Тайна Королевы.

Утро в Отеле Хазбин началось с повседневной, но всё ещё нестабильной рутины. В столовой витал аромат крепкого кофе и подгоревшего тоста, который Вагги упорно пыталась приготовить для Чарли. Принцесса сидела за столом, окружённая стопками бумаг, и без энтузиазма ковыряла еду вилкой. Её измождённый вид говорил о том, что уговоры друзей вчера вечером всё-таки лишили её покоя. Чарли только подняла чашку с чаем и сделала глоток, как тишину кухни разорвал звонкий, тревожный сигнал. На гладкой поверхности стола её личный телефон начал вибрировать с бешеной скоростью. На экране, вспыхивая золотыми искрами, появился анимированный значок маленькой коронованной уточки с подписью: «Мама». Чарли резко вдохнула, чай попал не в то горло, и она, закашлявшись до слёз, едва не выронила чашку. Вагги тут же бросилась к ней, испуганно похлопывая по спине: — Чарли! Успокойся, дыши! Что произошло?! Чарли, с трудом справившись с кашлем и вытирая слёзы, дрожащими руками взяла трубку. Её сердце бешено колотилось. Хаск замер с кофейником, а Энджел Даст — с тостом, который он не успел поднести ко рту. Из тени дверного проёма появился Аластор — вокруг него на мгновение затрещали радиопомехи, заставив Вагги поморщиться. Все взгляды были устремлены на экран. — М-мама? — голос Чарли сорвался. Она поспешно провела пальцем по экрану и поднесла трубку к уху. — Мама! Привет! Невероятно... Из динамика раздался мягкий, ровный голос Королевы Люси, в котором не было и следа той слабости, что она испытывала несколько часов назад в своих покоях. Её интонация была привычной, слегка ленивой и царственной: — Доброе утро, моя звёздочка! Прости, если разбудила или испугала. Моё маленькое... творческое уединение затянулось, и я потеряла счёт времени в этих проклятых чертежах. Чарли судорожно сглотнула, ощущая, как огромное облегчение накрыло её. Она бросила на друзей победоносный взгляд, без слов говорящий: «Видите?! Я же говорила!» — Мама, всё в порядке! Ты не напугала, просто... мы долго не могли до тебя дозвониться! Барьер вокруг замка... — Чарли начала говорить быстрее, сжимая трубку в руках. — С тобой точно всё хорошо? Все в отеле переживали, думали, что машина Вокса... — О, это пустяки, детка, — перебила её Люси, хотя на самом деле она тяжело опиралась рукой о мраморное трюмо, а Асмодей заботливо поддерживал её за локоть, чтобы она не упала. Люси сделала глубокий вдох и натянула на лицо спокойную улыбку. — Барьер был необходим, чтобы назойливые репортёры не мешали мне сосредоточиться. Машина этого безмозглого идиота доставила несколько неприятных моментов, но первородный свет нелегко погасить. Так что... я подумала. Твой Отель сейчас процветает, верно? — Да! Да, мама! У нас столько новых гостей! — Чарли буквально светилась от счастья, её глаза искрились радостью. — Прекрасно. В таком случае... — Королева сделала небольшую паузу, и её голос вновь обрёл привычную ироничную лёгкость. — Как думаешь, у вас найдётся место для меня? Я бы хотела приехать в Отель прямо сегодня. Если, конечно, хозяйка не возражает против такой важной гостьи. — Возражает?! Мама, ты шутишь! Это же и твой Отель тоже! Приезжай немедленно, мы подготовим лучшую комнату! — Чарли чуть не подскочила на стуле от восторга. — Вот и чудесно, звёздочка. Скоро буду. До свидания, — в трубке послышались короткие гудки. Чарли медленно опустила трубку, её лицо сияло абсолютным счастьем. Она повернулась к своим друзьям, которые молча наблюдали за ней: — Вы слышали?! Мама возвращается! Она в полном порядке! Она просто отдыхала! Вагги с облегчением выдохнула и обняла Чарли за плечи, хотя её сердце всё ещё тревожно билось. Энджел Даст медленно опустил бокал на стол, задумчиво переглянувшись с Хаском. Они оба помнили, как выглядела Королева после битвы, и её внезапное, безупречное «нормальное» состояние казалось им слишком подозрительным. Аластор, как всегда, отреагировал наиболее остро. Он отложил микрофон, его улыбка стала натянутой, а алые глаза сверкнули зловещим огнём. Люси возвращается. Ироничная, сильная и недоступная Королева направляется в Отель. Аластор слишком хорошо знал ценность адских тайн, чтобы поверить, что Серафим вернулась просто от скуки. Начиналась новая, гораздо более сложная и опасная игра... Когда сумерки окрасились в багряные тона над Пентаграмм-Сити, к воротам отеля Хазбин плавно подъехал белоснежный лимузин. Чарли, проведшая весь день в тревоге, выбежала на крыльцо. За ней последовали Вагги, Хаск и Энджел Даст. Из вестибюля, опираясь на микрофон, вышел Аластор. Его безупречная улыбка и алые глаза, пристально смотрящие вперёд, создавали впечатление неестественной сосредоточенности. Дверца лимузина открылась, и на асфальт вышла Королева Люси. Её элегантный белоснежный костюм идеально подчёркивал фигуру, а золотые волосы обрамляли бледное лицо. Люси держала спину прямо, на её губах играла лёгкая, но высокомерная улыбка. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, как побелели костяшки её пальцев на изящной трости с яблоком. — Мама! — воскликнула Чарли, охваченная счастьем, и бросилась вперёд, раскрыв объятия. Она стремилась обнять свою мать с детской любовью и теплотой. Но едва Чарли коснулась ткани пиджака Люси, как воздух вокруг Королевы похолодел. В её глазах вспыхнул первобытный ужас. Воспоминания о прошлом, когда её насильно удерживали и лишали воли, на мгновение ослепили её. Её разум отреагировал на чужое прикосновение защитным механизмом. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — крикнула Люси, её голос сорвался на ультразвук. Она резко отпрянула, её золотые крылья на мгновение раскрылись в защитном жесте, а воздух наполнился тяжёлой волной ангельской магии. Все присутствующие вздрогнули. Чарли замерла, её руки всё ещё были подняты, а радость на лице сменилась испугом и непониманием. Вагги схватилась за копьё, Хаск нахмурился, а Аластор внимательно наблюдал за происходящим. В наступившей тишине Люси тяжело дышала. Несколько секунд ей потребовалось, чтобы оправиться от кошмара и увидеть перед собой испуганное лицо дочери. Осознание своего поступка ударило её с силой машины Вокса. Она сглотнула, пытаясь вернуть самообладание. Люси усилием воли заставила свои крылья исчезнуть и растянула губы в бледной улыбке, которая больше напоминала гримасу боли. — О, звёздочка моя, прости, — Люси говорила дрожащим голосом, пытаясь придать ему прежнюю лёгкость, но безуспешно. Она отступила на шаг, не подпуская дочь ближе. — Прости меня, детка. Я так устала. Дорога была утомительной, а эти чертежи совсем вымотали меня. Нервы на пределе. Слишком долго я была одна. — Мама, — тихо прошептала Чарли, её глаза наполнились слезами. — Ты уверена, что всё хорошо? — Конечно! Всё просто замечательно! — Люси рассмеялась, хотя это было фальшиво. Она сильнее прижала локти к телу, будто защищаясь. — Мне просто нужно отдохнуть. Долгий, крепкий сон. Где моя комната? Пойду туда прямо сейчас. Не нужно меня провожать, я найду дорогу сама! Не дожидаясь ответа, королева Ада быстрым шагом направилась к выходу. Она почти бежала, стремясь скрыться за дверями своих покоев, пока маска величия не рухнула окончательно. На крыльце отеля повисло гнетущее молчание. Чарли, опустив руки, смотрела на закрывшуюся дверь. В тени коридора Аластор проводил её взглядом. Его улыбка исчезла, а в груди закипала ярость. Он понимал: Вокс сделал что-то ужасное, и наказание в виде планшета — это слишком легко. Чарли осталась одна в холле, глядя на пустую лестницу. Её сердце колотилось, а в ушах звенел крик матери: — Не трогай меня! Никогда прежде мама не вела себя так. Даже в самые тяжёлые моменты она не смотрела на дочь с таким ужасом. — Нет, это неправильно, — прошептала Чарли, вытирая слезу. — С ней что-то случилось. Я не могу оставить её там. — Чарли, подожди, — Вагги мягко взяла её за локоть. — Она сказала, что хочет отдохнуть. Может, дадим ей пару часов? — Нет, Вагги! Вы были правы, а я ошибалась! — Чарли вырвала руку и направилась к лестнице. — Я её дочь. Если ей плохо, я должна быть рядом. Жители отеля переглянулись, не зная, как поступить. Никто не осмелился остановить принцессу, но и оставаться внизу они не могли. Вагги поспешила за ней, готовая защитить Чарли, если Королева снова выйдет из себя. Хаск и Энджел Даст неслышно следовали за ними, обмениваясь тяжёлыми взглядами. Замыкающим шёл Аластор, его тень зловеще скользила по стенам коридора, а радиопомехи вокруг него сгустились в напряжённый гул. Он должен был выяснить, что скрывает Королева. Они поднялись на жилой этаж и остановились перед массивной дубовой дверью королевских покоев. Чарли глубоко вздохнула и подняла дрожащую руку, чтобы постучать. — Мама? Мамочка, открой, пожалуйста. Мне страшно. Давай поговорим, я… Она не успела закончить. Едва её пальцы коснулись двери, как воздух перед ней задрожал тяжёлыми золотыми волнами. Пространство наполнилось беззвучным, но колоссальным давлением. Прямо перед замочной скважиной возникла тонкая, но непроницаемая стена из ослепительного ангельского света. Её пульсирующая магия Серафима отрезала комнату от остального отеля. Чарли испуганно отдёрнула руку, чувствуя, как её кожу обдало сухим, обжигающим жаром. Из-за двери раздался голос Люси, который больше не был весёлым или непринуждённым. Теперь он звучал глухо, отрешённо и холодно, как у существа, которое отгородилось от мира. — Назад, Чарли. Не подходи к двери. Твои друзья тоже должны держаться подальше. — Мама, почему?! — Чарли подошла к золотистому барьеру и её голос сорвался в отчаянный плач. Она прижала ладони к невидимой стене. — Зачем ты закрываешься от меня? Мы же в Отеле! Здесь тебя никто не обидит! Что случилось в плену у Вокса?! Пожалуйста, впусти меня! В комнате воцарилась долгая, удушающая тишина. За дверью Люси стояла, прижавшись к косяку, и баюкала свой округлившийся живот, который окутывало защитное тепло ангельской магии. Слёзы беззвучно текли по её бледным щекам, но голос оставался холодным и решительным. — Так будет всегда, — отчеканила она, и каждое её слово падало, как надгробный камень. — Никто не войдёт в мою комнату. Это моё личное пространство. Если вам нужно что-то обсудить, говорите здесь, за дверью. Я буду вас слышать и отвечать. Но внутрь никто не войдёт. Это конец, Чарли. Уходи, пожалуйста… Чарли опустила голову и разрыдалась, прижавшись лбом к золотистому барьеру. Вагги обняла её, бросая на закрытую дверь взгляд, полный боли и бессильной ярости. Энджел Даст отвёл глаза, не в силах смотреть на её страдания. Он слишком хорошо понимал эту потребность спрятаться в темноте, где никто не сможет тебя коснуться. Хаск хмуро покачал головой, сжав кулаки. Только Аластор оставался неподвижен, его взгляд был прикован к золотистому сиянию барьера. Он ощущал мощь этой магии, рождённой не для власти, а для защиты того единственного, что осталось внутри этой сломленной женщины. Радиодемон медленно перевёл взгляд на плачущую Чарли, а затем снова на дверь. Его улыбка превратилась в опасный оскал. Вокс заплатит за это, даже если от него остался лишь кусок говорящего пластика. Когда Чарли и ее друзья наконец ушли, Люси дала волю слезам. Она надеялась справиться с эмоциями, но не смогла. Три месяца она не видела дочь, мечтала обнять ее, прижать к себе, но паника была сильнее. Она боялась, что Чарли почувствует ее живот, если она прижмет ее к себе. Люси страшилась прикосновений. Ей казалось, что она до сих пор ощущает пальцы Вокса на своих бедрах, его запах и дыхание. Воспоминания о том, как он срывал с нее белье и грубо вторгался в ее тело, сковывая руки, терзали ее. Обхватив себя руками, Люси попыталась успокоиться. Она должна держать себя в руках. Никто не должен узнать о ее позоре, о том, что у нее будет ребенок от насильника. Она спрячется, закроется, но защитит свой покой и малыша.