Она выглядела осквернённой. Как будто у неё забрали не силы, а что-то личное, глубокое. И то, как она забаррикадировалась в замке… Она прячется. Не от врагов. От нас. От дочери. — Барьер не пропускает даже высших бесов, — добавила Вагги, присаживаясь на край дивана. — На прошлой неделе гонцы из Нижнего города пытались передать ей документы на подпись. Щит едва не выжег им глаза. Она отрезала себя от всего мира. И эта тишина… Она пугает больше, чем взрывы за стенами замка. Из тени коридора донёсся тихий, леденящий душу смешок. У Хаска непроизвольно вздыбилась шерсть на загривке. Аластор медленно вышел на свет, крутя в руках микрофон. Его широкая улыбка контрастировала с сузившимися алыми глазами, превратившимися в две опасные щели. Радиопомехи вокруг него едва заметно затрещали, выдавая скрытое напряжение. — Какая проницательность, мои дорогие друзья, — пропел Аластор без обычного задора. — Наша Королева Люси всегда обладала чрезмерной гордостью. Позволить грешникам увидеть её слабость? Для неё это хуже смерти. Он остановился у окна, глядя на багровый горизонт, где сквозь смог едва виднелся золотистый купол королевской резиденции. — Вы правы в одном, — добавил он тише, сжимая трость. — Она ушла слишком поспешно. Этот барьер — не просто защита. Это стена, скрывающая то, что не должен видеть никто в Аду. Королева ведёт игру, правила которой нам неизвестны. И её отсутствие делает это место невыносимо скучным. Хаск проводил Аластора тяжёлым взглядом, осознавая, что за маской безразличия Радио-демон скрывает нечто гораздо более зловещее — одержимость тайной, к которой ему впервые в жизни не позволили прикоснуться. За массивным золотым куполом, сотрясавшимся от безмолвной первозданной магии, в королевском замке царила вечная полутьма. Просторная спальня Люси освещалась мягким светом свечей. Воздух был плотным, пропитанным ароматом целебных трав и горьким чувством тоски. На краю огромной кровати сидела Королева Ада, закутавшись в просторный белоснежный халат, который скрывал её изменившуюся фигуру. Её некогда безупречные золотые крылья были плотно прижаты к спине, а лицо побледнело от истощения. Люси осторожно держала руки на своём животе. Был уже третий месяц. Её ангельская природа не позволяла ей прервать эту жизнь, зародившуюся в кошмарном плену Вокса, и теперь внутри неё зрело то, о чём никто не должен был знать. Двери в покои медленно открылись. В комнату бесшумно вошли двое — те немногие, кого barrier пропускал без препятствий. Это были Асмодей и Вельзевул. Король Похоти выглядел непривычно сосредоточенным и угрюмым; его яркое синее пламя горело ровно, без привычного блеска. В руках он держал поднос с питательным зельем. Би шла следом, её обычно пульсирующие неоновые крылья были опущены, а лицо выражало глубокую печаль. — Как ты себя чувствуешь, Люси? — тихо спросил Оззи, аккуратно ставя поднос на прикроватный столик. Его огромная, но мягкая рука нежно легла на её плечо. — Мы принесли эликсир из Похоти. Он должен немного облегчить твою ангельскую лихорадку. Твоё тело тратит слишком много сил на защиту ребёнка. — Спасибо, Оззи, — ответила Люси глухим, но твёрдым голосом, в котором всё ещё звучала сталь истинного Серафима. Сделав глоток, она почувствовала, как слабый румянец появился на её бледных щеках. — Малыш… забирает много энергии. Но я справляюсь. — Люси, мы не можем это скрывать вечно, — сказала Би, опускаясь на колени перед кроватью и заглядывая Королеве в глаза. Её голос едва заметно дрожал. — Мои шпионы сообщают, что в Отеле Хазбин атмосфера становится всё напряжённее. Чарли… Чарли на грани нервного срыва, хотя она старается делать вид перед друзьями, что всё в порядке. Она думает, что у тебя обычная депрессия. Но другие грешники шепчутся. Радио-демон кружит вокруг твоего барьера, как голодный волк, в поисках лазейки. Если он прорвётся и увидит тебя такой… При упоминании Радио-демона Люси на мгновение замерла, и в её глазах промелькнула сложная смесь чувств. Она вспомнила те жуткие часы, проведённые в изоляции у Вокса, тишину за звуконепроницаемой стеной и то, как Теле-демон шипел ей, что делает это ради того, чтобы уничтожить гордость Аластора. — Аластор ничего не узнает, — решительно произнесла Люси, крепче сжимая ткань халата. — Никто не узнает. Я поклялась. Этот ребёнок никогда не услышит имя своего настоящего отца. Вокс получил по заслугам — теперь он всего лишь кусок пластика без тела, и это его персональный ад. Но Чарли… Чарли не должна пострадать. Её Отель процветает, и её сердце будет разбито, если она узнает, какую цену я за это заплатила. Люси тяжело вздохнула и, преодолевая слабость, медленно поднялась с кровати. Халат удачно скрывал её округлившийся живот, а её осанка мгновенно выпрямилась, возвращая ей величие Королевы. — Что ты задумала? — нахмурился Оззи, отступая, чтобы не мешать ей. — Хватит прятаться. Моё длительное отсутствие лишь порождает слухи, которые могут уничтожить всё, что создала моя дочь, — Люси подошла к зеркалу, внимательно вглядываясь в своё отражение. Она пыталась вернуть себе маску абсолютной уверенности. — Я собираюсь позвонить Чарли. Скажу, что моё «творческое уединение» закончилось. Сегодня же вечером я возвращаюсь в Отель Хазбин. — Но твой барьер? Твое состояние? — встревоженно спросила Би, поднимая руки. — Ты же едва держишься на ногах без нашей помощи! — Я Королева Ада, Би, — с лёгкой, ироничной и слегка высокомерной улыбкой, которую так хотел увидеть Аластор, произнесла Люси, оборачиваясь к друзьям. — Я смогу притвориться отдохнувшей мамой перед Чарли. А что касается Радио-демона… пусть попробует доказать, что со мной что-то не так. Приготовьте мою одежду. Время для молчания прошло.