Тайна Королевы.

Вечер опустился на Пентаграмм-Сити, принеся с собой привычную прохладу и удушливый багровый туман. В гостиной Отеля Хазбин было тихо. В камине лениво потрескивали поленья, отбрасывая мягкие золотистые блики на ковёр. На диване у огня, лениво вытянув ноги, сидел Энджел Даст. Он листал какой-то журнал, изредка почёсывая Толстого Наггетса, который мирно сопел у него под боком. В противоположном углу комнаты, в глубоком кресле, окутанном густыми тенями, расположился Аластор. Радио-демон медленно крутил в пальцах свою трость-микрофон, устремив неподвижный взгляд алых глаз-циферблатов в пламя. Свист помех вокруг него был едва различимым, уютным — Отель засыпал. Вдруг со стороны лестницы донёсся мягкий шорох ткани. По ступенькам медленно спустилась Королева Люси. На ней был накинут огромный, невероятно мягкий домашний кардиган крупной вязки, в который она буквально куталась, пряча руки в длинных рукавах. Её золотые волосы были слегка растрёпаны, а лицо выглядело бледным, но в глазах больше не было того дикого, панического ужаса. Напротив, в них читалась какая-то пронзительная, глубокая тоска. Её измученный ангельский организм сейчас отчаянно и капризно требовал простого, безопасного физического тепла, которого ей так не хватало за три месяца изоляции. Аластор мгновенно замер. На его лице привычно растянулась широкая улыбка, а тени у его ног едва заметно шевельнулись. Он приготовился к очередной ироничной пикировке, к обмену колкостями, по которым так истосковался. Но Королева даже не повернула головы в его сторону. Она полностью, демонстративно проигнорировала присутствие Радио-демона, словно его кресло было пустым местом. Это заставило улыбку Аластора на долю секунды стать плоской и напряжённой. Люси медленно подошла к дивану, где сидел Энджел. Паук удивленно поднял на неё все четыре глаза, не зная, чего ожидать от непредсказуемой Королевы после её диких кулинарных причуд. — Энджел, дорогой, — тихо, с какой-то непривычной, детской хрупкостью в голосе произнесла Люси. Она остановилась в шаге от дивана, робко пряча ладони в рукава кардигана. — Мне… мне очень холодно внутри. Скажи, я могу сесть рядом? Могу я обнять тебя и… погладить твою шерсть? Энджел Даст на мгновение лишился дара речи. Он растерянно моргал, переводя взгляд с Королевы на Хаска, который как раз заглянул в гостиную из бара и застыл в дверях. Паук прекрасно помнил, как Люси кричала «не трогай меня» собственной дочери, как барьер выжигал любого, кто осмеливался подойти. И теперь эта могущественная, гордая женщина стояла перед ним — грешником с сомнительной репутацией — и почти умоляла о простом объятии. — Оу… — голос Энджела мгновенно потерял всю свою развязность, став мягким и на удивление бережным. — Конечно, Ваше Величество. То есть… Люси. Садись. Моя пушистая грудка всегда к твоим услугам, я вообще-то ходячий обогреватель. Люси слабо, благодарно улыбнулась. Она аккуратно опустилась на диван рядом с ним. Энджел послушно раскрыл все четыре руки, давая ей возможность самой контролировать дистанцию, чтобы не испугать. Королева медленно, словно пробуя воздух на ощупь, придвинулась ближе и уткнулась лицом в его пушистую бело-розовую шерсть на груди. Она обняла его тонкими руками, шумно выдыхая скопившийся в груди страх. Энджел аккуратно сомкнул руки вокруг её хрупких плеч, укутывая Королеву своим теплом, как коконом. Люси зажмурилась и начала медленно, расслабленно гладить его мягкий мех пальцами. Её ангельская природа наконец-то получала то самое чистое, безопасное тепло, которое не несло в себе угрозы или воспоминаний о кошмаре Вокса. Хаск в дверях бара лишь молча качнул головой и тихо ушёл назад, решив не мешать. Он окончательно убедился, что у Королевы после пыток просто перепутались все защитные механизмы в голове, и сейчас ей нужно именно такое, терапевтическое общение. А в углу гостиной атмосфера стремительно накалялась. Аластор сидел неподвижно, но его пальцы так сильно сжали набалдашник трости, что дерево жалобно хрустнуло. Из расколотого динамика микрофона вырвался глухой, зловещий ропот эфирных помех. Тень Оверлорда на стене яростно оскалилась, обнажив ряды острых зубов. Радио-демон сгорал от дикой, всепоглощающей ярости и удушающей, ядовитой ревности. Королева Ада, чьих разговоров и внимания он так жаждал, проигнорировала его магию, его силу, его самого — но пришла искать защиты и тепла в руках Энджела Даста. Это было сокрушительным ударом по его гордости. Аластор неотрывно смотрел на то, как Люси умиротворённо гладит шерсть паука, и внутри него зрело твёрдое, беспощадное решение. Он найдёт Вокса. Он выследит новое тело этого ничтожества раньше гончих Везельву и лично заставит его ответить за то, что Королева теперь ищет спасения от своего кошмара на груди у грешника. Входные двери в гостиную тихо скрипнули, и на пороге появились Чарли и Вагги. Принцесса Ада несла в руках чашку с тёплым молоком, надеясь отнести её маме в комнату, но застыла на месте, едва её взгляд упал на диван. Картина перед ней была невероятной: её гордая, недосягаемая мама, Королева Люси, сидела, укутавшись в огромный кардиган, и с явным наслаждением гладила пушистую грудь Энджела Даста, буквально вжимаясь в его бело-розовый мех. Паук сидел неподвижно, бережно приобнимая Королеву всеми четырьмя руками, словно фарфоровую куклу. Чашка в руках Чарли заметно дрогнула. В её больших глазах мгновенно вспыхнула детская, горькая обида, смешанная с полным недоумением. Она сделала шаг вперёд, её губы задрожали, а голос прозвучал с явным, капризным недовольством: — Мама?! Но… почему он?! Почему Энджел, а не я?! — Чарли едва не плакала, указывая пальцем на диван. — Накануне ты устроила барьер и закричала, стоило мне просто протянуть к тебе руки! Я твоя дочь, я так хотела обнять тебя, а ты… ты пришла обниматься с постояльцем?! Энджел Даст испуганно вскинул верхнюю пару рук, словно показывая, что он тут ни при чём: — Эй, Чарлз, без обид, ладно? Она сама пришла, я просто… ну, подрабатываю грелкой. Люси медленно откинула голову назад, неохотно отрываясь от мягкого меха паука. Её лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз проскользнула капризная, ленивая интонация серафима. Она окинула дочь долгим взглядом и совершенно спокойно, царственно произнесла: — Оу, звёздочка моя, не глупи. Всё очень просто. Ты… абсолютно не пушистая. Мой организм требовал именно такого тепла, а у Энджела прекрасный, мягкий мех. Ничего личного. Вагги рядом с Чарли только ошарашенно захлопала глазами, не зная, как реагировать на такую «железную» логику. Люси изящно поднялась с дивана, плотнее запахивая кардиган, и неторопливым шагом направилась прямиком к барной стойке, где хмуро протирал бокалы Хаск. Аластор в своём тёмном углу даже не шелохнулся, но треск радио-помех вокруг него стал пугающе громким. Его улыбка превратилась в лезвие бритвы — Королева снова проигнорировала его существование, переключив внимание на бармена. — Хаск, дорогой, — Люси опёрлась локтями о стойку и вытащила из кармана длинный, сложенный вчетверо лист бумаги. Она развернула его, демонстрируя бесконечный список, исписанный её изящным почерком. — Раз уж мой коктейль из мела и шпината так хорошо на меня подействовал, я составила меню на ближайшие пару недель. Запиши, что мне нужно приготовить на завтра. Хаск взял бумажку, надел очки и принялся читать. С каждой секундой его кошачьи уши опускались всё ниже, а глаза округлялись от дикого, искреннего ужаса грешника. Он читал вслух, и его голос сипел от шока: — Коктейль из… солёных огурцов, клубничного сиропа и перетёртой яичной скорлупы? Салат из бананов с майонезом и тёртым чесноком?.. Люси, ты издеваешься?! — Кот поднял на неё ошарашенный взгляд. — Из всего этого дерьма коктейль из спелых лесных ягод с мясной тушёнкой выглядит более-менее приличным! Что с твоим желудком?! Вокс тебе там все кишки наизнанку вывернул?! Энджел Даст на диване жалобно застонал, прикрывая рот ладонью от одной только мысли о таком сочетании. Чарли растерянно подошла ближе, заглядывая в список, её обида сменилась глубокой тревогой за душевное здоровье матери. Похоже пытки Вокса окончательно разрушили восприятие реальности Королевы, заставляя её тело сходить с ума и требовать безумных вещей. Люси лишь иронично приподняла бровь, глядя на застывшего Хаска, и забрала список обратно. — Меньше вопросов, Хаск. Просто приготовь мне ягоды с тушёнкой к завтраку. Асмодей просил вас не спорить со мной. Доброй ночи, господа. Она царственно развернулась и направилась к лестнице, скрываясь в своих покоях. За её спиной снова с шелестом полыхнул золотой барьер. В гостиной повисла удушливая тишина. Чарли бессильно опустила голову на плечо Вагги, а Аластор в своём углу медленно сжал кулаки. Что этот Вокс с ней сделал? На следующее утро столовая Отеля Хазбин напоминала больничную палату. Чарли сидела тише воды, ниже травы, всё ещё переживая вчерашнюю обиду, но больше — пугающую неизвестность. Хаск, уныло вздыхая, поставил перед Люси глубокую пиалу. Внутри неё колыхалось нечто неописуемое: спелая, сочная лесная земляника и малина были щедро перемешаны с кусками жирной, склизкой мясной тушёнки прямо из жестяной банки. Запах корицы, который Королева потребовала добавить сверху, едва забивал тяжелый мясной душок. — Ваш... завтрак, Ваше Величество, — хмуро буркнул Хаск, поспешно отворачиваясь, чтобы его самого не вывернуло наизнанку. К немому ужасу Вагги и Энджела Даста, Люси с абсолютным, искренним аппетитом вонзила ложку в это безумное месиво. Однако, едва проглотив вторую порцию, Королева внезапно побледнела. Её глаза дико округлились, она судорожно прижала ладонь к губам и резко вскочила из-за стола. Прежде чем Чарли успела хоть что-то сказать, Люси с глухим стоном вылетела из столовой. Через секунду из туалетной комнаты на первом этаже донеслись тяжелые, надрывные звуки жестокой тошноты. — О, Боже... её опять рвёт, — Чарли закрыла лицо руками, и её плечи задрожали от подступивших слёз. — Это из-за той чёртовой машины! Вокс уничтожил её изнутри. Её желудок, её нервы... они просто отторгают нормальную жизнь! — Этот ублюдок выжег ей все внутренности, — прорычал Энджел Даст, в ярости стукнув кулаком по столу. — Я знаю, каково это, когда тебя тошнит от одного воспоминания о том, что с тобой делали. Её тело просто бьётся в истерике от пережитого кошмара. Поэтому она и жрёт всякую дрянь — её мозг переклинило от боли! Вагги крепко обняла Чарли, её единственный глаз горел бессильной злобой: — Пытки Вокса оказались куда страшнее, чем мы думали. Она не просто истощена, её организм разваливается на куски. Изнуряющая тошнота, эти безумные списки, панический страх нормальных объятий и эта дикая потребность прятаться в шерсти Энджела... Он превратил Королеву Ада в ментального инвалида! Аластор стоял в тени дверного проема, и его вечная широкая улыбка сейчас казалась высеченной из холодного надгробного камня. Его расколотый микрофон издал зловещий, протяжный свист радио-помех. Он, как и все остальные, был абсолютно уверен: Вокс применил к Королеве в той изолированной комнате какие-то изощрённые, грязные садистские методы, которые необратимо повредили её серафимское естество, вызвав жуткую соматическую реакцию, лихорадку и тошноту. Радио-демон чувствовал, как внутри него закипает леденящая кровь ярость. Смотреть на то, как Королева Ада — его единственная достойная собеседница — мучается от рвоты и судорог после издевательств какого-то плоскоэкранного ничтожества, было выше его сил. Это уязвляло его собственную гордость. Вокс сбежал, вернул себе тело и прячется, пока Люси заживо гниёт от последствий его пыток. И Аластор принял окончательное решение. Наплевав на запреты Грехов и барьеры, он найдёт эту тварь.