Четвертое крыло: Второе пламя

Глава 1:

В этот, 628-й год нашего Объединения, настоящим фиксируется, что Аретия была сожжена драконом в соответствии с Договором, прекращающим сепаратистское движение. Те, кто бежал, выжили, а те, кто не выжил, остались погребенными в ее руинах.

-ОБЪЯВЛЕНИЕ 628.85Расшыфровано Цериллой Нэлварт

Лира: Навкус революция ахуено... сладкая. Я смотрю на Бреннана через обшарпанный деревянный стол на огромной, оживлённой кухне крепости Аретии и жую медовое печенье, которое он положил нам на тарелки. Чёрт, как вкусно. Действительно вкусно. Может быть, дело в том, что я не ела уже три дня — с тех пор как сначала пыталась исцелить Деи и потеряла сознание от истощения, а очнувшись и увидев, что Вайолет ранена, влила в неё остатки той енергии, что у меня ещё оставалась, едва не убив саму себя в процессе. Я не помню момента, когда потеряла сознание.Это может стать самым сюрреалистичным опытом в моей жизни. Бреннан жив. Вэйнители, тёмные создания, о которых я думала, что они существуют только в сказках, реальны. У меня появилась вторая печать, о которой я даже не подозревала. И я чуть не умерла. — Печенье вкусное, правда? — спрашивает Бреннан, беря одно из них с тарелки между нами. — Напоминает то, что готовил повар, когда родители служили в Колдире. Я смотрю и жую. Он такой... просто он. И всё же он выглядит не так, как я помню. Его каштаново-рыжие кудри подстрижены близко к черепу, а не развеваются по лбу, и нет затянувшейся мягкости в углах его лица, на котором теперь есть маленькие морщинки у краёв глаз. Но эта улыбка? Эти глаза? Это действительно он. Мы с Вайолет сидели и ели медовое печенье, а Бреннан наконец опустил голову и посмотрел на меня. — Серьёзно, Лира, ты хоть знаешь, как тяжело лечить самого себя? Тебя или Ви — пожалуйста. Но самого себя лечить нереально сложно. Ты мне зуб чуть не выбила ! Я ухмыльнулась, хотя слабость всё ещё ощущалась в каждой клеточке тела. — А не надо было прикидываться трупом шесть лет. Вайолет тихо хихикнула и расплылась в улыбке. Было видно, что её тоже позабавило лицо Бреннана, хотя я заметила, как её рука невольно потянулась к боку, где теперь оставался лишь тонкий шрам там, где должна была быть смертельная рана. — Я серьёзно благодарна тебе, — сказала Вайолет тихо, поймав мой взгляд. — Ты могла погибнуть, пытаясь спасти меня. — Не начинай, — отмахнулась я, хотя что-то тёплое всё равно сжалось в груди от её слов. — Ты бы сделала то же самое. — И его единственное условие — мы должны съесть что-нибудь, прежде чем он отведёт нас к нашим драконам? Это самый лучший ход Бреннана. Не то чтобы Малл когда-либо ждала разрешения, а значит... — Я тоже думаю, что тебе нужно что-нибудь съесть, — низкий, довольный голос Малл заполняет мою голову. Да, да и нас ждет серьезный разговор, — отвечаю я, мысленно снова протягивая руку к ней, когда один из работников кухни спешит мимо, быстро улыбаясь Бреннану. Малл не отвечает, но я чувствую мерцающую связь между нами. Я не могу составить мысленную картину, но мой мозг всё ещё немного заторможен. Я истратила слишком много сил, чтобы быстро восстановиться. — Ты почти не сказала ни слова, — Бреннан наклонил голову, как обычно, когда пытался решить какую-то проблему. — Это как-то жутковато. — Смотреть, как мы едим, жутковато, — отвечает Ви после того, как сглотну, ее голос всё ещё немного хриплый. — И что? — Он бессовестно пожимает плечами, на его щеке появляется ямочка, когда он ухмыляется. — Несколько дней назад я был уверен, что больше никогда не увижу, как вы делаете... ну, хоть что-нибудь. В кухню вошёл Боди, одетый в форму, с перевязанной рукой и свежеподстриженными чёрными кудрями. — Подполковник Айзерей, — говорит Боди, передавая Бреннану сложенную депешу. — Это только что пришло от Басгиата. Всадник будет здесь до вечера, если вы хотите ответить. Он бросил быстрый взгляд на Вайолет и подмигнул ей — ничего не сказав. Я заметила, как у неё чуть порозовели щёки. Кивнув нашему брату, Боди поворачивается и уходит. — А кто такой Айзерей? — спрашивает Ви. — Мне пришлось сменить фамилию по понятным причинам, — Бреннан смотрит на нас обеих, разворачивая письмо и ломая синюю сургучную печать. — И вы удивитесь, как быстро тебя повышают, когда все, кто выше тебя, продолжают умирать, — говорит он, затем читает письмо и, ругаясь, засовывает его в карман. — Мне нужно идти на встречу с Ассамблеей, но доешьте печенье, и через полчаса я встречу вас в зале и отведу к вашим драконам. Все следы ямочки, смешливого старшего брата исчезли, а на их месте стоит человек, которого я едва узнаю, незнакомый офицер. Бреннан может быть и незнакомцем. Не дожидаясь нашего ответа, он отодвигает стул и выходит из кухни. Потягивая молоко, я смотрю на пустое место, где он только что сидел, стул по-прежнему отодвинут от стола, как будто он может вернуться в любой момент. Я проглатываю застрявшее в горле печенье и поднимаю подбородок, твёрдо решив больше никогда не сидеть и не ждать возвращения брата. — Идём, — говорю я Вайолет, уже вставая. — Куда? — За ним. Раз уж нас всё равно никто не остановил. Вайолет смотрит на меня секунду, потом со вздохом поднимается тоже, всё ещё немного придерживая бок, хотя рана давно затянулась. Мы выходим из кухни и идём по длинному коридору. Наверное, он торопился, потому что я его нигде не вижу. Замысловатый ковёр заглушает наши шаги по широкому коридору с высокими проходами, когда мы подходим к... Стоп. Двухмаршевая лестница с полированными перилами возвышается надо мной на три — нет, на четыре — этажа. — Бездна, — выдыхаю я, запрокинув голову. Если раньше я была слишком сосредоточена на брате, чтобы обращать на это внимание, то теперь я откровенно таращусь на архитектуру этого огромного помещения. Каждая площадка немного смещена относительно соседней, как будто лестница поднимается к самой горе, в которой высечена эта крепость. Утренний свет льётся из десятков маленьких окон, которые являются единственным украшением пятиэтажной стены над массивными двойными дверями входа в крепость. — Это место выглядит так, будто его строил кто-то с непомерным эго, — бормочу я. — Или с очень хорошим архитектором, — поправляет Вайолет, тоже разглядывая потолок. Двое охранников следят за каждым нашим шагом, но не делают ни единого движения, чтобы остановить нас, когда мы проходим мимо. — По крайней мере, мы не заключённые, — замечаю я. — Пока, — добавляет Вайолет, и я не уверена, шутит она или нет. Мы продолжаем идти по главному коридору дома и в конце концов улавливаем звуки голосов из комнаты напротив, где одна из двух больших витиеватых дверей распахнута настежь. Подойдя, я сразу же узнаю голос Бреннана. — Так не пойдёт, — раздаётся его глубокий голос. — Следующее предложение. Мы проходим через массивное фойе, не обращая внимания на то, что слева и справа находятся ещё два крыла. — Кто вообще строит такие дома? — шепчу я Вайолет. — Очень богатые повстанцы, видимо, — шепчет она в ответ. Толстые каменные стены — вот что спасло это место от предполагаемой гибели шесть лет назад. Камень не горит. Так сказал мне Ксейден, помню теперь. Город — теперь превратившийся в городишко — тихо, тайно отстраивался много лет прямо под носом у генерала Мельгрена. — Метки, — тихо говорю я. — Вот почему он не может их видеть. Вайолет кивает рядом со мной, и мы обе замираем у приоткрытой двери, прислушиваясь к голосу Бреннана, обсуждающего что-то с явно недовольной интонацией.Некоторые аспекты дома Риорсона напоминают мне Басгиат, но на этом сходство заканчивается. Здесь на стенах висят настоящие произведения искусства, и я почти уверена, что напротив Боди и Имоджен, стоящих в открытом дверном проёме, висит настоящий гобелен. Имоджен прикладывает палец к губам и жестом приглашает нас занять пустующее место рядом с ней и Боди. Мы соглашаемся, и я замечаю, что Вайолет тихо подходит к Боди и без всяких слов берёт его за руку. Он смотрит на неё на секунду, потом наклоняется и быстро целует её в макушку, прежде чем снова повернуться к собранию. Просто так. Будто это самая естественная вещь на свете. Что-то тёплое и одновременно немного грустное мелькает у меня в груди при виде этого, и я отвожу взгляд, не желая мешать. — Кто-то должен констатировать очевидное, — говорит пожилой мужчина с повязкой на глазу и ястребиным носом с дальнего конца стола. Бреннан вышагивает перед столом. Сердце замирает в горле, и я понимаю, что мне потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть видеть его живым. А перед картой, опершись одной рукой о массивное кресло, стоит Ксейден и смотрит на сидящих за столом. Выглядит он неплохо, даже несмотря на синяки под глазами от недосыпания. Высокие скулы, тёмные глаза, шрам, рассекающий бровь. Всё это делает его физически чертовски привлекательным для меня, и это только его лицо. Нет. Я тряхнула головой и оборвала свои мысли на этом. Ксейден может быть красивым, сильным и ужасающе смертоносным — но я всё ещё не могу поверить ему, что он скажет мне правду хоть о чём-нибудь. И это очень обидно, учитывая, как патетически я в него влюблена. — И что же такого очевидного вы должны сказать, майор Феррис? — спросил Ксейден, его тон был совершенно скучным. — Это собрание Ассамблеи, — шепчет мне Боди. — Для голосования необходим кворум из пяти человек, поскольку все семеро почти никогда не бывают здесь одновременно, а предложение принимается четырьмя голосами. — А нам можно слушать? — спрашиваю я. — Заседания открыты для всех, кто хочет присутствовать, — так же тихо отвечает Имоджен. — И мы присутствуем... в коридоре? — спрашивает Ви. — Да, — отвечает Имоджен без каких-либо других объяснений. — Возвращение — единственный выход, — продолжает Ястребиный Нос. — В противном случае мы рискуем всем, что здесь строим. — Трудновато вербовать, стараясь оставаться незамеченным, — говорит миниатюрная женщина с блестящими чёрными волосами. — Давай не будем отвлекаться от темы, Трисса, — говорит Бреннан, потирая переносицу. Нос нашего отца. Их сходство просто поразительно. — Нет смысла увеличивать нашу численность без работающей кузницы, чтобы вооружить их оружием, — голос Ястребиного Носа возвышается над остальными. — Нам всё ещё не хватает светила. — И где мы ведём переговоры с виконтом Текарусом о его получении? — спрашивает крупный мужчина спокойным, звенящим голосом. Виконт Текарус? Это не дворянская семья ни в одном наваррском документе. — Все ещё работаем над дипломатическим решением, — отвечает Бреннан. — Нет никакого решения. Текарус ещё не оправился от оскорбления, которое вы нанесли ему прошлым летом, — пожилая женщина устремляет свой взгляд на Ксейдена. — Я же говорил, что виконт никогда не собирался нам его отдавать, — отвечает Ксейден. — Этот человек только коллекционирует вещи. Он ими не торгует. — Ну, теперь-то он точно не будет с нами торговать, — сузив взгляд, отвечает она. — Особенно если ты даже не захочешь рассмотреть его последнее предложение. — Он может идти к чёрту со своим предложением. — Голос Ксейдена спокоен, но в его глазах есть жёсткая грань, которая не позволяет никому из сидящих за столом не согласиться. Тишина, воцарившаяся в комнате, показательна. — Пока, — раздался у меня в голове голос Малл. — Прикажи людям доставить вас в долину, как только закончите с политикой. Я не Вайолет, Малл. Это не моя политика, — мысленно огрызаюсь я, хотя любопытство уже не отпускает. — Лучше бы было решение, — замечает Серебряная Борода. — Если в ближайший год мы не сможем снабдить всадников достаточным количеством оружия, ситуация изменится слишком сильно, чтобы мы могли надеяться сдержать наступление вэйнителей. У меня свело живот. Год? Мы так близки к тому, чтобы проиграть войну, о которой я ничего не знала несколько дней назад? — Как я уже сказал, я работаю над дипломатическим решением проблемы светила, — тон Бреннана становится резче. — Я предлагаю взять светеч Басгиата, — предлагает Боевая Сикира. Ксейден бросает на Бреннана взгляд, который я не могу расшифровать. — Мы это уже проходили, — окончательно утверждает Бреннан. — Если мы заберём светеч Басгиата, Наварра не сможет пополнить свои запасы на аванпостах. Если щиты падут, погибнет бесчисленное количество мирных жителей. Кто-нибудь из вас хочет нести за это ответственность? Воцарилось молчание. — Тогда мы согласны, — говорит Ястребиный Нос. — Пока мы не сможем снабжать всадников, курсанты должны вернуться. Ох. — Они говорят о нас, — шепчу я Вайолет. Боди кивает, не отпуская её руку.Я смотрю в глубину комнаты, где Бреннан стоит один и ждёт. — Ты нехарактерно тиха, Сури, — замечает Бреннан. Я перевожу взгляд на широкоплечую женщину с оливковой кожей и единственной серебристой прядью в тёмных волосах. Её острый нос едва заметно подрагивает, словно она почуяла добычу. Костлявые пальцы лениво отбивают ритм по столу, а массивный изумруд на кольце вспыхивает в лучах солнца. Мне не нравится этот взгляд. Не нравится то, как она смотрит сначала на Вайолет, потом на меня. Словно уже вынесла приговор. — Я предлагаю отправить всех, кроме этих двоих. Её слова падают в тишину тяжелее любого удара. Этих двоих. Я чувствую, как рядом напрягается Вайолет. — Семь кадетов могут солгать так же легко, как и девять. Девять. Ксейден. Гаррик. Боди. Имоджен. Трое отмеченных, с которыми мы успели стать товарищами только перед тем, как нас бросили в настоящий бой. Вайолет. И я. Перед глазами вспыхивает Рессон. Огонь. Крики. Кровь на камнях. Вэйнители. Всё это должно было быть лишь очередными Военными играми. Вместо этого нас отправили туда, где легенды оказались страшнее любой правды. И не все вернулись. Солейл. Лиам. Грудь болезненно сжимается. Перед глазами встаёт его улыбка — открытая, искренняя. Голубые глаза, в которых никогда не было страха. Он погиб, защищая Вайолет. — Никто из них не должен вернуца, Сури, — спокойно произносит Феликс, откидываясь на спинку кресла. Я медленно выдыхаю. Хоть кто-то в этой комнате ещё помнит, что мы не расходный материал. — Что ты предлагаешь, Феликс? — холодно спрашивает Сури. — Открыть здесь собственный военный колледж? Большинство из них даже не закончили обучение. Они пока бесполезны. Я чувствую, как мои пальцы сами собой сжимаются в кулак. Несколько дней назад мы сражались с вэйнителями. Видели смерть. Теряли друзей. А теперь какие-то люди, которые даже не были на том поле, решают, чего мы стоим. — Как будто кто-то из вас имеет право решать, вернёмся ли мы, — голос Ксейдена звучит спокойно, но в комнате сразу становится тише. — Мы выслушаем мнение Ассамблеи. Но это останется лишь мнением. — Мы не можем рисковать твоей жизнью, — возражает Сури. — Моя жизнь стоит не больше любой из их жизней. — Ксейден кивает в нашу сторону. На всех нас. На меня тоже. Бреннан переводит взгляд на нас, и я замечаю, как на мгновение меняется выражение его лица. Будто он впервые видит не просто кадетов, а людей, которым предстоит доверить будущее. Все присутствующие оборачиваются. Каждый взгляд останавливается сначала на Вайолет. Потом — на мне. Я не отвожу глаз. — Не каждая жизнь, — негромко произносит Сури, поднимаясь из-за стола. — Как ты мог позволить им подслушивать заседание Ассамблеи? — Если не хотели, чтобы мы услышали разговор, стоило закрыть дверь, — спокойно отвечает Боди, входя в комнату и становясь рядом с нами. Слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью. — Им нельзя доверять! — резко бросает Сури. — Ни одной из них. Я замечаю, что Вайолет задерживает дыхание. Не смей. Не вздумай снова винить себя. — Ксейден уже взял на себя ответственность за Лиру, — говорит Имоджен, становясь по другую сторону от неё. — И за Вайолет тоже. Я едва заметно морщусь. Ответственность. Терпеть не могу это слово. Я никому не принадлежу. — До сих пор не понимаю этого решения, — произносит мужчина с острым, почти хищным лицом. — Потому что оно было очевидным, — отвечает Ксейден, даже не взглянув на него. — Они обе стоят больше, чем десяток таких, как я. И дело не в их печатях. Даже если бы они не были связаны со своими драконами, я всё равно рассказал бы им всё, что обсуждается здесь. Я перевожу взгляд на Вайолет. В её глазах мелькает удивление. Он действительно больше ничего не скрывает от меня? — Одна — дочь генерала Сорренгейл, — презрительно бросает один из членов Совета. — Другая — дочь полковника Аэтоса, — добавляет Сури, наконец переводя взгляд на меня. — Думаешь, это делает ситуацию лучше? Внутри что-то холодеет. — А я сын генерала, — спокойно напоминает Бреннан. — И за шесть лет ты доказал, на чьей стороне! — огрызается мужчина. — А они — нет! — Они обе сражались за нас в Рессоне, — голос Боди становится жёстче. — Если бы не они, половины присутствующих здесь уже не было бы в живых. — Их следует держать под стражей, — резко отвечает Сури. — Обе знают слишком много. Одно неверное решение — и они погубят нас. — Согласен, — кивает мужчина с ястребиным профилем. Я медленно выдыхаю. Малл молчит. Но если кто-нибудь из них только попробует подойти к Вайолет... клянусь, эта комната станет полем боя. — Вы забываете одну важную деталь, — Бреннан медленно поднимается на ноги. — Вайолет связана с Тэйрном. Если погибнет она, мы можем потерять его. А вместе с ним — и Сгаэль. А значит, и самого Риорсона. В комнате повисает тяжёлая тишина. Я стискиваю зубы. Неужели даже сейчас они видят в Вайолет лишь слабое место Ксейдена? Не девушку, которая только что спасала людей ценой собственной жизни. А всего лишь рычаг. — За Вайолет отвечаю я, — голос Боди звучит тихо. Слишком тихо. — И если моего слова недостаточно, то за её честность поручились два дракона. В комнате воцаряется тишина. Довольно. Хватит. Я делаю шаг вперёд. — Она стоит прямо перед вами. — Все взгляды одновременно обращаются ко мне. — И я тоже. Так что перестаньте обсуждать нас так, словно мы оружие или домашний скот. Если хотите что-то узнать — спрашивайте. Краем глаза замечаю, как уголок губ Ксейдена едва заметно приподнимается. — Чего вы хотите? — спрашиваю я, обводя взглядом членов Совета. — Чтобы мы прошли Парапет? Мы прошли. Чтобы доказали свою храбрость? Мы доказали её в Рессоне. Чтобы защищали людей Поромиеля, рискуя собственной жизнью? Мы это сделали. Хотите, чтобы мы хранили ваши секреты? Мы молчали. — Кроме одного, — холодно произносит Сури. — Мы все знаем, каким образом вы оказались в Альдибаине. Я чувствую, как рядом напрягается Вайолет. — Это моя вина, — говорю раньше, чем кто-либо успевает открыть рот. — Это мои воспоминания прочитал мой брат. Это моя вина. — Лира... — начинает Вайолет. — Нет, — я качаю головой. — Хватит брать на себя чужую вину. — Это было моё решение, — произносит Боди. Я резко поворачиваюсь к нему. Он выходит вперёд и становится рядом со мной, плечом к плечу. — Если уж кого и обвинять, то меня, — спокойно говорит он Ассамблеи. — Это я рассказал Вайолет правду. Не Ксейден. Я ей рассказал — про вэйнителей, про всё. Ксейден лишь сказал Лире, что мы летали в Альдибаин, ничего больше, и всё, что случилось дальше, — это только мой выбор. Сури переводит взгляд на него. — Ты нарушил приказ. — Да. Ни капли сожаления. И сделал бы это снова. По комнате прокатывается негромкий ропот. — Она имела право знать, — продолжает Боди. Я бросаю на него короткий взгляд. Спасибо. Он лишь едва заметно качает головой. Не за что. Феликс медленно поднимается со своего места. — Достаточно. — Он становится между нами и Сури. — Ни один первокурсник не способен выдержать чтение памяти, особенно если воспоминания связаны с человеком, которому доверяешь. То, что произошло, не было виной ни Вайолет, ни Лиры. Но вы должны понимать: если вернётесь в Басгиат, полковник Аэтос не простит ни одной из вас. Теперь вы знаете слишком много. Я невольно усмехаюсь. — Поверьте, это чувство взаимно. На несколько секунд в комнате повисает тишина. Феликс лишь коротко кивает. Кажется, именно такого ответа он и ожидал. — Заседание окончено, — произносит Ксейден, не сводя тяжёлого взгляда с Сури и мужчиной с ястребиным профилем. На этот раз никто не спорит. Члены Совета молча начинают расходиться. Имоджен проходит мимо меня, слегка касаясь плечом. Боди остаётся рядом. Конечно остаётся. Я замечаю, как Вайолет едва заметно расслабляет плечи. Слава богам. Хотя бы ненадолго. Ксейден подходит ближе. — Мы идём в долину, — говорит он. — Встретимся, когда закончите. Я уже собираюсь ответить, что пойду с ними. Но он качает головой. — Останьтесь. — Теперь он смотрит на нас обеих. — Поговорите с Бреннаном. Неизвестно, когда у вас снова появится такая возможность.       

Именно долина над домом семьи Риорсон, согреваемая природной тепловой энергией, является его главным достоянием. Ведь там зародился драконий род Дубхмадинн, из которого происходят два величайших дракона нашего времени – Кодаг и Тэйрн.

Полковник Каори. Полевое руководство по драконам

Я затворила высокую дверь и направилась к Бреннану. Уж наше «собрание» было точно не предназначено для широкой публики. — Вы наелись? — спросил он, усаживаясь на край стола, точно так же, как делал это в детстве. Что-то во мне не выдержало от этой его непринуждённости — будто он просто вернулся с прогулки, а не воскрес после шести лет вранья. — Наелись?! — голос сорвался на крик прежде, чем я успела сдержаться. — Ты серьёзно спрашиваешь меня, наелась ли я печенья?! Бреннан вздрогнул. — Лира… — Нет! — Я шагнула вперёд, и Вайолет тут же оказалась рядом со мной, плечом к плечу, будто мы обе годами репетировали эту сцену. — Мы тебя хоронили, Бреннан! Ты понимаешь это слово? Хо-ро-ни-ли! Были похороны! Настоящие, с гробом, с людьми в чёрном, с тётя даже не могла говорить! Только в этом гробу не было тебя — только твои чёртовы вещи, потому что тела так и не нашли! — Я знаю… — Ты ничего не знаешь! — я почти кричала теперь, и голос эхом отражался от каменных стен. — Ты не стоял там! Ты не смотрел, как горит твоя куртка! Я стояла, пятнадцатилетняя, и смотрела, как сжигают пустой гроб моего... моего БРАТА, и думала, что часть меня умерла вместе с тобой! — И я тоже! — Вайолет шагнула ещё ближе, её голос дрожал от ярости не меньше моего. — Я росла с тобой, Бреннан! Ты был мне почти родным братом! И всё это время, пока я плакала по ночам, пока Вайолет не спала месяцами, ты был здесь! Живой! И пёк, мать твою, печенье! — У меня не было выбора… — БЫЛ У ТЕБЯ ВЫБОР! — заорала я, и что-то в комнате будто зазвенело от моего голоса — то ли это была магия, то ли просто моя собственная ярость искала выход. — Ты мог послать весточку! Одну! Хоть что-то! Вместо этого ты позволил своей матери хоронить сына, своей сестре — оплакивать брата, а мне… мне ты позволил вырасти, думая, что единственный человек, который меня действительно понимал, гниёт где-то в земле! Голос у меня сорвался на последнем слове, и я ненавидела себя за это — за то, что ярость вдруг обернулась чем-то более уязвимым, более острым. — Я не мог, — прошептал Бреннан, и в его глазах стояли слёзы, которые он изо всех сил пытался не проливать. — Я думал, что защищаю вас. — ЗАЩИЩАЕШЬ?! — я шагнула ещё ближе, и голос снова взлетел. — Ты хоть представляешь, как я себя чувствовала?! Каждый раз, когда я видела дым от костра, я думала о тебе! Каждый раз, когда кто-то упоминал Восстание, у меня внутри всё переворачивалось! Ты украл у меня возможность горевать нормально, потому что твоя смерть была ложью, а моё горе — настоящим! — Она права, — голос Вайолет дрожал, но не срывался, звучал холодно и остро, как лезвие. — Ты решил за всех нас, что твоя правда важнее наших жизней. Ты хоть раз подумал, каково это — узнать спустя шесть лет, что всё, через что ты заставил нас пройти, было ненужным? Бреннан молчал, и его молчание злило меня ещё больше. — Скажи что-нибудь! — потребовала я. — Хоть что-нибудь настоящее! Не «прости», не «у меня не было выбора» — я хочу услышать, что ты понимаешь, что натворил! — Я понимаю, — тихо сказал он наконец, и голос его дрогнул. — Я понимаю, что сломал вас обеих. Что бы я ни сказал сейчас — этого будет недостаточно. Я не заслуживаю того, чтобы вы меня простили. — Не заслуживаешь, — выдохнула я, и вся ярость во мне вдруг схлынула, оставив после себя только усталость и что-то похожее на облегчение — облегчение от того, что я наконец это сказала. — Но ты жив, чёрт тебя дери. И я до сих пор не знаю, как злиться на тебя и радоваться одновременно, но, кажется, у меня получается и то, и другое сразу. Вайолет тяжело выдохнула рядом со мной, и я увидела, как из её глаз скатилась одна слеза, которую она поспешно смахнула тыльной стороной ладони. — Мы обе тебя ненавидим прямо сейчас, — сказала она. — И обе рады, что ты жив. Совместить это оказалось сложнее, чем я думала. Бреннан долго смотрел на нас обеих, и что-то в его лице медленно ломалось. — Я заслужил каждое слово, которое вы сейчас сказали, — произнёс он наконец. — И я обещаю, что проведу остаток жизни, пытаясь заслужить хоть каплю вашего прощения. — Хорошо, — резко сказала я, всё ещё дрожа от отголосков крика. — Тогда начни с того, что расскажешь нам всё. Прямо сейчас. Без утайки. Бреннан кивнул, тяжело опускаясь обратно на край стола — будто наш крик выбил из него все силы. — Как именно тебе удалось выжить, Бреннан? — спросила я уже спокойнее, хотя голос всё ещё дрожал. — Где Мабх? Почему ты не вернулся домой? — Отвечу по порядку, — Бреннан поднял ладони, словно защищаясь от новой атаки, и я заметила шрам в форме руны на одной из них. — Наолин… он был… Он стиснул зубы, будто запрещая себе говорить. — Предыдущим всадником Тэйрна, — закончила я за него, хотя ярость во мне ещё не до конца улеглась. — У него была печать переброса энергии, и он умер, спасая тебя. Так, по крайней мере, говорил профессор Каори. — Я скучаю по Каори. Он хороший человек. — Он вздохнул и вскинул голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Наолин справился. Но эта попытка стоила ему всего. Я очнулся на склоне скалы неподалёку. Мабх был ранен, но жив, а другие драконы… — тёмно-янтарные глаза Бреннана сверкнули. — Здесь есть другие драконы! Они спасли нас, спрятали в системе пещер в долине — там же, где скрывали жителей города после того, как его спалили. Я нахмурилась, пытаясь осознать смысл этих слов. — Где сейчас Мабх? — В последние несколько дней — в долине, присматривает за твоей Андарной, — он кивнул Вайолет. — Вместе с Тэйрном, Сгаэль, Малл, Квером и, с того момента как ты очнулась, Риорсоном. — Так вот где был Ксейден? Охранял Андарну? — Это несколько смягчило мою злость. А я-то думала, что Риорсон откровенно меня избегает. — Так почему ты здесь, Бреннан? — А почему вообще ты не вернулся домой? — тут же добавила Вайолет, скрестив руки на груди. — Раз уж мы всё равно спрашиваем неудобное. Он пожал плечами так, словно ответ был очевиден: — Я здесь по той же причине, по какой Ви сражалась в Рессоне. Не могу оставаться в стороне, под защитой чар Наварры, и смотреть, как невинные люди умирают от рук тёмных заклинателей — лишь потому, что руководство слишком эгоистично, чтобы помочь. По этой же причине я не смог полететь домой, смотреть в глаза матери и слушать, как она оправдывает эту ложь. Я отказался жить во лжи. — Зато заставил меня и Вайолет жить с ложью в сердце, — сказала я, чувствуя, как во мне снова закипает раздражение. — И Миру. Ты мой родной брат, Бреннан. А я узнала правду от Боди, а не от тебя — добавила Вайолет. — Я сделал выбор, в котором сомневаюсь каждый день, — тихо сказал Бреннан. — Я полагал, что о вас позаботится отец… — Заботился, — резко ответила я. — А потом умер. У меня перехватило горло, и я отвернулась к карте на стене. В отличие от карты в Басгиате, эта показывала правду, которую от нас скрывали в Наварре. Пустоши на юго-востоке были залиты багровым, и это пятно тянулось к Брайевику, за реку Даннес. Огромное количество ярко-красных и оранжевых флажков отмечало места сражений. Красным была утыкана вся восточная граница Кровлы вдоль залива Малека, очаги виднелись на равнинах севера. Оранжевые скопились вдоль реки Стоунвотер — прямо у границы Наварры. — Значит, сказки говорят правду, — тихо сказала я. — Вэйнители выбираются из Пустошей и высасывают магию из земель. — Ты видела это своими глазами, — Бреннан подошёл ближе. — А виверны? — спросила Вайолет прежде, чем я успела открыть рот. — Мы знали об их существовании уже несколько месяцев, но ни один кадет не был в курсе, ради их же безопасности. Известно как минимум о двух породах. Одни выдыхают синий огонь, другие — быстрее — зелёный. — Сколько их? — спросила я. — Где их создают? — Создают? Что ты имеешь в виду? — Создают, — повторила я. — Ты не помнишь сказки, которые нам читал дядя? Вэйнители создают виверн — вкладывают в них силу. Наверное, поэтому те виверны, у которых не было всадников, умерли в тот момент, когда я убила заклинателей в Рессоне. — Вы правда помните всё, что читал отец? — Бреннан уставился на нас. — Книга всё ещё у нас, — я не сдержала кривую усмешку. — Погоди. То есть ты хочешь сказать, что ничего не знал об их создании? — вмешалась Вайолет, всё ещё не до конца остыв. — И понятия не имел, откуда они берутся? — Именно так. — Очень утешительно звучит, — пробормотала я, шагнув к центру карты. — Тот, с серебряной бородой… Он сказал, что у нас есть год? — Феликс. Самый мудрый в Ассамблее, но, думаю, в этом случае он ошибается, — Бреннан провёл рукой вдоль линии Пустошей. — У нас есть от силы полгода, прежде чем они наберут достаточно сил, чтобы вторгнуться в Наварру. Полгода. Я сглотнула желчь. — Судя по общей тенденции, они движутся к Наварре. Рессон — исключение, как и вон тот флаг, — я показала на точку восточнее Рессона. — Мы думаем, что железная коробка, найденная Гарриком в Рессоне, — что-то вроде приманки, — Бреннан покосился на меня. — Судя по всему, сделаны они в Наварре. — Ты правда думаешь, что они сначала атакуют Наварру? — спросила Вайолет. — Вместо Поромиэля, который сейчас куда более лёгкая добыча? — Правда. Их выживание зависит от этого. Мельгрен считает, что чары надёжны, и предупреждать население не стоит. — И всё же им удаётся скрывать правду, — прошептала я. — Да. Но отец всегда пытался рассказать нам эту тайну, — голос Бреннана смягчился. — Вся власть в руках писцов, — закончила я. — Они пишут нашу историю. Как думаешь, дядя знал? — Предпочитаю верить, что нет, — грустно улыбнулся Бреннан. — Слухи будут распространяться быстрее, чем вэйнители приближаются к границе, — сказала Вайолет. — Кто-то должен увидеть. — Именно, — кивнул Бреннан. — И наша революция будет к этому готова. — Вы и вправду думаете, что победите, — сказала я, и в голосе снова зазвенела прежняя острота. — Почему ты так решила? — он резко повернулся ко мне. — Потому что вы называете это революцией, а не восстанием, — вставила Вайолет прежде, чем я успела ответить. — Вы сравниваете себя с Феном Риорсоном и рассчитываете избежать его судьбы. — Мы обязаны победить, иначе нам конец, — Бреннан сжал челюсти. — А если ты снова ошибёшься? — резко спросила я. — Как в тот раз, когда решил, что твоя смерть — лучшее решение для всех? Бреннан вздрогнул. — Первое восстание разгромили меньше чем за год, — тихо продолжила я. — И ещё несколько лет назад я думала, что оно забрало и тебя. — Я однажды уже видела, как горят твои вещи, Бреннан, — сказала я. — И я тоже, — тихо добавила Вайолет. — Лира… Ви… — Бреннан поколебался секунду, потом притянул нас обеих в объятия. — Мы учли ошибки Фена. Мы сражаемся у них под носом, и у нас есть план. Его тон был не слишком убедителен. Я отстранилась. — Армия у вас вообще есть? Сколько революционеров? — спросила я. — Сколько за это время погибнет? — добавила Вайолет. — Лучше вам не знать точных цифр, — Бреннан явно напрягся. — По крайней мере, пока вы не научитесь защищаться от Даина. — Ты говоришь, как Ксейден, — сказала я горько. — Вы обе всё ещё можете это исправить, — тихо сказала Вайолет, глядя на Бреннана. — В отличие от некоторых вещей. В голове раздался знакомый низкий гул. — Мне нужно отлучиться, — заявила Малл без предупреждения. — По нужде. Не смей возвращаться в долину без меня, я быстро. Я едва не поперхнулась воздухом. Хорошо, — мысленно ответила я. Иди, только не задерживайся. — Не указывай дракону, куда и когда ей ходить, — фыркнула Малл и оборвала связь. — Что? — Бреннан вскинул бровь. — Ничего, — я потёрла переносицу. — Малл решила устроить перерыв. Бреннан издал сдавленный смешок, и даже Вайолет позволила себе слабую улыбку. — Знаете, — сказал он, — я рад, что вы здесь. Обе. Несмотря на всё, что вы на меня накричали. — Заслужил, — согласилась я. — Нам нужно возвращаться в долину, — сказала я. — Малл скоро вернётся. Бреннан догнал нас у двери. — Не уверен, что возвращение в Басгиат — лучший вариант для вас обеих. Но всё же открыл перед нами дверь. — Нет, — сказала я. — Но это лучший вариант для тебя.

***

К тому моменту, когда мы добрались до места, где расположилась Сгаэль, я уже дико нервничала. Огромная тёмно-синяя кинжалохвостка стояла в тени нескольких высоченных деревьев, будто охраняла что-то. Или кого-то. Вайолет была где-то там, внутри этого кольца драконов, а я снаружи — как обычно, когда речь заходила о их связи. Сгаэль зарычала на Бреннана, обнажив клыки и сделав к нему угрожающий шаг. — Эй, наш мой брат! — крикнула я, хотя ко мне драконица не проявляла никакого интереса — ни хорошего, ни плохого. Для неё я вообще не существовала. Ни голоса, ни мысли, ничего. Просто ещё одна человеческая фигура на поляне. — Она знает, — пробормотал Бреннан. — Просто не любит меня. Никогда не любила. Что она вообще сейчас чувствует? — спросила я у Малл, разглядывая напряжённую позу Сгаэль. — Понятия не имею, — отозвалась Малл лениво. — Я не она. И у меня, слава богам, нет ни малейшего желания это выяснять. Ну хоть с тобой можно поговорить нормально. — Только потому что ты моя. Остальные драконы вольны игнорировать тебя, как капризного щенка, и, честно говоря, я их понимаю. Спасибо, что подбодрила. Из-за деревьев вышла Вайолет — бледная, растерянная, будто только что увидела что-то, разрывающее её представление о реальности. Следом появился Боди, и я заметила, как быстро он оказался рядом с ней, как будто её состояние передалось ему через воздух ещё до того, как он успел разглядеть её лицо. — Что там? — спросила я, подходя ближе. — Ви, ты как будто призрака встретила. — Хуже, — выдохнула она. — Андарна выросла. Не просто выросла — она теперь чёрная. Была золотой, а теперь чёрная. — Чёрная? — я нахмурилась. — Разве так бывает? — Видимо, да, — Вайолет прижала ладонь ко лбу. — Тэйрн говорит, что-то про редкий окрас. И у меня теперь два чёрных дракона. Боди осторожно взял её за локоть, ничего не спрашивая, просто удерживая на месте, пока она не покачнётся. — Дыши, Сорренгейл, — тихо сказал он. — Один дракон за раз. — Их трое, — простонала она. — Плюс Ксейден. Хочешь, дам тебе послушать этот бардак у меня в голове? — Спасибо, обойдусь, — Боди чуть улыбнулся, но рука на её локте не дрогнула. Я смотрела на них и чувствовала лёгкий укол чего-то — не совсем зависти, скорее тоски по чему-то похожему. Боди не задавал вопросов. Просто стоял рядом, готовый ловить её, если она упадёт. Хотела бы я, чтобы кто-то так же просто ловил меня, без всяких условий и недосказанностей. Я тут же одёрнула себя и мысленно отвесила подзатыльник — сейчас точно было не время думать о Ксейдене. — Опять он у тебя в мыслях, — заметила Малл, довольная собой. — Даже не пытайся отрицать, я всё равно чувствую. Заткнись, Малл. — С удовольствием, дорогая. Но учти — я запомню этот момент и буду доставать тебя им ещё очень долго. Замечательно. — Ещё не проснулась? — раздался знакомый низкий голос. Ксейден шёл к нам через траву, и следом за ним появились Имоджен, Гаррик, и ещё трое незнакомых мне кадетов. Двое парней и одна девушка — я даже имён их не знала, хотя мы, судя по всему, сражались бок о бок в Рессоне. Неловко. — Мы должны вернуться, — сказала Вайолет, складывая руки на груди, и Боди чуть придвинулся ближе к ней. — Что бы ни решила Ассамблея, если мы не вернёмся, они убьют каждого кадета с меткой отступника. Ксейден кивнул, будто уже пришёл к тому же выводу. — Они поймают тебя на любой лжи и казнят тебя, Вайолет, — возразил Бреннан. — Разведка говорит, генерал Сорренгейл уже знает, что вы пропали. — Она меня не убьёт, — сказала Вайолет. — Повтори ещё раз, — мягко сказал Бреннан. — И попробуй убедить себя, что и правда веришь в это. — Она не знала, что нас ждёт в Рессоне, — тихо вмешалась я, и голос вышел жёстче, чем я планировала. — В отличие от кое-кого другого. Все обернулись ко мне. — Ты о чём? — нахмурился Бреннан. — О том, что за Военные игры в этом году отвечал полковник Аэтос, — сказала я, и во рту появился привкус желчи. — Мой отец, отвечал за военные игры, и отправил туда собственную дочь. Повисла тишина. — Ты уверена? — тихо спросила Вайолет. — Я его дочь, Ви, — я горько усмехнулась. — Уж поверь, я знаю, на что способен этот человек. Твоя мать хотя бы не знала. А мой отец — козёл, который отправил собственного ребёнка на верную смерть и даже глазом не моргнул. Так что не надо мне рассказывать, чья мать хуже. Моя семья уже выиграла этот приз. Бреннан долго смотрел на меня, и я видела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль — за меня, не за себя. — Мне жаль, — тихо сказал он. — Не надо, — отрезала я. — Побереги жалость для чего-нибудь полезного. — Он прав в одном, — вмешался один из незнакомых парней — невысокий, круглолицый, с нашивкой третьего отряда. — Полковник Аэтос действительно во всеуслышание заявлял, что план был его. Так что если кто-то и должен ответить, то не генерал Сорренгейл. — Спасибо, — я коротко кивнула ему, хотя внутри всё ещё клокотало. — Приятно, когда хоть кто-то говорит правду о моем отце вслух, а не шепчется по углам. — Голосую за возвращение, — сказал Гаррик уже серьёзнее. — Кто за? Руки поднялись одна за другой. Боди поднял свою сразу же, глядя только на Вайолет. Ксейден и Бреннан рук не подняли. — Мы распрощаемся с Аретией, а вы распрощаетесь со своими жизнями, стоит Аэтосу коснуться Ви или Лу, — сказал Бреннан. — Ему сначала придётся пройти через меня, — тут же сказал Боди. — Как мило, — фыркнула я, всё ещё пытаясь остыть после собственной вспышки. — Учитывая, что речь о моём родном брате, мне, наверное, стоит взять с тебя обещание не убивать его насмерть. Хотя бы не сразу. — Обещаний не даю, — коротко отозвался Боди, и я не была уверена, шутит он или нет. — У них лучшие щиты среди первогодок, — добавил Ксейден. — Осталось научиться держать их поднятыми постоянно. — А я прослежу, чтобы Даин даже не подошёл настолько близко, чтобы эти щиты понадобились, — отрезал Боди. — Мы согласны, — сказал Гаррик за всех. Тут за спиной у Вайолет раздался шорох — Андарна поднималась, медленно моргая золотистыми глазами. — Привет, — тихо сказала ей Вайолет. Я, разумеется, не слышала ответа драконицы — для меня это была просто немая сцена, огромная чёрная тень и лицо подруги, меняющееся от нежности к тревоге. Андарна взмахнула крыльями, но раскрылось только одно, и её повело вперёд. Тени Ксейдена метнулись, не давая ей упасть. — Думаю, нам нужно внести изменения в сбрую на груди у Тэйрна, — заметил Боди, всё ещё стоявший рядом с Вайолет. — Давайте сделаем всё быстро, — сказал Ксейден. — У меня есть план, но нам нужно вернуться в течение сорока восьми часов. — А что будет через сорок восемь часов? — спросила Вайолет. — Выпускной. — Значит, — сказала я, хлопнув в ладоши, лишь бы разрядить обстановку после собственной тирады про отца, — у нас есть ровно сутки, чтобы вернуться, и не умереть от рук моего замечательного папочки. Обожаю этот квадрант. Через два часа мы поднялись в воздух. Андарна сначала отказалась надевать сбрую, а потом наотрез отказалась лететь вместе с Тэйрном — потребовалось ещё около часа, чтобы выковать для Квера отдельное нагрудное крепление, способное выдержать вес почти взрослой драконицы. Наконец мы поднялись в небо. Я оглядела наш строй. Впереди спокойно летел Тэйрн, рядом с ним — Сгаэль. Мы с Малл держались чуть позади, вровень с Квером, который нёс притихшую Андарну. Квер и Сгаэль время от времени описывали широкие круги вокруг остальных, а мы просто летели следом, наблюдая. Малл вдруг отклонилась в сторону, подлетела ближе к Кверу и, будто невзначай, коснулась кончиком крыла его крыла. Раз — и тут же отлетела обратно. Я улыбнулась. Так вот чем ты занята, Малл? Она не ответила сразу, но я почувствовала лёгкое, почти самодовольное веселье через связь. Так ты поняла, что наш разговор ещё не закончен? Малл слегка повернула голову в мою сторону. — О чём? — О второй печати, Малл. Не делай вид, что не понимаешь. Малл раздражённо вздохнула. — Что именно ты хочешь знать? Я пытаюсь понять, откуда у меня вторая печать, — сказала я. — Профессор Каори говорил, что вторая печать может проявиться у всадника, чей дракон раньше был связан с кем-то из родни этого всадника. Малл молчала. Я осеклась, сама приходя к ответу раньше, чем она успела его произнести. — Кто был твоим первым всадником, Малл? Волна боли прокатилась по нашей связи — а потом исчезла. — Моим первым всадником был Оливер Майрис.