Тайна Королевы.

Тяжёлая дубовая дверь отеля со стуком закрылась. Синее пламя Асмодея погасло, оставив после себя лишь тающий в воздухе сладковатый аромат лаванды. Чарли так и осталась стоять на лестнице, бессильно опустив руки. В холле повисла звенящая, давящая тишина. Жители отеля переглядывались, пытаясь осознать масштаб услышанного. Для них, обычных грешников, которые по законам вселенной были навечно заперты в Круге Гордыни, слова Короля Похоти звучали как пугающий шифр. Первым тишину нарушил Энджел Даст. Он сделал шаг вперёд, нервно потирая верхнюю пару рук. — Чарли... Детка, объясни для тех, кто в танке. Про какие такие вулканы толковал этот большой синий парень? Я, конечно, знаю, что в Аду жарко, но его рожа выглядела так, будто этот «вулкан» — худшее дерьмо на свете. Хаск хмуро кивнул, облокотившись на барную стойку, а Вагги подошла к Чарли, мягко обняв её за талию, чтобы поддержать. Из тени коридора медленно выступил Аластор. Его улыбка была застывшей, плоской, а алые глаза-циферблаты сузились. Радио-демон, чья гордость была уязвлена неведением, жаждал получить хоть какую-то зацепку. Чарли тяжело вздохнула, сошла с лестницы и села в кресло у камина, обхватив себя руками. Её голос звучал тихо и отрешённо: — Вы… вы ведь никогда не покидали Гордыню, поэтому не знаете. Наш Ад устроен гораздо сложнее. Повелитель Асмодей говорил про пятый Круг — Круг Гнева, которым правит Сатана. Принцесса подняла глаза, в которых всё ещё стояли слёзы, и посмотрела на притихших друзей. — Ядовитые вулканы Сатаны — это самое жуткое место в Гневе. Это не просто горы с лавой. Вулканы Гнева извергают первородную, отравленную магму, смешанную с жидкой серой и ментальным ядом самого Сатаны. Туда отправляют тех, кто совершил самые страшные преступления против высшей демонической знати и законов Ада. Чарли сглотнула вставший в горле ком, её плечи мелко задрожали. — Если грешник попадает туда, он не умирает окончательно — адская природа не даст ему упокоиться. Но ядовитый пепел и лава разъедают плоть каждую секунду. Газы выжигают лёгкие и глаза, а яд лишает рассудка, заставляя переживать вечную, непрекращающуюся агонию. Магма плавит демоническую оболочку, она срастается обратно, и всё начинается заново. Это живой гроб. Место абсолютного, вечного очищения через боль, откуда невозможно сбежать. Энджел Даст невольно сжался, его четыре руки крепко обхватили плечи, а по спине пробежал ощутимый мороз. Он слишком хорошо знал, что такое боль, но описание Чарли заставило его содрогнуться. — Охренеть… То есть, Королева хочет заживо сварить эту теле-коробку в ядовитом супе? Навсегда? — Мама никогда не была жестокой, — прошептала Чарли, пряча лицо в ладонях. — Она могла быть безразличной, могла злиться, но… такие приказы? Чтобы запереть кого-то в вулканах Сатаны, нужно испытывать к существу самую чёрную, безграничную ненависть. Я… я просто не могу представить, что Вокс должен был сделать с ней в той комнате, чтобы моя добрая, мягкая мама захотела обречь его на такую судьбу. Хаск мрачно выругался сквозь зубы и потянулся за бутылкой. Теперь, после объяснений Чарли, пазл в головах грешников становился ещё более зловещим. Осквернение, о котором говорила Люси, жестокость наказания, вмешательство Смертных Грехов — всё указывало на то, что Вокс перешёл черту, за которой жалости больше не существовало. Аластор стоял неподвижно, глядя на танцующие языки пламени в камине. Его расколотый микрофон издал короткий, едва слышный свист помех. Радио-демон не знал Круга Гнева, но он прекрасно понимал язык абсолютной, беспощадной мести. Желание Люси стереть Вокса в порошок в ядовитых вулканах Сатаны вызывало у него жуткое, тёмное удовлетворение — и одновременно разжигало внутри него яростный пожар. Тот факт, что Королева Ада доверила исполнение этой мести Асмодею, а не ему, Радио-демону, заставлял его улыбку казаться ещё более опасной. Вокса найдут. И Аластор сделает всё, чтобы успеть взглянуть в его экран перед тем, как тот навсегда сгинет в ядовитом жерле Сатаны. На следующий день Отель Хазбин буквально замер от шока и внезапного прилива облегчения. Ближе к обеду золотистый барьер на втором этаже с тихим шелестом погас, и дубовая дверь королевских покоев отворилась. Люси вышла к обеду. Чарли, сидевшая в холле, едва не закричала от радости. Она вскочила с места, но, помня строгий совет Асмодея и недавний крик матери, сдержала себя и не бросилась обниматься. Королева выглядела по-прежнему бледной, но на ней было просторное, летящее платье лавандового оттенка с завышенной талией.. Она держалась величественно, натянув на лицо свою привычную, ироничную улыбку, хотя пальцы, сжимавшие перила лестницы, слегка подрагивали. — Мама! — просияла Чарли, её глаза светились абсолютным счастьем. — Ты вышла! Мы… мы как раз собирались обедать! Садись скорее за стол! — Добрый день, звёздочка моя, — мягко произнесла Люси, спускаясь в столовую под пристальными, настороженными взглядами Вагги, Хаска и Энджела Даста. Из тени у стены бесшумно соткался Аластор. Его расколотый микрофон издал короткий джазовый аккорд, а алые глаза-циферблаты сфокусировались на Королеве. Он сканировал её взглядом, пытаясь найти хоть какую-то зацепку после жутких слов. Люси изящно присела во главе стола и окинула взглядом собравшихся. Её капризный ангельский организм, перестраивающийся под влиянием скрываемой беременности, сейчас буквально требовал самых безумных, диких сочетаний питательных веществ, и скрывать эти странные потребности дальше барьера стало выше её сил. Она повернула голову к Радио-демону и слегка прищурилась, возвращая голосу фирменную ленивую интонацию: — Аластор, дорогой. Асмодей упоминал, что я могу рассчитывать на небольшие… уступки с вашей стороны, пока я восстанавливаю силы. Не откажешь ли ты мне в одной гастрономической услуге? Аластор безупречно улыбнулся, изящно крутанув в пальцах свою трость. Гордость Оверлорда была уязвлена, но правила Отеля и личный интерес заставляли его играть роль идеального хозяина. — О, для меня огромная честь угодить вкусам самой Королевы! — пропел он с лёгким радио-помехами. — Чего же желает Ваше Величество? Наш шеф-повар Хаск готов сотворить любое изысканное блюдо. — Мне не нужно изысканное блюдо, — Люси опёрлась подбородком на ладонь, и в её глазах мелькнул странный, лихорадочный блеск. — Принеси мне кусок сырого оленьего мяса. Самый свежий. С кровью. Прямо из твоих личных запасов. В столовой повисла гробовая тишина. Чарли растерянно моргала, Вагги нахмурилась, а Энджел Даст тихо прошептал: «Оу, мамуля решила сесть на диету Радио-демона?». Сам Аластор на секунду замер — сырое мясо было исключительно его, каннибальским пристрастием, и услышать такую просьбу от изящного, чистого Серафима было верхом странности. — Как пожелаете, — Радио-демон склонил голову. Через пару минут теневой портал у стола открылся, и Аластор лично поставил перед Люси фарфоровое блюдо. На нём лежал увесистый, сочный кусок сырого мяса, от которого исходил густой металлический запах свежей крови. Жители отеля затаили дыхание, ожидая, что Королева просто использует ножи, но Люси сделала то, что повергло всех в абсолютный, неописуемый шок. Она царственным жестом потянулась к стоявшей на столе банке густой, сладкой сгущёнки, которую Чарли обычно добавляла в утренние блинчики. С совершенно невозмутимым видом Люси открыла её и принялась щедро, толстым слоем поливать сочащееся кровью сырое мясо белой тягучей массой. — Мама… ты что делаешь? — выдавила из себя Чарли, бледнея на глазах. Энджел Даст прикрыл рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Хаск за баром застыл с открытым ртом, едва не выронив стакан. Даже у Аластора его вечная широкая улыбка на секунду превратилась в совершенно ошарашенную, плоскую гримасу — такого кощунства над мясом его каннибальская натура ещё не видела. Люси же, полностью игнорируя их застывшие лица, изящно отрезала ножом кусочек покрытой сгущёнкой сырой плоти, аккуратно отправила его в рот и… прикрыла глаза от абсолютного, чистейшего наслаждения. Её измученный ангельский организм, требующий одновременно железа, белка и убойной дозы сахара для поддержания маленькой жизни, получил именно то, что хотел. — М-м-м, восхитительно, — блаженно прошептала Королева, отрезая следующий кусок. Она подняла взгляд на застывших обитателей отеля и иронично приподняла бровь. — Что? Асмодей ведь просил вас выполнять мои маленькие капризы. Мой организм требует именно этого. Приятного аппетита, господа. Чарли сглотнула, медленно переводя взгляд с жующей матери на бледную Вагги. Совет Оззи «не задавать вопросов и выполнять капризы» внезапно обрёл пугающую, безумную реальность. Жители отеля молча вернулись к своим тарелкам, стараясь не смотреть на Королеву, а Аластор медленно отошёл обратно в тень. В его голове бешено крутились шестерёнки. Сырое мясо с кровью и приторно-сладкая сгущёнка… Он не мог себе представить, что Вокс посмел сделать с королевой, что ее вкусовые рецепторы начали так странно себя вести. После обеда, когда первый шок от окровавленного мяса под сладкой сгущёнкой немного утих, Королева Люси не поспешила скрыться в своих покоях. К удивлению постояльцев, она переместилась к барной стойке. Жители отеля провожали каждое её движение затаив дыхание, словно ходили по минному полю. Люси изящно опустилась на высокий стул, поправила складки своего свободного лавандового платья и обратила ленивый, слегка капризный взгляд на бармена. — Хаск, дорогой, — царственно протянула Королева, постукивая тонкими пальцами по лакированному дереву. — А теперь мне нужно выпить. Но не твоего обычного алкоголя. Приготовь-ка мне коктейль. Смешай в блендере свежую огородную зелень, мелко истолчённый пищевой мел и… щепотку корицы. Побольше мела, будь добр. Хаск, который за свою долгую жизнь повидал немало безумных заказов от пьяных демонов, на секунду застыл с шейкером в лапах. Его кошачьи уши озадаченно дёрнулись. Он недоумённо посмотрел на Чарли, которая сидела неподалёку, а затем — на Аластора. Обитатели отеля были в полном замешательстве. Все эти дикие гастрономические причуды — мясо со сгущёнкой, а теперь мел и трава — казались им пугающими последствиями ужасных пыток Вокса. Грешники думали, что у Королевы из-за истощения ангельского света и ментального насилия просто необратимо повредился рассудок, а организм из-за пережитого стресса даёт необъяснимые сбои. — Как прикажете, Ваше Величество, — хмуро буркнул Хаск, не смея перечить совету Асмодея. Он достал из запасов пучок петрушки и шпината, отыскал кусковой мел, который Чарли использовала для записей на доске, и бросил всё это в блендер, щедро посыпав корицей. Через минуту перед Люси стоял высокий бокал с густой, зелёной пористой массой, от которой пахло сырой землёй и пряностями. К новому немому шоку Энджела Даста и Вагги, Люси взяла трубочку и с абсолютным, искренним блаженством сделала глубокий глоток. Её ангельская природа, выкачанная машиной Вокса, буквально требовала этих микроэлементов для восстановления, и Королева пила коктейль так, словно это был эликсир бессмертия. Видя, что мама находится в на редкость хорошем и умиротворённом расположении духа, Чарли решила рискнуть. Сердце принцессы бешено колотилось. Она набралась смелости, пересела на соседний стул и аккуратно, едва дыша, положила свою ладонь на стойку рядом с рукой матери — не прикасаясь, чтобы снова не вызвать панический крик. — Мама… — тихо, с затаённым страхом прошептала Чарли, заглядывая ей в лицо. — Пожалуйста. Я вижу, что с тобой происходит что-то странное. Эти вкусы, мел, мясо… этот барьер. Я вижу, как сильно тебя изменили те пытки. Я не буду давить, клянусь! Я просто… я так сильно люблю тебя. Мне так страшно, что Вокс сломал что-то внутри тебя навсегда. Скажи мне хоть что-нибудь. Что случилось в том плену? Люси медленно опустила бокал. На её губах остался едва заметный зелёный след от коктейля. Она повернула голову к дочери. Чарли приготовилась услышать новый холодный отказ, ожидая, что её мать снова закроется за золотым щитом. Но произошло то, чего никто не ожидал за все то время, что королева пряталась от них за своим барьером. Взгляд Люси внезапно потеплел. Жёсткая маска величественного Серафима на мгновение спала, обнажая глубокую, чистую материнскую любовь. Королева мягко, искренне улыбнулась своей девочке — так, как улыбалась ей только в далёком детстве. Она не отдёрнула руку. Напротив, она сама аккуратно перевернула ладонь и на секунду позволила кончикам своих пальцев коснуться руки Чарли. — Звёздочка моя, — очень тихо, но пугающе мягко произнесла Люси, и её голос больше не дрожал от страха. — Ты узнаешь правду. Я обещаю тебе. Ты всё поймёшь. Но просто… ещё не время. Потерпи совсем немного. Ради меня. Хорошо? Чарли замерла, чувствуя, как к глазам подступают слёзы облегчения. Эта короткая, мягкая улыбка матери подарила ей надежду, которой у неё не было с момента окончания битвы. Она поспешно закивала, веря, что мама постепенно справляется с последствиями пыток и травм. Вагги и Энджел Даст за баром синхронно выдохнули, чувствуя, как удушливое напряжение в столовой впервые немного спало. Все были уверены, что это просто долгий и странный путь реабилитации после адской машины Вокса. И только Аластор в тени коридора остался мрачнее тучи. Он тоже пока не понимал истинной биологической причины этих капризов, но его проницательный разум Оверлорда чувствовал: эта мягкая улыбка Королевы скрывает не просто душевную травму. Люси вела глубокую, опасную игру, скрывая за дикими гастрономическими причудами нечто такое, что должно было потрясти весь Ад... Когда над Пентрагамм-Сити сгустилась ночь, из бара вышла пара грешников, ругаясь и размахивая руками. Они надеялись на развлечения: снять шлюх, подраться и повеселиться. Но их планы нарушило нечто странное. Из темноты выплыл силуэт, словно сотканный из теней. — Ну надо же, какая удача, — раздался мужской голос. — Пара отбросов. То, что надо. Один из грешников начал было протестовать: — Слышь, ты кто вообще такой? Но его голос утонул в потоке тьмы. Силуэт двинулся вперёд, и грешника начало засасывать в темноту. Плоть отрывалась от тела, но не восстанавливалась. — Ах ты тварь! — закричал его приятель и бросился на неизвестного. Но тот оказался быстрее. Его тело окутала тень, и с чавкающим звуком она откусила ему руку. Грешник завопил от боли. Силуэт спокойно наблюдал, как тени пожирают его жертв. Когда от них ничего не осталось, он перевёл взгляд на отель принцессы Морнингстар. На его лице появилась безумная улыбка. — Скоро я приду за тобой... — прошептал он и растворился в темноте, смешанной с электрическими разрядами.