По совести скажи

Драко проснулся рано, всё ещё полный решимости провести утро с Грейнджер. Наложив на себя чары, меняющие его до неузнаваемости, он отправился в домик Гермионы. Малфой стучал добрых пять минут, но так и не дождался ответа. Тогда он достал палочку, произнёс «Алохомора», но дверь так просто не поддалась. Волшебник понял, что Гермиона заперла её продвинутыми защитными чарами. Умная ведьма. Он применил заклинание родовой магии, дверь нехотя со скрипом открылась, и Драко вошёл внутрь. В гостиной было тихо, и, если Грейнджер не спала наверху, то её скорее всего вообще здесь не было. Драко поднялся на второй этаж и постучал в дверь спальни. К счастью, он услышал ворчание и неторопливые шаги. Дверь открылась, и сонная Грейнджер в его футболке недовольно уставилась на своего гостя. В его футболке. Она была ей большой и доходила до середины бедра. Драко видел, что на девушке нет бюстгальтера, и это ошарашило его настолько, что он забыл, зачем вообще пришёл. Малфой чувствовал запах своего крема, исходящий от неё. Это было похоже на его самый странный сон. — Доброе утро? Гермиона моргнула. — Который час? — Больше девяти. — О. Девушка, казалось, только сейчас заметила, что стояла перед незнакомцем в одной футболке. — Оу, простите, дайте мне минутку, я сейчас спущусь, — её щёки залились румянцем, отчего она стала особенно очаровательной. Драко спустился вниз и достал из холодильника приготовленный эльфами завтрак, с улыбкой отметив, что бутылка вина была открыта. Он накладывал на еду разогревающие чары, когда на лестнице раздались шаги и в комнату вошла Гермиона. — Ого, это завтрак? Доброе утро, — улыбнулась она. — Да, я подумал, что вы не откажетесь позавтракать со мной. — С удовольствием. Гермиона искренне была рада с ним поговорить. И ещё больше обрадовалась тому, что ей не пришлось звать его на завтрак самой. — И я прошу прощения, мне пришлось отменить вашу защиту с помощью родовой магии, вы не открывали дверь, я начал волноваться. Она замерла. — О, да, это разумно. — Вы боитесь меня? — спросил он. Гермиона отвернулась к окну и положилась на собственные ощущения. В присутствии Маллука она на удивление чувствовала себя в безопасности. — Нет, не боюсь. Защита — привычка ещё со времён войны. Я делаю это уже машинально. Он кивнул с пониманием. Ему не нравилась мысль о том, что она опасается быть рядом. — Я принёс газету. Подумал, вам будет любопытно, — он протянул ей свежий номер «Пророка». Она бегло прошлась по статье с описанием пяти новых теорий исчезновения «золотой девочки», сжала несчастную газету в комок и бросила за спину. — Плевать, — сказала она. Драко Малфой вдруг осознал, что не знает Гермиону Грейнджер. Всё, что она говорила и делала за последние дни, вводило его в ступор. В его воспоминаниях лучшая ведьма своего поколения была осторожной, расчётливой и целомудренной. Девушка, которая стояла перед ним, была безрассудной, дерзкой и, что самое неожиданное, сексуальной. Малфой взял в руки поднос и кивнул головой на дверь. — Я подумал, может, позавтракаем на террасе? — Отличная идея. Они сидели на плетёных креслах в небольшом саду у дома, пили кофе и смотрели на море. Чайки кружили в небе, их крики успокаивали. На завтрак Малфой принёс изысканный омлет с пармской ветчиной и круассаны. Ветер трепал волосы Гермионы, а она жадно вдыхала солёный воздух. На секунду она представила себя другим человеком, без груза ответственности, ошибок и необходимости объясниться со всем волшебным миром. Гермиона переключила внимание на сидящего рядом мужчину. Незнакомец казался ей загадочным рыцарем из средневековых сказок. Его манеры, внешность, речь определённо выдавали чистокровного наследника, но каким он был человеком? Она ничего о нём не знала. Гермиона нашла для себя новую загадку — идеальное отвлечение от собственных проблем. — Тааак... — Спрашивайте, — Драко вытер губы салфеткой и откинулся на спинку кресла. Он знал, что Грейнджер не сможет обуздать своё любопытство, и готовился безбожно ей врать. — Чем вы занимаетесь? — Я работаю в Malfoy Industry, — ответил он. Вчера перед сном Драко тщательно обдумал стратегию своей лжи и решил, что этот вариант вполне безопасен для него. — Оу, — ответила она. — И как вам работается с Малфоем? В её тоне проскочила едва заметная издевка. Драко усмехнулся в ответ. — Он невыносим. Она выжидающе на него посмотрела. Ей хотелось знать больше. Драко продолжил. — Требовательный. Перфекционист. Не соглашающийся на меньшее. А в остальном отличный парень, — Драко едва сдержался, чтобы не рассмеяться. — Да? В школе он таким не был. Вы дружите? Малфой раздумывал, что ответить. Он боялся, что она тут же сбежит от друга бывшего Пожирателя смерти. — Нет. У Малфоя мало близких друзей, а остальных он держит на расстоянии. У нас рабоче-деловые отношения, не более. — Вы ведь не учились в Хогвартсе? — Нет. Я окончил Шармбатон. Мои родители дипломаты, мы жили во Франции, — Драко не хотел давать ей слишком много подробностей своей вымышленной легенды. Врать было неприятно. Он поспешил сменить тему. — Как ваши колени? — Гораздо хуже, чем руки, вашими стараниями, спасибо, — она улыбнулась. — Но поездка стоила разодранных джинсов, это красивое место. И я бы хотела, — Гермиона сделала паузу. — Задержаться ненадолго. Если вы позволите. Драко почему-то испытал ликование вместо изумления. Он и не рассчитывал, что скромное убежище в Шотландии сможет настолько впечатлить Грейнджер. Хотя сам он обожал это место и чувствовал себя здесь лучше, чем где-либо. — Без проблем. Мой дом в вашем распоряжении. К тому же скоро я буду вынужден отлучиться в Лондон на два дня, уверен, вы найдёте, чем заняться. — О, да, спасибо, не беспокойтесь. Я бы не хотела вас отвлекать. — Гермиона, я думаю, что мы уже можем перейти на ты? — Малфой посмотрел в её карие глаза, стараясь прочитать мысли, не используя легилименцию. — Да, думаю, да, Маллук. Между ними повисло напряжение. Драко не врал ей — он действительно давно договорился с Пэнси о большом интервью с фотосессией для «Ведьмополитена» и не мог его отменить. А после Нарцисса ждала его на свой день рождения в поместье. Гермиона без остановки размешивала ложкой чай, не зная, что сказать дальше. Прошли годы с тех пор, как она общалась с мужчиной не по работе или по делу. Представители противоположного пола рядом с ней были либо близкими друзьями, либо братьями её жениха. Грейнджер вдруг снова разозлилась на Рона из-за того, что он лишил её наполненной страстью молодости, когда она могла пользоваться своей привлекательностью и свободно общаться с мужчинами. Ей никогда ещё не было так неловко просто сидеть рядом с красивым парнем. Драко заметил, что в голове Грейнджер происходило какое-то сражение. Её настроение изменилось, она с силой сжимала ложку и свои губы. Его соблазн использовать легилименцию был высок, но он опасался себя выдать. Тогда Малфой принял решение, которое посчитал правильным. — Гермиона, благодарю за завтрак, — он встал и взял в руки тарелку. — Я запланировал на сегодня полёт на метле по окрестностям, надеюсь, ты тоже здорово проведёшь время. Она посмотрела на него как-то странно, и Драко не понял, что это был за взгляд, полный невысказанного разочарования. Оставаться одной ей не хотелось, но она уважала его желание провести отпуск так, как он хотел. В конце концов они не были даже друзьями, он не обязан был тратить своё время на неё. Она встала, взяла тарелку и кивнула. — Да, я хотела доехать на велосипеде до конца пляжа, — соврала она. Малфой понял, что она врёт. Грейнджер никогда не умела этого делать. Они молчали, неловкость стала невыносимой. Оба отвели взгляды и, пробормотав что-то невнятное, разошлись в разные стороны.

***

Позже Грейнджер действительно села на велосипед и отправилась исследовать незнакомую часть пляжа. Местность здесь сильно отличалась — вместо скал и полей вокруг были барханы из белого песка и заросли вереска. Она забралась на небольшой холм, откуда было видно море, и устроила привал. Гермионе безумно нравилось это место, её мысли успокаивались, когда она смотрела на волны и гладила руками высокую траву. Она услышала, как что-то пронеслось в небе, и увидела Маллука на метле. Он летел высоко и очень быстро, Гермиона отвернулась. Она ненавидела полёты и ещё меньше любила наблюдать, как кто-то другой это делает. Однако неведомая сила манила её снова поднять глаза в небо. Она подчинилась, и перед ней развернулась захватывающая дух картина — Маллук стоял на прямых ногах на основании метлы и правой рукой тянулся за снитчем. Скорость была небольшой, но достаточной, чтобы разбиться о волны внизу. Но её новый знакомый, казалось, совсем этого не боялся, он был уверен в себе. Наличие квиддичных навыков не восхитило Грейнджер, а скорее наоборот — она много лет страдала, находясь среди фанатов вида спорта, который даже не считала чем-то серьёзным. Гарри, Джинни, Рон и Джордж были глубоко связаны этой темой и часто не оставляли ей выбора, бесконечно обсуждая игры одну за другой. Особенно жарко они спорили из-за квиддича с Роном — он требовал уважать его хобби, тогда как она справедливо требовала того же в ответ по отношению к её увлечению книгами. В этом вопросе они были непримиримы и в последние годы старались обходить тему стороной. Маллук ловко перевернулся, вновь оказавшись на метле, и помчался за скалы. Спустя полчаса она уже собиралась уходить, но сзади послышался свист, и Малфой спустился на землю. Он запыхался, его тёмные волосы были мокрыми, тонкая тренировочная кофта с длинными рукавами прилипла к рельефной груди, животу и сильным предплечьям. Драко тяжело дышал. Он размял шею и спину, сел рядом с ней. — Потрясающий день, — сказал он. — Ты играешь в квиддич? — В школе был ловцом. Потом у меня был долгий перерыв, сейчас играю, но редко. Не хватает времени. Но в отпуске и когда никто не видит — с удовольствием летаю, — его голос был возбуждённым и радостным, как у мальчишки. — Но я видела, — возразила она. — Я был не против, — пожал плечами он. И они оба долго смотрели на серое море в тишине. Каждый из них обдумывал значение небрежно брошенной фразы «я был не против». Малфой рассуждал, против чего ещё он не был бы против с Грейнджер. Она определённо была симпатичной, даже красивой, он заметил это ещё в поезде. Возможно, связь на одну ночь с незнакомцем встряхнула бы её мир и позволила двигаться дальше после расставания. Он не был слепым и прекрасно видел, что Маллук её привлекал. Но он никогда не стал бы пользоваться уязвимостью женщины и соблазнять её, притворяясь кем-то другим. Нет, если у них с Грейнджер что-то и будет, то она точно захочет этого с Драко Малфоем, а не с его альтер-эго. Гермиона в свою очередь мучилась вопросом, был ли в его ответе скрытый подтекст. Привыкшая решать сложные загадки, она не могла остановить свой мозг. «Я был не против» — чего? Того, что она смотрела на него? Того, что была рядом? Того, что хотела бы... Что, если мужчина подавал ей какие-то тайные знаки? Её потребность во флирте долгие годы не была удовлетворена, так что сейчас обычный будничный диалог она восприняла как нечто большее. Наконец он прервал её мысленную мясорубку, встав с места и снова забравшись на метлу. — Хорошего вечера, Гермиона. — Спокойной ночи, Маллук. Он взмыл в небо, а девушка обхватила раскрасневшееся лицо холодными руками. Она не хотела признаваться себе, о чём кричало её тело.

***

Гермиона лежала в постели и в сотый раз перечитывала статью в «Ведьмополитене». Список прожёг в ней дыру. Язвительный комментарий журналистки о её жизни не давал покоя. Хотелось сделать что-нибудь в отместку, назло. Назло всему магическому миру, Рону, себе самой. Как будто сбежать со свадьбы не было уже достаточной пощёчиной ожиданиям общества. Но побег был интуитивным необдуманным решением, а ей нужен был осознанный шаг, только для себя. Присутствие рядом незнакомого мужчины обескураживало. Никогда ещё она столько не думала о ком-то со времён своей школьной влюблённости в Рона. Потом их отношения стали стабильными и предсказуемыми, она не переживала о них и не испытывала той гаммы чувств, которые были доступны взрослой женщине. Боязнь быть отвергнутой, трепет первой близости, волнение перед свиданием, кокетство — всё это было пережито ею только в качестве героини любовных романов, которые она очень редко, но читала. Гермиона представила, как вернётся в свою жизнь. Сначала будет неодобрение, стыд, возможно, даже позор. Но потом всё станет по-прежнему, и ей нужно будет ходить на свидания, общаться с мужчинами. Быть может, Маллук мог бы стать её небольшой тренировкой перед возвращением? Девушка зарычала — последняя мысль вызвала отвращение. Она только что приравняла живого человека к упражнению. Когда она стала такой? И вообще — она ведь только что сбежала со свадьбы! Её привычка копаться в себе достигла апогея. Сердце больше не могло столько чувствовать. Среди всех этих сложных эмоций, свалившихся на неё за последние несколько дней, она с тревогой обнаружила интерес к другому мужчине, которого едва знала. Она решила, что разберётся с этим позже.

***

У Драко Малфоя был совсем другой по настроению вечер. Он вернулся после хорошей тренировки, довольный собой, вкусно поужинал и принял ароматную ванну. Малфой лежал в горячей воде, его мышцы расслабились, но мысли блуждали далеко. Мужчина провёл рукой по лицу, успевшему за эти дни стать ненавистным. Чужая борода, чужие волосы, чужие глаза. Драко поймал себя на том, что уже почти привык выглядеть так. Но ему это совсем не нравилось. Он думал о том, почему Грейнджер решила остаться, хотя он не настаивал. Даже наоборот — старался держаться подальше. Он не хотел злоупотреблять её ситуацией. Гермиона всё ещё не знала, кто он такой, а ему было неприятно изображать другого. Но и огорошить её информацией о том, что она сбежала с бывшим Пожирателем смерти и её личной красной тряпкой, он не решался. Она бы никогда его не простила за ложь. Идея протянуть руку помощи несчастной невесте вышла из-под контроля. Но назад дороги не было, и он должен был играть свою роль. Тем более, что совсем скоро их добровольная изоляция закончится, и они вернутся в реальную жизнь. Каждый в свою, разумеется. Драко налил успокаивающий чай и устроился на диване у камина. Он всё ещё расшифровывал заметки Снейпа и искал подсказки для своего нового зелья. За окном бушевала гроза, крупные капли ливня стучали по крыше, а комнату изредка заполняли серебристые вспышки молнии. Внезапно интерьер вокруг сменился на знакомые мрачные стены. — Драко, это она??? Это она??? Маленькая грязнокровка?!? — кричала Беллатриса. — Я... я... я не знаю, тётя, кажется, это не она, — лепетал Драко и медленно опускался на мраморный пол мэнора. — Круцио! — взревела тетя и направила на него палочку. Судороги ощущались почти настоящими, сердце бешено колотилось в груди. Драко вынырнул из кошмарного сна, книга упала на пол, но стук не прекратился. Кто-то барабанил в дверь.

***

Гермиона захлёбывалась кровью. Ей снился её самый жуткий кошмар — пытки во время войны в поместье Малфоев. Она лежала на полу, лицо было грязным и мокрым от крови, пота и слёз. От Круциатуса болели даже мышцы на лице. Она глотала ртом воздух, но лёгкие будто проткнули толстой иглой. Наконец, с трудом открыв рот пошире, она вынырнула из грозящего смертью сновидения. Всё вокруг было мокрым, а с потолка в её комнате лило как из ведра. В темноте она не сразу поняла, что дождь пробил огромную дыру в крыше и теперь беспрепятственно заливал всё вокруг. Она вскочила, направила на брешь палочку, попробовала применить несколько заклинаний, но стихия была сильнее. Ей не пришло в голову ничего другого, кроме как выйти из дома и добежать до коттеджа Маллука. В окне тускло горел свет, она барабанила долго, и уже почти отчаялась, но наконец дверь отворилась. — Гермиона? — ошарашенно спросил Малфой. Он выглядел так, будто только что проснулся от кошмарного сна. Лёгкая испарина на лбу, красный след на щеке, расстёгнутая помятая рубашка. Он заметил, что Грейнджер была мокрой и дрожала от холода и страха. — Входи! Что случилось? — В доме пробило потолок, мою кровать залило дождём, — ответила она сквозь лихорадку. Её начало знобить. — Ох, Салазар, тебе нужно в душ. Пойдём, я дам тебе чистую сухую одежду, полотенце. Он взял её за руку и повёл за собой на второй этаж. Даже находясь в крайне стрессовом состоянии, Гермиона заметила две вещи: первое — он назвал имя Салазара Слизерина, и второе — взял её за руку. Оба эти факта были трактованы её мозгом не иначе как сбой. Её всё ещё трясло, пока он открывал горячий кран в душе, настраивал воду, приносил свою одежду. Гермиона наблюдала за ним в зеркало, когда он аккуратно взял её за обе руки, оказавшись очень близко, и заставил посмотреть в его голубые глаза. — Гермиона, слушай меня. С тобой всё в порядке. Ты в безопасности. Откуда он знал, что у неё паническая атака? Как он понял? — Я сейчас выйду, а ты зайдёшь в душ, согреешься. Потом выйдешь, наденешь мой спортивный костюм и тёплый свитер. После высушишь волосы магией или попросишь меня помочь. Я буду ждать тебя внизу с чаем и пирожными. Ты всё поняла? Она моргнула. Он спросил снова. — Ты всё поняла? — Да, — кивнула она. Он выпустил её руки и вышел, закрыв дверь. Она провела в душе двадцать минут. Драко всё это время расхаживал из угла в угол и уже хотел подняться за ней, но она спустилась с лестницы в его одежде, которая была ей велика. Волосы высушены, взгляд пустой. Если бы он не знал, что Грейнджер не владеет окклюменцией, то решил бы, что это не так. Но с ней творилось что-то иное. Она села на диван и откинулась на спинку, закрыв глаза. Малфой не помнил, чтобы она была такой уставшей даже после финальной битвы. Почему она так страдала? Неужели разрыв с Уизли был таким травмирующим для неё? Драко привлёк к себе внимание. — Вот, выпей успокаивающий чай. Есть пирожные, если хочешь. Поможет немного поднять сахар, станет чуть легче. Она посмотрела на него так, будто знала все его тайны. Но она не могла, ведь не могла же? Гермиона взяла чашку, её руки дрожали, но уже не так сильно. — Как ты понял, что у меня паника? — спросила тихо она. Он провёл рукой по волосам, убирая надоевшие кудри. — У меня бывали приступы, — сказал он правду. — Из-за чего? — Гермиона в любой другой ситуации ни за что бы не спросила, но сейчас ей было плевать на тактичность. Ей хотелось быть живой рядом с живым человеком. Малфой вздрогнул. Он не знал, как она отреагирует на правду, но и выдумывать ничего не хотел. — Я имел дело с Круциатусом. Это долгая история, — он ответил так, чтобы она поняла суть и не задавала больше вопросов. Грейнджер улыбнулась горькой, вымученной улыбкой. — Значит, у нашей агонии один и тот же повод. Малфой не знал, зачем это делает, но инстинктивно потянулся к ней и сел рядом. Его приступы были куда более чудовищными, порой разрушительными для него и окружающих. Не раз он наносил себе увечья, чтобы перебить ощущения от пыток в его галлюцинациях. Приступов не было больше двух лет, но он помнил каждый из них. — Если тебе это сейчас нужно, я могу тебя обнять, — осторожно сказал он. Ощущение реального, тёплого человеческого тела порой помогало. Но он не знал, что именно заземляет Грейнджер. Гермиона подняла на него свои глаза цвета осеннего леса, в них стояли слёзы. Малфой развёл руки, она колебалась три секунды, прежде чем рухнула в его объятия. Грейнджер больше не могла сдерживаться, она рыдала в плечо совершенно чужого для неё человека, но это ощущалось чем-то почти родным. Он пах как шотландский дом — холодным морем, дымом камина, печеньем с молоком. Малфой нежно гладил её по спине и бедру, усадив к себе на колени, чтобы обоим было удобно. Она вцепилась руками в его затылок и рубашку. Наконец-то, спустя столько времени после её побега со свадьбы, она не чувствовала себя одинокой. Гермиона получила то, чего так долго не получала в её повседневной жизни, — поддержку и принятие. Она могла наконец сорвать с себя ярлыки «героини войны» и «самой умной ведьмы» и расплакаться, потому что ей больно. Годы сдерживания, притворства, самобичевания почти что разучили её чувствовать, но здесь, в этом тихом поместье на берегу моря, она могла стать той, кем давно уже была в глубине души. Она могла быть слабой рядом с ним. Драко дождался, пока ведьма уснёт на его руках. Малфой неплохо знал женщин, поэтому подавил в себе внезапное желание уснуть вместе с ней прямо на узком диване. Утром ей станет неловко, и это уничтожит ту хрупкую связь, что образовалась между ними. Поэтому он отнёс её наверх в свою кровать, накрыл одеялом и добавил согревающие чары. Её лицо было расслабленным, освобождённым от сокрушительных страданий, девушка казалась ему юной и уязвимой. Впервые в жизни он видел Гермиону Грейнджер слабой. С одиннадцати лет она воевала против зла, боролась с такими ублюдками, как он, и никогда, никогда не позволяла себя жалеть. Малфой закрыл дверь и спустился в гостиную. Он трансфигурировал диван в удобную кушетку и тоже лёг спать. Завтра утром нужно будет дать Грейнджер пространство, чтобы она разобралась со своими чувствами в одиночестве. А он, в свою очередь, разберётся со своими. Потому что внезапно девушка, спящая в постели наверху, начала интересовать его не как героиня войны, старый враг или бывшая сокурсница. Грейнджер пробудила в нём давно забытое желание близости с кем-то. Ему хотелось говорить с ней обо всём, узнать её, стать её побегом от предсказуемой жизни. Их судьбы были тесно переплетены, она права — агония была общей. Его последние недолгие отношения с коллегой Пэнси, журналисткой, закончились год назад. Драко ухаживал, ходил на свидания, целовал девушку, но так и не почувствовал даже намёка на страсть или любовь. Его женили на каждой ведьме, мимо которой он проходил, но правда была в том, что Драко Малфой вот уже много лет был одинок. Он не хотел торопиться с Грейнджер, потому что в глубине души ни на что не рассчитывал. Обстоятельства вынудили её быть рядом, этого для его эгоистичной души пока было достаточно.