По совести скажи

Драко проснулся вместе с солнцем. Его тело затекло после сна на кушетке, поэтому он бросил попытки улечься поудобнее. В доме было тихо, дождь закончился. Шотландия была прекрасным местом для отпуска, но погода тут менялась несколько раз за день. Малфой потянулся и прокрутил в голове вчерашнюю ночь. Он помнил, как крепко Грейнджер вцепилась в его рубашку, как выла в плечо и дрожала. Она затихла только в его руках, а он сам готов был сгореть на месте, потому что облажался. Ситуация становилась по-настоящему жестокой: Гермиона доверилась ему, а он продолжал притворяться несуществующим человеком. Грейнджер всё-таки сорвалась. Он ожидал этого гораздо раньше, но она долго подавляла свои эмоции. Хотя, возможно, у неё уже были срывы, пока она была в своём коттедже одна, он не мог с уверенностью сказать. Одно он знал точно — она не должна его видеть утром. Неловкость, стыд и страх — не те чувства, которые он хотел бы у неё вызывать. Поэтому он сварил кофе, наложил на него стазисные чары, оставил записку, а сам направился в соседний коттедж. Масштаб катастрофы был впечатляющим для одного ночного ливня. Весь второй этаж залило дождевой водой, которая просочилась и на первый. Кровать была насквозь мокрой и грязной. Драко присвистнул, засучил рукава и приготовился монотонно колдовать. Малфой усердно работал палочкой, шептал восстанавливающие и очищающие заклинания, его лоб покрылся испариной. Он высушил каждый угол — пыль и грязь испарились, а в крыше больше не было зияющей дыры. Через пару часов он закончил, довольно оглядел комнаты и вышел на террасу. Сам он был совершенно без сил и заснул прямо в садовом кресле.

***

Интенсивный запах мужского одеколона щекотал нос. Гермиона подняла голову и не сразу узнала комнату. Постель была мягкой, пахла чистым бельём, дорогим шёлком и древесным парфюмом. Так пах Маллук Цифой. Воспоминания оглушили её. Сломанная крыша, наводнение, её истерика, его холодный приказной тон. Он точно знал, что нужно сделать, чтобы она успокоилась. Его колени, её рыдания в плечо, руки, которые нежно гладили. Он не задал ей ни одного вопроса, потому что слова были не нужны — он пережил нечто настолько же ужасное и знал, какими бывают последствия. Рона никогда не пытали. Когда у Гермионы случались приступы или кошмары, он был рядом, держал за руку, но никогда не мог до конца понять её боль. В глубине души, в самой тёмной её части, Гермиона злилась из-за того, что ему так повезло. Лучше всех её понимал Гарри, но он не жил с ней и не видел масштаба проблемы. Девушка обняла себя за колени и спрятала в них голову. Ей было стыдно, что Маллук увидел её такой. Сорваться в присутствии незнакомца не входило в планы, но чёртов ливень в спальне довёл и без того хрупкую нервную систему до истощения. Она не знала, как посмотрит в его глаза. Гермиона просидела так ещё двадцать минут, но вечно избегать Маллука она не могла. Поэтому девушка умылась, освежила палочкой свою одежду и спустилась вниз. Она приготовилась извиняться, неловко отводить глаза, но дом оказался пуст. На столе стояла чашка с дымящимся кофе и записка. «Доброе утро, Гермиона. Я сварил кофе и ушёл чинить твой коттедж. Можешь позавтракать, если хочешь, в холодильнике есть еда. P.S. нам необязательно обсуждать прошлую ночь, я всё понимаю. Маллук». Она облегчённо выдохнула. Этот мужчина удивил её. Она была для него чужим человеком, а он проявил столько внимательности, участия, сколько не давали друзья, знающие её полжизни. Гермиона решительно встала и направилась в свой коттедж. Она не хотела завтракать в одиночестве.

***

Ему снились объятия Грейнджер. Её нежные руки касались его обнажённых плеч. Драко потянулся к её лицу навстречу влажным губам. Она начала с силой трясти его. Что? Зачем она трясёт его? Малфой открыл глаза. И тут же закрыл. Грейнджер стояла перед ним с обеспокоенным взглядом. Она всё ещё была в его чёрной футболке, которую завязала в узел под грудью. Его спортивные чёрные штаны были ей велики и держались низко на бёдрах. Драко вцепился взглядом в её голый подтянутый живот. Он не ожидал спросонья увидеть так много обнажённой Грейнджер. Она, в свою очередь, тоже смущалась, но не из-за своего наряда. Солнце светило ярко, Драко почувствовал жар на лице. Но не только далёкая звезда была в этом виновата. — Привет, — хрипло сказал он. — Доброе утро, — ответила она. — Спасибо за кофе, но я была бы рада позавтракать вместе, если ты не против. В её голосе слышалась надежда. Драко был слишком наблюдательным, чтобы этого не заметить. Он улыбнулся, потому что определённо не был против. — Я всё исправил в твоей спальне, там полный порядок, — он встал с кресла и спустился с крыльца. — Видишь тот заброшенный маяк? — мужчина указал на вершину скалы. Гермиона подошла ближе и присмотрелась. — Я хотел прогуляться туда. Давай позавтракаем на террасе, а потом я проведу тебе экскурсию? Драко не знал наверняка, но очень надеялся, что Грейнджер согласится. Она благодарно кивнула. — Да, с большим удовольствием. Там должно быть... красиво. Он подумал, что она, наверное, избегает своих мыслей и не хочет оставаться одна. Они вместе накрыли стол на террасе. Эльфы каждый вечер по просьбе Драко незаметно обновляли холодильник. Сегодня они оставили классический английский завтрак. Гермиона также нашла свежевыжатый апельсиновый сок. Они ели в тишине, периодически наблюдая за морем и друг другом. Молчание было комфортным, как будто каждый знал мысли другого и не требовал словесного подтверждения. Её незапланированное путешествие в Шотландию становилось исцеляющим. Гермиона не была в отпуске больше трёх лет. Рон не любил путешествия и часто предлагал ей поехать куда-нибудь одной. Но девушке хотелось разделить с кем-то эмоции от поездки, однако позвать с собой было некого — Джинни и Гарри были заняты маленькими детьми. Так, имея в запасе кучу свободного времени и отсутствующего рядом парня, она стала пропадать на работе сутками. Дома ей было совсем одиноко. Но здесь, в домике на краю света, она не была одна. Мужчина, сидевший рядом, едва ли смотрел на неё. Но его присутствие было источником силы и уверенности. От Маллука исходила ни с чем не сравнимая мужественная энергия, с ним было спокойно. Она могла ему доверять. Что-то в нём было неуловимо знакомым, как будто они общались уже много лет. Возможно, так ощущалась встреча с родственной душой. Когда с едой было покончено, Драко ещё раз осмотрел её с ног до головы. — Я зайду за тобой через полчаса, ладно? Твой наряд вполне подходит, но захвати с собой один из моих свитеров, погода тут меняется несколько раз за день. Как ты уже могла заметить. Гермиона моргнула и открыла рот в изумлении, но Драко не смог расшифровать эту реакцию. А это было искреннее удивление. Грейнджер с досадой отметила, что Рон никогда не проявлял таких вот небольших жестов заботы о ней. Скорее наоборот — это он всегда надеялся, что Гермиона просчитает всё наперёд, возьмёт с собой тонну вещей на случай внезапного снегопада или нападения драконов и позаботится о нём. То, что Маллук порекомендовал ей надеть свитер на прогулку, выбило её из колеи привычного представления о поведении мужчины рядом с ней. Это были совершенно новые чувства, которым она не смогла подобрать определение. И это тоже смутило ту, что знала всё обо всём. Драко кивнул и отправился в свой домик, чтобы переодеться во что-то менее малфоевское. Он чувствовал нарастающее возбуждение, его руки дрожали, а щёки покрылись румянцем, как будто ему снова было четырнадцать, и он отправлялся на своё первое свидание. Но это была Грейнджер, и совершенно точно она не звала его на свидание. Она только что сбежала с собственной свадьбы, напомнил он себе. Малфой натянул тонкий хлопковый лонгслив и обновил чары маскировки, скрывая татуировки — позорное клеймо Азкабана на шее и уродливую змею на предплечье. Он едва ли собирался перед ней раздеваться, но решил, что будет глупо из-за какой-нибудь случайности выдать себя так рано. Ему не нравилось обманывать Грейнджер, но желание побыть с ней рядом стало навязчивым. Она была словно запретный плод на древе познания, и Драко не мог, просто не мог на него не смотреть. Он бросил на себя оценивающий взгляд в зеркало. Симпатичный брюнет мог стать эротической фантазией каждой второй ведьмы в Лондоне, его маскировка была выше всяких похвал. Но больше всего на свете он сейчас хотел бы выйти к Гермионе, используя своё собственное лицо. Драко вздохнул и пошёл на своё совершенно точно не свидание с Грейнджер. Она уже ждала его на крыльце. Её кудрявые тяжёлые волосы каскадом разметались по спине, она надела его футболку и спортивные штаны, а вокруг бёдер повязала кашемировый тёмно-синий свитер. Свои свадебные туфли она превратила в грубые армейские ботинки. Мать Малфоя наверняка пришла бы в ужас от наряда его спутницы, но Драко во всём этом образе заметил лишь ямку между ключицами. — Хочу показать тебе своё любимое место, пойдём, — он медленно зашагал в сторону скал, Гермиона последовала за ним. — Я проучилась в Шотландии столько лет, но никогда бы не подумала, что тут есть такое невероятное место. Как ты его нашёл? — Случайно, если честно. Однажды я был в гостях у друга в его поместье, оно недалеко отсюда. Мы летали на мётлах и забрели сюда. Я решил, что хочу построить здесь летний домик, ну и в итоге построил. Это была не совсем ложь. Шотландское поместье Малфоев действительно находилось рядом, и это побережье входило в его территорию. По сути, волшебник был у себя дома. Нарцисса никогда не приезжала сюда, поэтому Драко предпочитал прятаться ото всех именно здесь. — Часто здесь бываешь? — спросила она. — Не так часто, как хотел бы. У меня много работы в компании, я впервые в отпуске за последние два года. Грейнджер странно на него посмотрела. — Что? — Это моё первое путешествие за три года, — тихо произнесла она. — Если его можно так назвать. Сердце Драко сжалось. Он мог поверить, что верная своему делу Грейнджер совсем не отдыхала, но удивился, что Уизли не возил её куда-нибудь в романтические места. Малфой мысленно делал пометки об отношениях двух героев войны, и его выводы были тревожными. — Что ж, кажется, ты переиграла меня в конкурсе на самого преданного делу трудоголика, — улыбнулся он. — Куда ты должна была поехать после свадьбы? — После свадьбы? — переспросила она. — Медовый месяц, свадебное путешествие, — уточнил он, уже жалея, что вообще поднял эту тему. Гермиона обхватила себя руками и как-то вдруг помрачнела. Драко решил, что всё испортил, и хотел было обратить её внимание на погоду, но она закрыла лицо руками и начала истерично смеяться. — Мерлин, поверить не могу! У меня ведь действительно не было бы медового месяца. Рона вот-вот отправят в важную командировку, поэтому мы ничего даже не запланировали. Кошмар, вслух это звучит просто жалко. Гермиона снова была на грани нервного срыва. Она забыла о существовании медового месяца. У нормальных пар было обычным делом путешествовать после свадьбы, но они с Роном никогда не были нормальной парой. Рейтинг Уизли в глазах Драко кубарем летел в пропасть. Хотя и до этого Малфой не особо его жаловал. Но лишить Грейнджер медового месяца? Это было за пределами границ добра и зла. — Надеюсь, отпуск здесь станет для тебя радостным воспоминанием, — искренне ответил Драко. Гермиона опустила руки. Они шли к вершине скалы по узкой тропинке, засыпанной белым песком. Вереск танцевал вместе с северным ветром, чайки пели где-то вдалеке. Грейнджер подняла глаза, чтобы насладиться видом, когда пальцы ног встретились с границей обрыва. С высоты она увидела свой коттедж с черепичной крышей, ниже пляж с белым песком, неспокойное синее море и чёрные скалы напротив. От красоты на секунду она перестала дышать, её глаза наполнились слезами. Драко знал о силе вида вокруг, но смотрел только на женщину рядом. Ветер трепал непослушные кудри, беспардонно забираясь под одежду. Над морем кружили чайки, а волны говорили о скором шторме. Он любил это место. Гермиона опустилась на землю и обхватила колени руками. — Я даже не знаю, что сказать, — прошептала она. — Тогда ничего не говори, — ответил Малфой и сел рядом. Их локти слегка соприкоснулись, отчего оба вздрогнули. Драко уставился на море — когда-то оно ассоциировалось со смертью и надеждой на будущее одновременно. Из его крошечного окна в камере Азкабана он видел только бескрайнюю стихию. Красивую, но опасную. Справа от них был старый маяк, но он давно уже никому не освещал путь. Они сидели так долго — болтали о пустяках. Гермиона опустила взгляд на линию побережья. — На этот пляж можно спуститься? — Да, в хорошую погоду я плаваю. — Было бы здорово попробовать. Но погоду едва ли можно было назвать подходящей для плаванья. Драко чувствовал, что до шторма оставалось совсем немного. За несколько часов от ясного солнечного дня не осталось и следа — порывы ветра усилились, небо стало пасмурным, а после и вовсе хмурым. — Надень свитер, кажется, сейчас будет шторм, — Драко вскочил на ноги и подал руку Грейнджер. Она схватилась за мужскую ладонь и рывком поднялась. Не прошло и двух минут, как небо заволокло грозными тучами, а ветер стал таким сильным, что сбивал их с ног. Драко почти бегом потащил девушку по узкой тропе вниз. Она спотыкалась, но времени у них не было — мощный ливень обрушился, едва они добежали до пляжа. Стена холодной воды окатила обоих, впереди ничего не было видно, но Драко продолжал бежать. Гермиона подняла глаза к небу и подставила лицо дождю — крупные капли больно ударили по щекам. Она раскинула руки, чувствуя освобождение. «3. Прогуляться под дождём». Несколько молний сверкнули в небе, раздался такой гром, что, казалось, вся Великобритания сотряслась. Грейнджер начала смеяться, и её полный отчаяния смех перешёл во всхлипы человека, познавшего настоящую свободу. Драко на секунду обернулся — Гермиона смеялась, словно ребёнок, и кружилась под дождём. Никогда он не видел в ком-то столько жизни. Момент растворился в воздухе, когда Драко нашёл её руку, потянул на себя, и они оба ввалились в крохотный сарай местного смотрителя маяка. Дверь со скрипом захлопнулась, возвращая Грейнджер в реальность. Комната оказалась настолько маленькой и заваленной частями лодок, спасательными кругами, сетями и прочей морской утварью, что Грейнджер и Малфой вынуждены были стоять очень близко. Они насквозь промокли, одежда прилипла к телу, по их кудрявым волосам стекала вода. За стенами кричал шторм — волны с силой бились о скалы, крупные капли барабанили по худой крыше, ветер хлестал в окно. Они услышали мощный раскат грома и оба уставились на крышу. Драко медленно опустил взгляд и встретился с глазами цвета виски. Сейчас в них горел огонь, и Малфой вдруг охмелел, как будто и вправду выпил целый стакан. Оба тяжело дышали, каждый боролся с желанием. Грейнджер хотелось кричать, а Драко — поцеловать её. Она заговорила первой. — Знаешь, чего мне хочется? Он знал, что их желания вряд ли могут совпасть, и покачал головой. Она задрала подбородок и пронзительно закричала вместе с новым раскатом грома. Её крик был освобождением — всё отчаянье, злость, обида, стыд и вина вышли вместе с ним. Драко понравилась её идея, и он тоже закричал, смотря куда-то в потолок. Её крик был освобождением, а его — побегом. Он пытался заглушить в себе чувства, на которые не имел никакого права. Его тело едва заметно дрожало с того момента, как они оказались нос к носу в замкнутом помещении. Гермиона рассмеялась и снова посмотрела на Драко. Черты её лица разгладились, из тела ушло всё напряжение. — Спасибо, Маллук. Я чувствую себя гораздо лучше. Тёмная прядь её волос упала на щёку, и Малфой не смог подавить своё желание прикоснуться. Он заправил непослушный локон ей за ухо, и это движение было самым интимным опытом в его жизни. Гермиона не отводила взгляд. Они оба давно уже могли аппарировать в коттедж, но не делали этого. Как будто забыли, что владеют магией. Ливень не прекращался, молнии освещали их тёмное убежище, задерживаясь на лицах. Грейнджер чувствовала себя переродившейся. Она отпустила все свои эмоции и оставила прошлое за дверью этого сарая. Ей хотелось жить только настоящим. А в настоящем она практически упиралась своей мокрой грудью в широкую грудь привлекательного незнакомца, рядом с которым ей было комфортно даже молчать. Его близость не пугала, а разжигала внутри давно потухшее пламя первобытного интереса, какой с начала времён испытывала женщина к мужчине. Драко взял себя в руки и произнёс хриплым низким голосом: — Нам нужно аппарировать в коттедж, ты замёрзнешь. Она молча кивнула. Фантазия, посетившая её голову, рассеялась. Малфой протянул руку, и через мгновение они упали на диван в коттедже Гермионы. Он мягко оттолкнул её и встал. Несколько точных взмахов палочкой высушили одежду и волосы, а согревающие чары остановили лихорадочную чечётку зубов. Всё снова было в порядке. — Я разожгу камин. Сделаешь чай? — спросил он. — А, может, у тебя найдётся огневиски? Драко чуть не выругался — эта ведьма не переставала удивлять. — Думаю, в буфете найдётся. — Тогда я поищу, — и она скрылась на кухне. Он движением руки разжёг огонь. Странное чувство сковало его грудь — всё ощущалось таким правильным и совсем не странным. Но он был с Грейнджер, на краю чёртовой Шотландии. Это должно было быть странным. Малфой едва подавил в себе собственническое желание защитить её от всего. Хотя пора было начинать защищать её от себя. Гермиона вернулась с двумя тарелками с трюфельным ризотто и двумя бокалами с огневиски. — Это ведь приготовлено эльфами? — спросила она и опустилась в кресло с блюдом в руках. — Да, — ответил он, заранее напрягаясь, потому что тема эльфов для неё никогда не была простой. — Это вкусно, — заключила она и с наслаждением отправила вилку в рот. Драко же продолжал сидеть и пялиться, не в силах выдать хоть какую-то реакцию. Грейнджер продолжила есть. Потом она взяла стакан и опрокинула его залпом. — Почему ты так смотришь? Я уже давно всё поняла. Лицо Драко стало цвета первого снега. Он сильно сжал вилку, его челюсти скрипнули. Поняла? Она всё поняла? — Ты ведь чистокровный наследник какого-то богатого рода? Меня не удивляют эльфы. Я только надеюсь, что твоя семья о них заботится. Вилка Драко с мерзким лязгом упала в тарелку. Он поднял свои глаза и выдохнул. — А, да, конечно. У нас всего три эльфа, и они живут как короли. Это единственные, кто грозился покончить с собой, если мы не позволим им остаться служить семье. Всех освободили после войны. Думаю, не без твоего влияния. Драко сказал правду. Она кивнула, и они продолжили есть молча. Малфой больше не мог справляться с волнением и тоже выпил алкоголь залпом. Жидкость обожгла горло и горячей лавой спустилась в желудок. Тревога начала отпускать. Как же ему хотелось прямо сейчас снять чары маскировки и оказаться перед ней таким же уязвимым, как и она. Но Гермиона не была к этому готова. Он призвал бутылку огневиски и наполнил бокалы. — Если бы у тебя был маховик времени, куда бы ты вернулась? — спросил он. Она мягко улыбнулась. — Вообще-то у меня он был. Немой вопрос застыл на лице Малфоя. — Директор школы дал мне его на третьем курсе, чтобы я могла быть на двух занятиях сразу. — Ты шутишь! — Драко не смог сдержаться и чуть было не выдал себя фразой «Дамблдор что, сошёл с ума?». — И ещё я спасла с помощью маховика гиппогрифа от смерти и человека от поцелуя дементора, — она отпила немного виски и откинулась на спинку кресла, поджав под себя ноги. — Но, отвечая на твой вопрос, я бы, возможно, вернулась далеко в прошлое и прикончила ублюдка Темного Лорда ещё младенцем. — Ты бы подняла руку на младенца? Она поджала губы. — Чёрт, я бы определённо не смогла. Но он заслуживал умереть гораздо раньше. Драко мысленно согласился. — Где ты был во время войны, Маллук? Малфой выпил. — Во Франции. Мои родители не были Пожирателями, — ложь, которая была его неосуществимой мечтой. — Война не коснулась нас. — Я тебе завидую, — тихо ответила она. — Она так давно закончилась, но продолжает мучать — иногда мне снятся кошмары. И такое, как вчера, — она запнулась. — Бывает. «Со мной тоже», — подумал он, но промолчал. — А ты? Как бы ты воспользовался маховиком, куда вернулся? — Грейнджер поставила бокал на стол и обхватила колени руками, готовясь слушать. — Чтобы что-то изменить или прожить заново? — Хм, давай и то и другое. Драко хотел дать честный ответ, но в этом облике не мог. — Я бы изменил своё поведение с некоторыми людьми. В юности я был более... чистокровным, — Малфой намеренно бросил ей эту соломинку. Когда она всё узнает, тяжесть прошлого между ними никуда не денется. — Оу, — выдохнула она и опустила глаза. Невольно вспомнился Хогвартс, ледяные глаза Драко Малфоя и его ядовитая усмешка. Интересно, изменился ли он? Её бывший враг стал известным человеком, даже уважаемым, его компания помогала лечить больных. Назвал бы он сейчас её недостойной магии? — А что касается момента, в который я хотел бы вернуться, чтобы пережить его снова, то это первый полёт на метле, — этот ответ был скучным и безопасным. Если бы Драко сидел перед ней со своим лицом, то он вспомнил бы первый день на воле после тюрьмы. Каким вкусным казался воздух в полях поместья, какими мягкими были кровать и прикосновения матери. Его магия вернулась и лилась из него, дом принял и обласкал. Это был день, наполненный светом, после семисот дней кромешной тьмы. — Иногда я думаю, что все вокруг любят летать на метле, кроме меня. Просто ненавижу, — проворчала Грейнджер, и Драко невольно улыбнулся. Он помнил, как она сидела на квиддиче с книгой в руках, проявляя минимальный интерес к происходящему. — Почему? Ты боишься? — Высоты? — переспросила она. — Нет, не высоты. Боишься потерять контроль, верно? — Драко заходил на опасную территорию и прекрасно отдавал себе в этом отчёт. Провокация либо подстегнёт Грейнджер, либо окончательно взбесит. Она облизала пересохшие от виски губы и сузила глаза. Её будто ударили по лицу — ни друзья, ни коллеги годами не замечали её самый большой страх, а незнакомец сделал это всего за пару дней. Как такое возможно? — Я не боюсь потерять контроль, — ответила Гермиона с большим вызовом в голосе, чем рассчитывала. Она не знала, почему вдруг начала спорить. То, что этот мужчина так глубоко проникал под кожу, начинало её пугать. Он подбирался слишком близко, вызывал давно забытые чувства. И именно контроль сейчас был ей так нужен, но она действительно теряла его. — Докажи. Полетаешь со мной? Малфой не мог остановить эту грязную игру. Напряжение, подавленное возбуждение и два бокала огневиски вскружили голову. — Там гроза. Драко выглянул в окно. — Нет, ливень закончился. Нам ничего не мешает насладиться чудесной прогулкой под звёздами. — Маллук, я... — Боишься? Бояться нормально, Гермиона. Она с грохотом опустила бокал на столик, вскочила и раздражённо зашипела в его сторону. — Я. НЕ. БОЮСЬ. — Акцио, Nimbus 2012. Драко вытянул руку в сторону, и через полторы минуты его новенькая метла последней модели приземлилась в ладонь. Во всех его домах, где он бывал, хранилось по паре мётел, как раз на такой случай. Гермиона позеленела, но решимость во взгляде не уменьшилась. Драко подошёл к ней ближе. — Если ты признаешь, что просто боишься, я не осужу тебя. Страх — часть жизни. Это нормально. Но Грейнджер не чувствовала себя нормальной. Её трясло, она ненавидела полёты, но то, как Маллук её провоцировал, разжигало внутри огонь. Рон давно уже перестал спорить с ней и пытаться переубедить. Сейчас её особенно взбесило то, что мужчина не заставлял и не принуждал её, а наоборот благородно отговаривал, прося лишь признать страх. Давно уже никто не бросал ей вызов, она скучала по адреналину в крови. Номинально она числилась героиней войны, но уже давно ею не была — самым опасным в её жизни стала возможность порезаться о документы. И было ещё кое-что — слова, врезавшиеся в память. «10 вещей, которые никогда не сделает Гермиона Грейнджер, а вы обязаны!». Гермиона схватилась за рукоятку метлы, которую держал Драко, и потянула на себя. — Показывай свои звёзды.

***

Ведьма выскочила на крыльцо вместе с метлой. Она была в состоянии эмоционального опьянения — коктейль из ярости, усталости и возбуждения довёл её до края. Малфой сзади едва сдерживал улыбку — его эмоциональный коктейль состоял из восхищения, любопытства и сексуального интереса. Полёт на метле с разъярённой Грейнджер — это приключение тянуло стать его новой эротической фантазией. Он посмотрел наверх и оценил риски. Ночное небо стало ясным, звёзды были как на ладони. Никакого ветра — идеальная погода для полёта. Драко приблизился к Гермионе и взялся за метлу, которую она продолжала держать перед собой. Его грудь слегка коснулась её спины. — Сядешь спереди или сзади? — спросил он над её ухом. Она молчала и, казалось, даже не дышала. — Спереди будет лучший вид, и я смогу тебя держать, чтобы ты точно не упала, — добавил он. — Тогда спереди! — её голос дрогнул, Драко ухмыльнулся. Он определённо хотел быть сзади. Малфой забрал у неё метлу, с трудом разжав её руку. Его веселило, как гордость управляет этой маленькой ведьмой, она была сильнее даже инстинкта самосохранения. Драко оседлал Nimbus и жестом пригласил Гермиону присоединиться. Она была такой разгорячённой, что, казалось, вот-вот начнёт дымиться, как проснувшийся вулкан в Исландии. Грейнджер перекинула ногу через метлу и вцепилась в рукоять. Малфой одним движением правой руки притянул её к себе, прижавшись сильнее, чем нужно. Она не обратила на это внимание. Драко взял девушку в ловушку своих рук и сжал основание метлы. Он взмыл вверх и почувствовал, как Грейнджер вжалась в него. Возможно, она пыталась раствориться. Малфой медленно набирал скорость. Он уже не помнил, когда в последний раз поднимался в воздух с женщиной на борту. Но для тех немногих ведьм, которым выпала подобная честь, полёт был красивой прелюдией, а для Гермионы — сущей пыткой. Он не хотел её пытать, поэтому двигался очень осторожно. — У тебя открыты глаза? — он мог поспорить, что нет. — Нет! — крикнула она. — Открой, тут невероятный вид. Обещаю — ты не пожалеешь. Гермионе не было так страшно со времён их побега на драконе из Гринготтса. Близость и уверенность Маллука делали ситуацию чуть лучше, но, чтобы открыть глаза, понадобилась вся её смелость. Она медленно приоткрыла веки, и её рот открылся сам собой в восхищённом выдохе. Звёзды были так близко, внизу шумело тёмное море, а коттедж светился тёплыми огнями. Её плечи расслабились, и она инстинктивно откинулась на грудь Драко. Он сбавил скорость и завис в небе. — Я рад, что ты не боишься потерять контроль, — сказал Малфой. Разум ведьмы говорил, что нельзя так слепо доверять первому встречному. Но годами подавленное влечение и страсть бунтовали против. Он медленно прокатил её над пляжем и поместьем, и она соврала бы, если бы сказала, что ей не понравилось. Гарри, Рон и Джинни убили бы её одним лишь взглядом, если бы она призналась, что испытала удовольствие, сидя на метле. Малфой опустился на крыльцо и помог ей слезть. Он наконец увидел её лицо — раскрасневшееся, опьянённое адреналином. Гермиона смутилась и начала тереть щёки. — Уже поздно, — сказал Драко. — Это был длинный день. Ты наверняка устала. Она отвернулась, боясь реакции своего тела на близость с малознакомым мужчиной. Ей хотелось, чтобы он поскорее скрылся из поля зрения. — Спокойной ночи, Гермиона, — Драко решил, что касаний на сегодня достаточно, и зашагал к своему коттеджу, не оборачиваясь. Девушка добралась до спальни и привалилась спиной к двери. — Гермиона, ты сошла с ума. Она закрыла глаза и ещё раз прокрутила события последних двух дней. Грейнджер не помнила, когда в последний раз чувствовала настолько сильное притяжение к мужчине. С Роном у неё была глубокая сильная связь, основанная на взаимном уважении и длинной истории дружбы. Флирт и проявления страсти казались им обоим просто неуместными, ведь они больше не были влюблёнными студентами. Но Гермиона превратилась в молодую сексуальную женщину, а чувствовала себя сварливой женой. При этом её горячий жених-аврор месяцами пропадал на опасных заданиях, а она с тоской слушала пошлые рассказы о свиданиях своих свободных подруг. Она никогда не влюблялась с первого взгляда. Более того — не верила, что такая любовь вообще существует. Она считала, что только время может подсказать, насколько искренни и сильны чувства. То, что происходило с ней сейчас, рушило до основания все её опоры. Грейнджер не ожидала от себя самой, что сможет так быстро переключиться с Рона на другого мужчину, из-за этого она ощущала себя легкомысленной, грязной, порочной женщиной. Той, кого всегда осуждала. У Гермионы начала болеть голова, её обещание себе разобраться с чувствами к незнакомцу стало выполнить ещё сложнее.

***

Драко наконец-то снял с себя ставшую ненавистной маскировку, принял горячий душ и улёгся в постель. Этот бесконечный день обернулся настоящим откровением — Гермиона Грейнджер стала вдруг самой большой загадкой в его жизни. Он вспомнил свои интрижки и романы и признал, что Грейнджер отличалась от всех ведьм, которые ему когда-либо нравились. Гермиона была противоречивой — за пару дней она позволила ему увидеть себя сильной и слабой, смелой и трусливой, серьёзной и смешной. В Хогвартсе ему была доступна только та раздражающая часть её личности, которая тянула руку выше всех и почти не ошибалась. Он никогда не видел за фасадом растрёпанной всезнайки сложного человека, а уж тем более сексуальную девушку. Он потер виски, голова гудела. Как вышло так, что из всех женщин на планете он хотел именно ту, что была для него под запретом? Разве позволит ей её острый ум выбрать Малфоя после того, как она узнает о его лжи? Конечно, нет. А значит, у него есть только эти несколько дней и только чужое лицо.