Гарри Поттер и Проклятое Дитя (новеллизация)

Миновало немногим больше десяти минут с момента отправления поезда. За окнами все еще мелькали невысокие кирпичные дома, из-за которых выглядывали лондонские небоскребы. Скрытые едва заметным сентябрьским туманом, они казались чем-то совершенно чужим и одновременно прекрасным — словно бы вовсе не принадлежали этому миру. Особенно — если ты был волшебником. За последние двадцать лет Лондон сильно изменился. На улицах явно прибавилось серого и синего цвета и — хотя это казалось невозможным — уличной суеты. Автомобили с каждым годом становились все более приплюснутыми и все сильнее напоминали парадные туфли с крышей на месте обувного рожка. Под парковки уходило все более значительное пространство рядом с домами, которое теперь было похоже на бесконечные стеллажи обувных магазинов. Сами дома тоже менялись — двери на многих подъездах были заменены на прозрачные и кто угодно мог заглянуть внутрь из чистого любопытства. Однако ничего интересного там не было — лишь безликие серые вестибюли. Даже окна казались какими-то неправильными. Ослепительно-белыми и до тошноты одинаковыми. Но если что-то и осталось неизменным — так это любовь жителей Лондона во всем следовать расписанию и постоянно куда-то спешить. Некоторые волшебники считали это естественным свойством каждого магла — так они называли обычных людей вроде нас с вами — и были по-своему правы. Торопливость здесь чувствовалась буквально во всем. И именно она помогала другому — значительно более неспешному миру волшебников и ведьм — существовать прямо под боком у миллионов обычных людей и оставаться незамеченным. При этом магия не просто существовала где-то там — в отдалении от жизни огромного мегаполиса. Она окружала его обитателей со всех сторон. Каждый день колдуны были рядом, да и не только они — магические существа вроде гоблинов, вампиров или даже драконов жили буквально по соседству с офисными клерками и работниками торговых центров. Тайну их существования охранял Международный статут о секретности, принятый всеми волшебниками мира много лет назад. Однако некоторые из них были абсолютно уверены: прояви маглы хоть каплю наблюдательности — статут бы давно затрещал по швам, и никакой Отдел по его сохранению не справился бы. Но маглы обычно просто не смотрели на колдунов и ведьм, даже если те оказывались рядом. Не хватало времени. Вся их жизнь протекала на быстрой перемотке и с каждым годом становилась все более стремительной и все сильнее напоминала беспокойный пчелиный рой. И кто знает — быть может, именно это и позволило им построить такие огромные здания и всего за двадцать лет до неузнаваемости изменить свой мир. Потому что волшебный мир за это время практически не изменился. Из наиболее значимых событий можно было назвать разве что выпуск нескольких новых моделей спортивных метел и появление в Косом переулке двух или трех магазинчиков в дополнение к уже существующим лавкам всевозможных магических безделушек. Одну из таких новых лавочек — «Удивительные товары мистера Пруэтта» — Альбус Северус Поттер и его старший брат Джеймс посетили несколько дней назад. Яркая витрина сразу привлекла внимание Джеймса, и тот уговорил маму — высокую рыжеволосую волшебницу по имени Джинни Поттер — позволить им заглянуть туда на несколько минут. Альбус не возражал. Он все еще приходил в себя после тридцати шести неудачных попыток подобрать волшебную палочку в лавке Олливандера. Магазинчик мистера Пруэтта оказался по крайней мере вдвое больше внутри, чем можно было бы подумать при взгляде с улицы. Но разложенные на полках товары создавали ощущение тесноты и будто бы предупреждали: «Одно неверное движение — и вокруг тебя начнется невообразимый хаос». Глаза тринадцатилетнего Джеймса так и засияли парой шустрых огоньков, когда он рассматривал секцию с магическими настольными играми и коллекционными наборами для фанатов новой шотландской сборной «Инвернесские Стервятники». Джинни медленно и очень неохотно потянулась за кошельком. — Отличный выбор, мадам, — мягко пролепетал хозяин магазина, сутуловатый и улыбчивый мистер Пруэтт, косясь при этом на украшенный рубинами браслет, который, как ему казалось, внимательно рассматривала Джинни. Хотя на самом деле она просто старалась не смотреть на безделушки, которые уже сгребал в охапку ее сын, и особенно — на таблички с ценами возле них. — Ты уже потратил почти все свои летние деньги, Джеймс! — произнесла Джинни суровым назидательным тоном. — Можешь присмотреть себе вещицу не дороже двух галеонов. — Двух с половиной! — обиженно отозвался Джеймс, и улыбка с его лица быстро пропала. Следующие несколько минут он тщетно пытался убедить маму «занять» ему хотя бы пару дополнительных галеонов в счет карманных денег за первый школьный семестр. Альбус стоял рядом и даже не смотрел в сторону стеллажей с товарами, хотя карманных денег с лета у него оставалось довольно много. Но его мысли занимало нечто совершенно иное. И он даже не обратил внимания, что именно купил старший брат на свои последние два с половиной галеона. — Премного благодарен, — одобрительно крякнул из-за прилавка мистер Пруэтт, когда монеты с характерным звоном приземлились на волшебные весы, которые тут же благодушно заурчали. Семейство Поттеров покинуло лавку и направилось к магазину «Флориш и Блоттс». Там они купили два набора учебников, для первого и для третьего курса, и уже на выходе встретили отца семейства, волшебника с непослушными черными волосами, большими круглыми очками поверх слегка уставших зеленых глаз и едва заметным шрамом на лбу в виде молнии. Гарри Поттер возвращался из другой части Косого переулка с двумя наборами стандартных котлов и совой для младшего сына. Сова была внушительных размеров, с огромными черными глазами и перьями цвета ванильного мороженого. Альбус назвал ее Афиной. Это имя он однажды увидел на афише греческой сборной во время группового этапа последнего Чемпионата Мира по Квиддичу. Когда Поттеры проходили сквозь каменную стену на платформе Девять и три четверти, Афина возмущалась намного громче совы Джеймса. И даже когда стена осталась позади, она еще полчаса недовольно ухала и грозно хлопала крыльями. Но теперь клетка с ней мирно стояла на багажной полке рядом с чемоданом Альбуса. Сама Афина крепко спала вместе со своим новым соседом — одной из многочисленных сипух семейства Уизли. Панорама пролетающих за окном улиц быстро сменилась сельской местностью. Они покинули Лондон. Альбус оторвал взгляд от окна. Напротив него сидела, уткнувшись усыпанным веснушками носом в сорок вторую страницу «Тысячи магических растений и грибов», Роуз Уизли. Рыжие волосы девочки были аккуратно расчесаны и собраны в хвост, а новенькая мантия — старательно выглажена перед поездкой. Роуз была почти на полголовы выше Альбуса, которому приходилась двоюродной сестрой (ее отец Рон Уизли был старшим братом мамы Ала и лучшим другом его отца со школьной скамьи), и примерно одного роста с Джеймсом, который после отправления поезда почти сразу ушел в другое купе к своим друзьям, оставив младших родственников наслаждаться обществом друг друга в тишине. Альбус не выглядел особенно счастливым. При взгляде на него со стороны некоторые даже могли бы подумать, что от волнения у него закружилась голова или разболелся живот. Невысокий, сухенький мальчик с выразительными изумрудными глазами и непослушными темно-каштановыми волосами совершенно не улыбался и даже не пробовал притвориться, что чувствует себя превосходно. Это был его первый год в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. От одной мысли об этом внутри все завязывалось в тугой узел. С одной стороны — рассказы родителей и впрямь заставляли его ждать этого дня с нетерпением. С другой — ему не давали покоя страшилки брата о смертельно опасных коридорах, по которым чуть ли не в открытую шмыгают вампиры и еще не пойми какая голодная нечисть. Потому что если хотя бы десятая часть из этого окажется правдой, то ему следовало бы побеспокоиться о том, чтобы не потерять руку или ногу в схватке с каким-нибудь чудовищем. — Ну и ладно! — вдруг подумалось ему, и от этой неожиданно смелой мысли сразу стало немного легче. — Другие же как-то справляются! Значит — и я справлюсь! Роуз в этот момент оторвалась от книги и очень серьезно посмотрела на Альбуса. — Ты чего такой хмурый? — настойчиво поинтересовалась она. Альбус в ответ попытался улыбнуться. Улыбка держалась несколько секунд и выглядела довольно вымученной. — Со мной все нормально, — флегматично произнес он. — Просто волнуюсь немного. Вот и все. — Я тоже волнуюсь, — отозвалась Роуз чуть более строго. — Кто сейчас не волнуется? Но это не повод смотреть на все вокруг с такой кислой миной, словно тебя оставили без сладкого. — Да не смотрю я так! — буркнул Альбус в ответ. — Просто пытаюсь расслабиться. — У тебя не слишком хорошо получается, — тут же подметила Роуз. Ему и правда не удавалось расслабиться. И одной из причин этого были мысли о предстоящем Распределении. В школе «Хогвартс» все ученики с самого первого дня были разделены между четырьмя факультетами. У каждого была своя отдельная гостиная и собственная команда по квиддичу. Родители Альбуса раньше учились на факультете Гриффиндор, который считался оплотом сильных и бесстрашных героев. Его старший брат Джеймс тоже был на этом факультете. А также многочисленные кузены и кузины неизменно попадали именно туда. Распределением занималась особенная Волшебная Шляпа. Она умела говорить и даже петь куплеты собственного сочинения. Когда ее надевали на первокурсника — она заглядывала ему в голову и затем отправляла на тот или иной факультет. — Она ведь может отправить тебя в Слизерин. Подумай об этом, — Альбус слышал это от своего брата бесчисленное множество раз. Факультет Слизерин считался самым мрачным из всех. Отличительными чертами его учеников были хитрость и амбиции. Многие темные волшебники, включая лорда Волан-де-Морта, злого колдуна, имя которого раньше боялись произносить вслух и против которого много лет назад воевал его отец, учились именно там. — Джеймс снова тебя пугал Распределяющей Шляпой? — предположила Роуз, и догадка оказалась правильной. — Не слушай его. Ты же знаешь — он все придумывает. А Шляпа вовсе не так глупа, и она никогда не отправит тебя в Слизерин. — Откуда ты знаешь? — совершенно искренне поинтересовался Альбус. — Ты ведь с ней об этом не разговаривала. — Ну и что с того! — настойчиво парировала Роуз. — Распределение никогда не ошибается. Нашим родителям было суждено стать лучшими друзьями и вместе бороться со злом — и Шляпа отправила их на один факультет. Малфой потом стал Пожирателем Смерти — и она отправила его в Слизерин. Понимаешь? Альбус рассеянно замотал головой. — Нет. — Шляпа знала обо всем с самого начала, — добавила Роуз тоном раздраженного преподавателя. — Но ты ведь не собираешься становиться темным волшебником? — Не собираюсь, — честно ответил Альбус. — Ну вот. Тогда чего тебе бояться? — ободряюще произнесла Роуз. — Сам подумай, Поттер на одном факультете с Малфоем! Это ведь даже представить себе невозможно! — Да. Наверное, — Альбус кивнул. Он уже давно понял, что пытаться переспорить Роуз Уизли — абсолютно бесполезное занятие. Мимо их купе прошла группа старшекурсников. На груди у каждого красовалась нашивка алого цвета, расшитая золотым изображением льва. Символ факультета Гриффиндор. Роуз подняла руку, чтобы поздороваться, но они ее не заметили и прошли мимо. Она опустила руку и проводила их слегка растерянным взглядом. — Привет, мальчик. Не хотел бы чего-нибудь купить? Тыквенный пирожок? Шоколадную лягушку? — донеслось откуда-то из коридора. Но ответа Альбус так и не услышал. «Тысяча магических растений и грибов» громко хлопнула в полуметре от его уха. Роуз положила книгу обратно в сумку. — Кстати. Я тут подумала — чего нам сидеть одним в этом купе. Пойдем и познакомимся с кем-нибудь, — внезапно предложила она. Альбус даже немного растерялся. — Сейчас? — А почему бы и нет? — ответила Роуз с лучезарной улыбкой. — Мои родители познакомились с твоим папой именно в этом поезде и как раз по дороге на первый курс. — И что? — И то! — продолжила Роуз. — Нам тоже стоит попробовать завести новых друзей. Погуляем, посмотрим, поспрашиваем. — Но ведь наши родители не искали друг друга специально, — попытался возразить Альбус. — У них все как-то само получилось. — И у нас получится! Особенно — если мы проявим капельку инициативы! — ответила Роуз и нетерпеливо дернула кузена за рукав мантии. — Пошли! Я уверена — многие захотят с нами подружиться! Но Альбус не тронулся с места. — Почему? — спросил он немного громче своего обычного голоса. Роуз выглядела озадаченной. Она смотрела на Альбуса таким взглядом, словно бы он только что спросил ее нечто вроде «Почему небо синее?» или «Почему у человека две руки и две ноги?» — Потому что ты — Альбус Поттер. Сын Гарри Поттера, — произнесла она совершенно спокойно. — Это же очевидно. — Как-то это… неправильно, — неуверенно пробурчал Альбус себе под нос. Роуз удивилась еще сильнее. — Неправильно?! — переспросила она так, будто ослышалась. — Ал, твой папа буквально победил Волан-де-Морта и спас мир! Разве в этом может быть что-то неправильное? Альбус поежился. Упоминание имени «Волан-де-Морт» его не беспокоило. По правде говоря, молодые волшебники, которые родились после Битвы за Хогвартс, никогда не боялись его произносить. И Альбус в том числе. Ему иногда доводилось видеть, как более старые колдуны бледнели и шептали что-то себе под нос, когда слышали имя «Того, кого нельзя называть», но с каждым годом таких людей становилось все меньше. Проблема была в другом. Сама формулировка, настолько прямая и беззастенчивая, вызывала у него странное чувство уязвимости. «Твой папа победил Волан-де-Морта». Словно бы это был билет, без которого ему не разрешали выходить из собственного дома. — Не люблю, когда люди из-за этого пялятся, — признался Альбус. Роуз закатила глаза. — Они не пялятся. Они восхищаются. — Это почти одно и то же, — мрачно заметил Альбус. Ему никогда не нравилось быть в центре внимания. Оценивающие взгляды взрослых волшебников и излишняя заинтересованность сверстников часто выбивали его из колеи и заставляли чувствовать себя неловко. И особенно остро он ощутил это несколько лет назад — во время последнего Чемпионата Мира по Квиддичу. Сам чемпионат был великолепен. Финальная игра Бразилии против Болгарии надолго отложилась у него в памяти. Все было бы просто прекрасно, если бы не журналисты. Появление на трибунах «семьи Гарри Поттера» немедленно стало локальной сенсацией, и иногда к ним в палатку приходило по несколько журналистов в день. Сильнее прочего они донимали отца Альбуса, но иногда под раздачу попадали и его дети. Джеймс чувствовал себя под камерами великолепно. Их младшая сестренка Лили вела себя как обычно — будто бы и не было никаких камер. Но Альбусу в такие моменты хотелось провалиться в собственный свитер. Мысль о том, что теперь на него точно так же будут смотреть десятки учеников Хогвартса, пугала еще сильнее, чем факультет Слизерин. Но Роуз придерживалась на этот счет иного мнения. — У нас просто будет отличная возможность произвести хорошее первое впечатление, вот и все, — пояснила она приунывшему Альбусу. — А это уже считай половина дела. Самое главное — мы должны проявить себя и показать, что достойны своих родителей. Альбус промолчал. В горле у него пересохло. «Достойны своих родителей». Он — Альбус Северус Поттер — должен был показать себя достойным своего знаменитого отца. Но что будет, если он не справится? Если все его старания пойдут коту под хвост и он не оправдает ожиданий новых друзей? Останутся ли они с ним вопреки любым неудачам? Или сразу отвернутся и пойдут искать себе другого, более достойного кандидата? Ответа на этот вопрос у него не было. Как не было его и у Роуз, и это Альбус знал наверняка. Но ее это совершенно не волновало. — Все получится, Ал! Нужно только немного потренироваться! С этими словами она достала из сумки волшебную палочку и непонятно зачем — чистенькую стеклянную чернильницу. — Я уже знаю несколько простых заклинаний. Она улыбнулась. Судя по всему — ей не терпелось поделиться с ним этой новостью с самого начала. Но она никак не могла подобрать правильный момент. На глазах у Альбуса она поднесла палочку к чернильнице и очень мягко произнесла: — Флипендо. Чернильница перекувырнулась в воздухе и со звоном рухнула на пол. По всей ее поверхности пошли густые трещины, довольно крупный осколок отскочил в сторону сантиметров на тридцать. Альбус в недоумении пялился на разбитую чернильницу. Однако мгновение спустя палочка Роуз вновь была направлена на нее. — Витреус Репаро, — произнесла Роуз, и осколки начали быстро восстанавливаться. Отколовшийся кусок вернулся на свое место. — А если бы не получилось? — поинтересовался Альбус. — Но ведь получилось же! — парировала Роуз и протянула чернильницу Алу. Тот повертел ее несколько секунд, словно пытался разглядеть незаметные трещины. Затем передал обратно — чернильница была абсолютно целой. — Тебе вообще разрешали колдовать? — спросил Альбус. — Нет, — тут же призналась Роуз. — Но мама сказала, что если никому не рассказывать и ничего не взорвать, то это не считается. Альбус недоверчиво фыркнул. Он слишком хорошо знал характер Гермионы Грейнджер — супруги Рона Уизли и матери Роуз. — Я не верю, что тетя Гермиона такое сказала! — заявил он. — Ладно, ты меня раскусил, — наигранно виноватым тоном ответила Роуз. — Это сказал папа. Но мама не стала спорить. Иными словами — технически она согласилась. В коридоре послышались шаги. Дверь купе медленно отъехала в сторону, и на пороге показался худой белобрысый мальчик со слегка растрепанными волосами и внимательными голубыми глазами. Его руки ломились от сладостей. Длинные рукава мантии едва удерживали шаткую пирамиду из разноцветных коробок, которая угрожающе кренилась на каждом шагу. Мальчик слегка наклонил голову, чтобы упаковка с волшебными конфетами «Драже Берти Боттс» не закрывала ему лицо. — Эм… тут свободно? — спросил он немного растерянно. — А то в остальных купе уже либо битком, либо кто-то играет во взрывающиеся карты. А я не хочу потерять брови в первый же день. Альбус кивнул. — Да, конечно. Заходи. Мальчик широко улыбнулся и буквально плюхнулся на сиденье рядом с Роуз. Та недоверчиво попятилась к окну. — Эм… привет… — промямлил неожиданный гость и попытался освободить руку, чтобы поздороваться — но шоколадные лягушки так и норовили ускользнуть. Альбус смотрел на его попытки выгрузить добычу на сиденье и впервые за всю поездку понял, что улыбается. Не через силу. Не притворно. А просто потому что не может удержаться. — Я Альбус, — обратился он к новенькому, когда тому удалось освободиться от своей ноши. — Скорпиус, — ответил тот и пожал протянутую руку. — Малфой?! — моментально опомнилась Роуз. — Ну да, — кивнул Скорпиус. — Скорпиус Малфой. Это я. Он слегка покраснел. Затем достал из кучи сладостей большую конфету и протянул ее Роуз. — Хочешь? — спросил он с улыбкой. — Миндальные. А то я случайно купил слишком много. — Случайно? — переспросил Альбус. — Ну… — Скорпиус покраснел еще больше. — Колдунья с тележкой сказала: «Может, еще котелок пирожных?» — и дальше все как в тумане… Альбус хихикнул. Роуз даже не улыбнулась. — А можно вон ту попробовать? — Альбус указал на батончик в ярко-оранжевой упаковке. — Конечно! — радостно ответил Скорпиус и протянул Алу конфету. Тот развернул обертку и отправил батончик в рот. В ту же секунду его глаза резко расширились, щеки скривились, губы стали почти белыми, а на лбу проступили капельки пота. Роуз испуганно подалась вперед. — С тобой все в порядке? — заботливо спросила она. Из носа и ушей Ала со свистом повалил белый дым. Он резко открыл рот, окутав купе облаком пара, и закашлялся, пытаясь сдержать дикий, восторженный хохот. Из покрасневших глаз брызнули слезы. Скорпиус тут же схватил второй батончик и с явным любопытством прочитал инструкцию, написанную на обороте мелким почерком. — Я не специально! — виновато произнес он. Альбус разогнал туман вокруг головы. — Это было здорово! — сказал он. Роуз раздраженно фыркнула. — Попробуй, — Альбус протянул ей батончик. — Они правда вкусные. — Нет! — резко выпалила она. Затем встала, закинула на плечи сумку и направилась к выходу. — Ты куда? — удивился Альбус. — Пошли отсюда! — твердо сказала Роуз. — Поищем другое купе. — Зачем? — спросил Альбус. — Ал! — Что? Роуз явно не хотела говорить этого прямо при Скорпиусе. — Если я вам мешаю, — тихо произнес Малфой, — я могу уйти. Уверен — тут еще полно свободных мест. — Нет… — слишком быстро ответил Альбус. Роуз поджала губы. — Это ведь сын Драко Малфоя, — сказала она так, словно это было важнее всего. — Папа советовал держаться от него подальше. — Дядя Рон просто шутил, — заметил Альбус. — Не похоже было! — раздраженно буркнула Роуз и попыталась взять кузена за руку. Но тот ей не дался. — Пойдем! — Я остаюсь! — коротко отрезал Альбус. Роуз уставилась на него так, будто он только что объявил о намерении разводить драконов в спальне. — Ты серьезно? — Да, — подтвердил Альбус. Роуз ничего не ответила. Просто молча вышла в коридор, хлопнув дверью чуть сильнее, чем собиралась. Скорпиус неловко почесал шею. — Кажется, я испортил вам семейный совет, — повинился он. — Ничего страшного, — ответил Альбус. Впервые с момента отправления поезда он позволил себе откинуться на спинку сиденья и полностью расслабиться. — На самом деле стало лучше, — вырвалось у Ала почти автоматически. Скорпиус удивленно посмотрел на него. — Правда? — Ага. Не то чтобы я был рад тому, что Роуз ушла. Просто… иногда ее становится слишком много. Скорпиус усмехнулся. Альбус с трудом удержался от ответного смешка. На его лице заиграла спокойная улыбка. Он больше не чувствовал себя обязанным доказывать кому-то, достоин ли он носить свою фамилию. Стараться быть тем, кем его хотят видеть другие. Соответствовать чужим ожиданиям. Можно было просто наслаждаться видом из окна и есть конфеты рядом с единственным мальчиком, который видел в нем нечто большее, чем продолжение великого отца. — Не сердись на нее особенно сильно, — сказал Альбус мягко. — Она на самом деле не такая. — А какая? — явно заинтересовался Скорпиус. — Она славная. Просто иногда бывает… немного странной, — ответил Альбус и тут же покраснел от собственных слов. — В хорошем смысле. Ну… то есть… в основном в хорошем. — Умная, серьезная и немного странная, — подытожил Скорпиус и улыбнулся. — Она мне уже нравится. — Не похоже, чтобы это было взаимно, — иронично заметил Альбус. — Я не жалуюсь. Скорпиус достал из конфетной горы ярко-зеленую коробку. — Шипучие шмельки? Альбус взял одну. Повертел с легким недоверием. На фантике не было никаких инструкций. — А они безопасные? — Понятия не имею, — пожал плечами Скорпиус. — Но звучит обнадеживающе.