По совести скажи

Гермиону Грейнджер никто никогда не бросал. Ее избегающий тип привязанности просто не позволял никому это сделать. Бросала она — родителей, Рона, работу. Но Драко Малфой стал первым человеком, который попросил ее уйти. Гермиона лежала в грязном окровавленном платье на кровати в своей новой квартире. Место еще ощущалось чужим. Здесь не было ничего, что напоминало бы о доме, даже запаха. Пахло старым ковром, химчисткой и жалостью. Эмоции от свадьбы, внезапной встречи с Малфоем, признания Тео, панической атаки закружились в диком непредсказуемом танце. Все так резко изменилось за каких-то несколько дней. Она попросила Драко дать ей пространство, и он дал. Но она не ожидала, что в самый уязвимый момент он оттолкнет ее так далеко, что отношения между ними в школе покажутся ей даже теплыми. Его приступ напугал ее. Их мучали одни и те же кошмары, но реакция Драко на них была куда более извращенной. Его видения изнуряли, удушали, ломали. Он был таким хрупким в руках Пэнси — не дракон, которого привыкли все видеть, а мотылек с оторванными крыльями. Грейнджер снова вцепилась в кутикулу и начала ее теребить — привычка, оставшаяся с ней со времен скитаний за крестражами, помогала заглушать какофонию чувств. Мысленно она составила список и начала ставить в нем галочки. Драко признался ей в любви, будучи в агонии — сделано. Тео признался ей в любви, зная, что она несвободна — сделано. Падма предложила ей работу — об этом, к слову, она вспомнила в последнюю очередь, но тоже — сделано. Гермиона утешала себя тем, что с Драко остались его друзья — Пэнси не допустит, чтобы ему стало хуже. И все же это она должна была сейчас быть с ним рядом, как он в ту грозовую ночь. Поверженная, обессиленная, она уснула прямо в туфлях и в крови того, кого хотела бы сейчас обнимать.

***

После приступов Драко всегда чувствовал слабость на протяжении двух дней. Обычно он без зазрения совести позволял себе лежать в постели, ничего не делать и пить восстанавливающие зелья. Но сейчас это было непозволительной роскошью. Падма Патил готовилась нанести серьезный удар по его компании, нужно было торопиться. Он не знал, сколько времени у них есть, прежде чем тесты на оборотнях признают незаконными. Поэтому он проснулся ни свет ни заря, умело прикрывая тремор рук, убедил Пэнси и Блейза, что с ним все в порядке, и поспешил в лабораторию Malfoy Industry. Все-таки Поттер был прав — он отличный актер. Драко думал о Грейнджер. То, что он стал свидетелем ее панической атаки в Шотландии, и то, каким она увидела его вчера, — не одно и то же. Малфой не был готов предстать перед ней в таком состоянии, не тогда, когда между ними образовался айсберг. Он не собирался скрывать свою слабость от нее, поскольку доверительные отношения предполагали отсутствие тайн. Грейнджер доверила ему свою травму, он мог доверить свою. Давно он не возвращался домой в крови — два года его не мучали приступы, но ни один целитель не гарантировал, что они не вернутся. Поэтому так важно было закончить зелье. В маленький пузырек он собирался разлить надежду. Драко сцепил руки на груди. Мысли неслись по орбите с головокружительной скоростью. Грейнджер. Грейнджер. Грейнджер. Она пошла за ним. Не испугалась, остановила кровь, захотела остаться. Это он ее оттолкнул. Драко не жалел об этом, решив, что ему нужен спокойный рассудок, чтобы позже все ей объяснить. Ее танец с Тео оглушил его хуже Ступефая. Его самые потаенные страхи будто ожили — Нотт был так похож на Драко в маскировке. Только ему не приходилось врать Грейнджер и испытывать удушающее чувство вины. Он должен поговорить с ней. Но сначала разобраться с Падмой.

***

Два дня подряд в Лондоне шел дождь. Плотный туман накрыл столицу холодного королевства, из-за чего в ее квартире на первом этаже больше не было света. Два дня от Малфоя не было ни строчки в дневнике, ни совы с письмом, ни патронуса, ни звонка по каминной сети. Впрочем, заявиться в ее квартиру он тоже не мог, поскольку не знал ее нового адреса. Боязнь быть отвергнутой и настырное беспокойство о его состоянии сменяли друг друга как картинки в калейдоскопе. Гермиона злилась и почти била себя по рукам, когда хватала горсть пороха и замирала с нею, стоя в камине. Она просто хотела знать, что с ним все в порядке. Падма Патил сдержала обещание и прислала письмо с подробностями вакансии. Работа действительно заинтересовала Гермиону, и она согласилась сходить на собеседование.

***

Драко сидел на общем собрании компании, вполуха слушал выступления глав отделов и стучал пальцами по зачарованному дневнику. От Гермионы не было сообщений. Сам он настолько погряз в процессе разработки зелья и отчетах испытаний, что буквально не заметил, как пролетело два дня. — Мистер Малфой, вы определились с кандидатурой модели для рекламы новых духов? — спросил начальник отдела маркетинга. Драко отрицательно покачал головой. — Я направил вам требования к внешности модели, но вы не предоставили мне список подходящих кандидаток. Все, что я успел увидеть, — не то. Малфой почувствовал раздражение. Он хотел видеть в этой кампании только Гермиону в винтажном свадебном платье. Впрочем, он закрывал глаза и видел ее везде. Его коллега кивнул и опустил голову. Внезапно дневник засветился. «Найди в себе силы и пригласи меня на свидание. Хватит от меня прятаться. Нам нужно поговорить». Драко засиял. Коллеги шумели пчелиным роем, но он больше никого не слышал. Его внимание сузилось до пары фраз перед ним. «Я не бегаю, были срочные дела. Есть идея, которую я давно вынашиваю. Как ты отнесешься к посещению мэнора?». Добрых пять минут ответа не было. Малфой оторвал голову от стола, извинился и закончил совещание, желая поскорее избавиться от гула. Его коллеги торопливо засобирались и исчезли, оставив босса одного в конференц-зале. «Пусть что будет. Я рискну, если ты наконец перестанешь избегать меня». «Неприятно, правда? Не злись, Грейнджер. Я обещал тебе разговор». «Тогда жду тебя в 19:00. Вот мой новый адрес». Драко улыбнулся. Она давала ему шанс, который он не мог упустить.

***

Гермиона надела длинное струящееся платье винного цвета, золотые босоножки на каблуке и распустила волосы. Не то чтобы она хотела ему понравиться, хотя кого она пыталась обмануть. Грейнджер балансировала между злостью и желанием выжечь свое имя на его сердце. Малфой не имел права прогонять ее. Она не заслужила его холодности только лишь тем, что потанцевала с другим парнем. Девушка не могла поверить, что он мог перечеркнуть все, что возникло между ними, из-за такой глупости. Она назвала это свиданием, но готовилась к жесткому допросу, какие не снились главе Аврората. Технически они с Драко уже были на свиданиях, более чем интимных, но это будет их первая личная встреча после того, как она попросила дать ей пространство, а у него случился приступ паники. Вероятно, Драко будет вести себя более сдержанно, а вот насчет себя она сомневалась. Гермиона запуталась. За несколько дней наедине с собой она еще раз подтвердила свою теорию — Малфой ей не просто нравился. Он занял собой все ее мысли. Драко предлагал ей целый мир, себя, любое занятие, ей оставалось только протянуть руку и взять. Так почему она медлила? Появление Нотта и его признание обескуражило. Гермиона вдруг с раздражением поняла, что была слепой в юности. Она порылась в своей памяти и действительно нашла там противоречивые намеки и действия, которые можно было трактовать как проявление симпатии, будь она достаточно опытной. Но почему он тогда просто сбежал в Нью-Йорк? Раздался короткий стук в дверь. Драко в безупречном темно-сером костюме стоял на пороге с букетом белых пионов в руках. Она впустила его в квартиру, он задел ее своим телом, проходя мимо и окутывая облаком роскошного парфюма. Движение тут же накалило воздух между ними. — Привет, — сказал он, окинув взглядом, полным неподдельного восхищения. — Потрясающе выглядишь. Драко нагнулся, чтобы поцеловать ее в щеку, и его рука задержалась на ее волосах, касаясь спины. У Грейнджер подкосились колени, не было больше сил отрицать очевидное — она скучала по близости с ним. Скучала по нему. — Рада, что ты пришел. — Рад, что ты приказала мне прийти, — его низкий голос проникал в самую душу. Она взяла букет и ушла с ним на кухню. — Как ты узнал, что это мои любимые цветы? — Я не знал. Ухаживания предполагают дарение букетов с учетом языка цветов. — Ухаживания? Он смущенно отвел взгляд. — В чистокровных семьях, когда волшебнику нравится ведьма, он за ней ухаживает. — И к чему это ведет? Драко склонил голову набок и прищурился. — А, ну конечно, к свадьбе, — догадалась она. — Ты просила не спешить. Ухаживания включают в себя свидания, подарки, знаки внимания. Никакого совместного проживания, засыпания в одной постели, душа по утрам, — его голос с каждой фразой становился все ниже. — Все, как ты и хотела, редкие встречи и ограниченные взаимодействия. Драко все еще не понимал, почему она просила его отдалиться. Сам он ненавидел полумеры — Гермиону Грейнджер он считал своей с того момента, как она его поцеловала. Малфой был готов жениться на ней, создать семью, растить детей и играть с их друзьями в покер. Ему не нужны были ни дополнительное время, ни какие-либо доказательства, он чувствовал, что она та самая. — Язык цветов? — переспросила она. Он усмехнулся. — Да, у каждого цветка есть свое значение. Это способ выразить чувства без слов. Она подошла к нему ближе. Их грудные клетки почти касались друг друга. — И что же говорит твой букет? — Поищи ответ в библиотеке, Грейнджер, — томно протянул он и погладил пальцем ее скулу. Приятно. Интимно. Она шлепнула его по руке. — Не соблазняй меня, ты обещал разговор. — Хочешь поговорить здесь? — он осмотрел ее крошечную квартиру и втайне порадовался скромному убранству, надеясь, что она захочет поскорее вырваться отсюда. Грейнджер заслуживала если не дворца, то этажа поместья как минимум. — Да, садись. В мэноре у нас будет свидание, а здесь — допрос. — О как, — улыбнулся он. — Прихватила наручники, аврор Грейнджер? — Не смешно, Малфой. Она жестом показала ему на старенький диван и села сама. Он опустился рядом, касаясь ее бедра своим телом. — Что ты хочешь знать, милая? — Почему ты выгнал меня? Ее взгляд был полон разочарования и отверженности. Драко потянулся к ее плечу и пальцем провел линию от шеи до запястья. — Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. — Но ты видел меня такой. — Знаю. И все же это не одно и то же. Мои приступы... более опасны для окружающих. И выглядят пугающе. Гермиона взяла его за руку. — Ты вредишь себе, когда это происходит? — Чаще всего да. Реальная физическая боль отвлекает от воображаемой. В видениях либо пытают меня, либо пытаю я. Наше тело очень хорошо впитывает последствия заклинаний. Круциатус — наиболее противная штука — мозг запоминает его досконально. Поэтому любой сон, упоминание, галлюцинация могут вернуть ощущения, будто они реальны. — Ты много об этом знаешь, — тихо сказала она. — Тетя учила меня легилименции, пытая почти каждый день. Потом я должен был убить Дамблдора. Она считала это некой мотивацией, — Драко отвел взгляд и уставился в пустую стену. Гермиона не знала, что сказать. — Люциус предпочитал более искусную пытку — он посылал мне видения, будто я тону или задыхаюсь. Поэтому часто мои приступы начинаются с удушья. Но их не было больше двух лет. Гермиона обхватила себя руками. — Это случилось из-за меня? Из-за моего танца с Тео? — спросила она дрожащим голосом. Малфой наклонился ближе и спрятал лицо в изгибе ее шеи. — Я бы так не сказал. Она мягко оттолкнула его и посмотрела прямо в глаза. — Ты правда настолько ревнив? Мне начинать беспокоиться? Малфой улыбнулся. — Гермиона, я не умалишенный, я не буду запрещать тебе общаться с другими мужчинами. В конце концов, Поттер твой лучший друг, а есть еще целая свора Уизли, Лонгботтом. Но флирт, романтические прогулки, секс с другими — этого не будет в наших отношениях. Ни с твоей, ни с моей стороны. Гермиона покраснела. Ей польстило, что Драко Малфой был готов ограничить свое общение с ведьмами ради нее. — Ты не единственная причина моего срыва. У меня проблемы на работе, но я не хочу об этом говорить, — добавил он и выпрямился, убрав с нее свои руки. — Твой приступ... ты сказал... Драко повернулся к ней. — Гермиона, я бы предпочел сказать это тебе в другой обстановке и не сейчас, хорошо? Ты это услышала, но дай мне право сделать все так, как я хочу. Грейнджер больше не могла сдерживаться и обняла его. Она забралась к нему на колени, как тогда, во время своего приступа в Шотландии, и уткнулась горячими губами в мужскую шею. Он снова пах домом. Драко обнял ее в ответ и спрятал лицо в беспокойных кудрях. Они обнимались недолго, но каждый признал свою вину и свое желание обладать другим. Когда они наконец подошли к камину, он подал ей руку. — Готова? — Ко всему, — ответила она и вложила свою ладонь в его.

***

Они аппарировали в гостиную Малфой-Мэнора. В камине тихо потрескивал огонь, горели свечи. Комната была милой, обстановка изящной, а атмосфера теплой. — Это моя гостиная. Я не живу больше в мэноре, но у меня в доме целый этаж. Несколько гостевых спален, рабочий кабинет, пара гостиных, бильярдная, комната для дуэлей, восемь ванных, две лаборатории, склад для ингредиентов, музыкальная комната, мастерская, и, конечно, моя спальня, — закончил он. Его тон был скучающим, словно его все это совсем не впечатляло. — Скромно, я ожидала большего, — сказала Гермиона. Драко рассмеялся. — Да, тебя таким не удивить, — он взял ее за руку. — Но я все же попробую. Он повел ее по длинным темным коридорам поместья. Гермиона с интересом рассматривала портреты на стенах, предметы искусства вокруг, пока они не уперлись в огромные деревянные двери. Драко что-то прошептал, и они медленно открылись. Гермиона прекратила дышать. Боясь упасть на своих каблуках, она вцепилась в руку Драко и на полусогнутых ногах зашла в сокровищницу мэнора. Библиотека была такой красивой и такой большой, что Грейнджер не видела конца и края этим полкам. Огромные витражные окна мягко рассеивали свет луны, свечи парили под потолком. — Через сколько часов мне зайти за тобой? — спросил Драко, не сдерживая своего веселья. Она повернулась к ним с открытым ртом и совершенно безумными глазами. Она выглядела как пятилетний ребенок, который тайком проник в магазин сладостей ночью. Драко любовался ею. Привести ее сюда не стоило ему ни кната, но он знал, сколько счастья ей это принесет. Это меньшее, что он мог сделать после всего, что она пережила в его доме. Втайне он надеялся со временем заменить воспоминания о мэноре с чудовищных на приятные. — Я даже не знаю, с чего начать, — выдохнула она. — Может, ты покажешь мне свои любимые книги? Драко удивил такой запрос, и он с трепетом повел ее вглубь помещения. — Это раздел знаний о путешествиях во времени. Когда я провалил задание Темного Лорда и не смог убить Дамблдора, я часами прятался здесь, надеясь найти лазейку и отправиться в прошлое. Я проигрывал тысячи сценариев в голове, что мог бы сделать, чтобы не получить это поганое клеймо и избежать своей печальной участи. Он замолчал и провел пальцем по корешкам древних книг. — Но, увы, даже магия не способна это исправить. Гермиона аккуратно вытащила толстую книгу и раскрыла ее. В воздухе повис аромат древности, пергамента, чернил. Она не сомневалась, что в школе пахла точно так же. Гермиона с наслаждением вдохнула знакомый запах. — Драко, это потрясающе. Он позволил себе редкую улыбку счастья. Ее одержимость книгами была очаровательной, он был уверен, что Грейнджер пропустила мимо ушей его откровения. — Хочешь, покажу запретную секцию? — лукаво подмигнул Малфой. Ее щеки порозовели от возбуждения. Он мягко рассмеялся и повел ее за собой. В самом дальнем углу библиотеки был небольшой зал, отделанный темным деревом с длинными стеллажами книг в черных переплетах. — О чем эти книги? — спросила она. — Темная магия. Все самые мерзкие проклятия, зелья, способы пыток — все здесь. Гермиона покрылась мурашками. Но Драко знал, что это отнюдь не страх или отвращение, это чистое, ничем не прикрытое любопытство. Он подошел ближе и прошептал возле ее уха: — Я сделаю чай, а ты пока как следует тут порыскай, ладно? Гермиона уставилась на него в шоке, как будто он предложил ей что-то неприличное. Драко улыбнулся и вышел из библиотеки. В ближайший час он не собирался туда возвращаться. Он ушел в лабораторию и начал варить одно экспериментальное зелье. Это отвлекало его от мыслей о том, как хорошо ему удается держать дистанцию рядом с Грейнджер. Она просила его не торопиться, а ему так отчаянно хотелось исполнить ее фантазию и прижать к полкам запретной секции. Драко успокаивал себя тем, что сможет еще сотню раз это сделать, если сейчас будет держать себя в руках. Через час он зашел в библиотеку и увидел Гермиону, устроившуюся на диванчике с книгой в руках. Ее лицо было безмятежным и выражало абсолютное счастье. Он присел на корточки рядом с ней. — Ну как ты тут? — Белые пионы, значит. Драко опустил глаза на книгу — она листала викторианский справочник ухаживаний за дамой. — Белые пионы символизируют чистоту, невинность, непорочность, а также искренность и честность намерений. Она захлопнула книгу и посмотрела ему в глаза. — Я бы предпочла сегодня коралловые розы. Напомнить, на что они намекают? Драко снова рассмеялся. — О, я прекрасно знаю их значение. Желание, страсть, похоть. Но, кажется, ты попросила пространство. Гермиона Грейнджер, разберитесь в своих желаниях, — подтрунивал он. — Ну, знаешь, я тут подумала. Ничто не мешает исполнять мне мои желания с моим... парнем, — она нагнулась к нему ближе и почти дотронулась губами его губ. — У меня никогда не было секса на первом свидании. Представляешь? Серые глаза потемнели до цвета обсидиана. Драко медленно встал и рывком поднял Гермиону с дивана. Он взял ее на руки и, не разрывая зрительного контакта, понес в сторону запретной секции. К черту дистанцию. Драко прижал ее к книжной полке и замер. Он смотрел ей в глаза, и этот взгляд говорил громче слов. Малфой нагнулся, правой рукой взял подол платья и медленно потянул вверх. У Грейнджер пересохло во рту. Драко добрался длинными пальцами до мягкой ткани ее белья и сжал ягодицу. Гермиона понимала, что это не общественная библиотека, но наваждение и сходство со школой играли с ее воображением. Портреты многочисленных предков Малфоев неодобрительно зашумели. Драко достал палочку из кармана, взмахнул ею, и все портреты развернулись лицом к стене. — Мечтала об этом, Грейнджер? — выдохнул он ей в шею. — В Хогвартсе хотела меня, когда мы сидели в библиотеке на шестом курсе? Что? Он замечал? Конечно, он замечал. Более того, он каждый вечер приходил туда, потому что вид занятой Грейнджер над книгой внезапно его успокаивал. Малфой тогда искал информацию об исчезательном шкафе. Он только получил метку и свое задание. Малфой был подавлен, перестал общаться с Блейзом и Ноттом, замкнулся в себе. Тяжелое бремя темной магии невозможно было с кем-то разделить. Но Грейнджер... она тогда не принадлежала этому миру. Еще не была героиней войны. Отличница продолжала ходить в библиотеку по привычке, готовилась к экзаменам. Драко всегда сидел в двух столах от нее, и они последними покидали помещение. Его всегда удивляло, что она проводила там все свободное время, как будто у нее совсем не было других дел. Едва ли за полгода практически ежедневных встреч они перекинулись хотя бы парой слов. У Малфоя не было романтического интереса к ней, но была холодная зависть и любопытство. Он не понимал, как ведьма, рожденная в мире магглов, могла быть лучше него во всем. Драко завидовал, что у нее, в отличие от него, был выбор, за кого воевать. Уже позже, в клинике в Альпах, он осознал, что у него тоже был выбор. А вот смелости его сделать не было. — Я думала тогда, что ты следил за мной, — хрипло прошептала она. Он провел рукой между ее бедер. — Иногда я... Вдох. — Приходила туда... Хрип. — Ради тебя. Выдох. Драко замер, остановился. — Почему? — вырвалось у него. — Мне казалось, что тебе это нужно. Ты выглядел таким напряженным на занятиях. И только в библиотеке становился спокойным. Когда это началось? Их взаимопонимание. Неужели еще в Хогвартсе? Драко был с ней так жесток, но что, если это был всего лишь способ начать хоть какую-то коммуникацию, получить кроху ее внимания. Драко прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза. — Мы потеряли столько времени. Одинокая слеза прокатилась по его щеке. Гермиона невесомым поцелуем убрала ее. Это было его искупление и ее прощение. Прошлое было ужасным, но будущее, их будущее обещало исцеление обоим. Гермиона притянула его к себе и крепко обняла. Она все еще была обескуражена открытостью и эмоциональностью Драко Малфоя. Она бы никогда не узнала в этом сильном и нежном мужчине того трусливого, напуганного, озлобленного, жалкого мальчика. Война перемолола его как зерна кофе, оставив после себя лишь раны и боль, но искупление помогло ему стать тем, кем он никогда не надеялся стать. Теперь она могла его полюбить. И она любила — в лунном свете среди старых фолиантов об уничтожении мира с тихими стонами на зацелованных губах.

***

Позже они переместились в гостиную, где Гермиона с наслаждением сняла туфли. Драко сидел на диване, раскинув ноги, а девушка лежала рядом, положив свою голову ему на колени. Он перебирал ее кудри рукой и слегка массировал голову, отчего она благодарно застонала. — Не будешь спрашивать, как я без тебя? — сказала она. — Надеюсь, что ты нашла, чем занять освободившееся от меня время. — Драко, не надо. Не порть хорошее свидание. Я не отвечала тебе тогда, потому что кое-что узнала. Целитель прислал мне письмо о том, что появилось одно экспериментальное заклинание, которое может помочь родителям, — она поцеловала костяшки его руки и поднесла ладонь к своей щеке. Драко напрягся. Наверняка она говорила о разработке его кузена, но не знала, что его зелья — часть этих сложных чар. Должен ли он ей признаться? Нет, он не хотел ее обнадеживать, пока испытания не будут успешно завершены. — Тебе не следовало показывать мне, как хорошо засыпать в твоих объятиях. Но не только настойчивость — фамильная черта Малфоев. Терпение тоже. — Я завтра иду на собеседование, мне предложили интересную работу. — Прекрасные новости, поделишься? — Поделюсь, если мне все понравится. — Договорились. Они сидели молча, успокоившись под мелодию огня в камине. — Милая... — его низкий голос был нитью Ариадны для ее сердца. Гермиона закрыла глаза и насладилась его касаниями, теплом тела, чувствами. Его желание быть рядом на ее условиях открыло для нее новую сторону Драко Малфоя. Он безусловно был собственником, но также он уважал ее границы. — Когда мы снова увидимся? — с надеждой спросил он. — Ты обещал Поттеру вечеринку с покером. — Останешься на ночь? Она села, прильнула к нему, нежно поцеловала в уголок губ. — Останусь.