Гарри Поттер и Проклятое Дитя (новеллизация)

За десять минут до прибытия в Хогвартс машинист по громкой связи велел всем новеньким перенести свой багаж в первый вагон — именно оттуда его должны были доставить в школу. Альбус и Скорпиус начали собирать по всему купе фантики от волшебных сладостей в надежде найти на платформе хотя бы одну мусорную корзину. Афина только что проснулась и недовольно захлопала крыльями. Альбус попытался успокоить ее — но в ответ она заухала еще громче и со злости едва не тяпнула его за палец. — Да угомонись ты уже! — буркнул Альбус и спешно покинул купе. В одной руке у него был чемодан, в другой — клетка со смертельно обиженной совой. Всю дорогу до первого вагона Скорпиус шел рядом и отчаянно пытался помирить собственную серую неясыть с Афиной. Обе птицы явно выдохнули, когда их клетки наконец оставили в покое и перестали трясти. Однако вынужденное соседство друг с другом им категорически не нравилось и они свирепо щелкали клювами и так громко шипели, что разбудили еще нескольких сов. На обратном пути толпа первокурсников в одинаковых мантиях со всех сторон окружила Ала и Скорпиуса, и они потерялись. Альбус отчаянно пытался найти друга. В толпе он заметил мальчика с короткими светлыми волосами и положил руку ему на плечо. Мальчик обернулся. Это был не Скорпиус. — Прости… — тут же извинился Альбус. В этот момент поезд тряхнуло. Сразу несколько ребят от неожиданности подались вперед и с трудом удержали равновесие. Алу пришлось схватиться за поручень, чтобы не упасть. Они остановились. Поезд прибыл на конечную станцию. — Хогсмид! — промычал волшебный динамик. Альбус с огромным трудом добрался до тамбура. Возле двери толпилось по крайней мере несколько десятков учеников с разных потоков и что было самым неприятным — никто не желал уступать дорогу. Пространство между вагонами отчетливо напоминало густое темно-серое марево из школьных мантий и колпаков. Он попытался было протиснуться сквозь него — но толпа потянула в противоположную сторону. Ему пришлось вновь схватиться за поручень — иначе бы он определенно рухнул. — Откуда ты знаешь? — отчетливо произнес знакомый голос. — Я уже успела прочитать весь «Начальный курс Зельеварения» от корки до корки! Там нет абсолютно ничего сложного! Альбус обернулся. Прямо рядом с ним стояла Роуз и увлеченно спорила со студентом второго или третьего курса — по виду было трудно определить. Спор был таким горячим, что они оба, по всей видимости, забыли о том, что из поезда нужно выходить. Ал посмотрел на старшего студента — на его груди красовалась эмблема с величественным бронзовым орлом. — Ничего у тебя не получится, Уизли, — решительно изрек ученик с факультета Когтевран. — Профессор Коннолли никогда не поставит тебе «Превосходно» по зельям. Это просто невозможно. — А кто он такой? — вмешался в разговор другой пробиравшийся мимо первокурсник. — Этот… профессор Конни Толи? — Профессор Финн Коннолли, — поправил его когтевранец. — Преподаватель Зельеварения и декан Слизерина. И на моей памяти на его уроках никто и никогда не получал «Превосходно». — Значит — я буду первой! — решительно заявила Роуз. Ее собеседник предпочел не продолжать спор и молча покинул тамбур. Роуз проводила его торжествующим взглядом и сразу заметила Альбуса. Сделав шаг вперед, она схватила его за руку. — Вот ты где, Ал! Идем скорее, а то опоздаем на Распределение! — твердо сказала Роуз и Альбус неохотно подчинился. Ему все еще хотелось отыскать Скорпиуса — но тот как сквозь землю провалился. На улице было уже довольно темно. Несколько старомодных фонарей слабо освещали платформу. Окна в старом домике станционного смотрителя были заколочены, а сразу за ним возвышались плотные ряды потемневших деревьев. Ученики сходили с поезда по одному или небольшими стайками. Гомон множества голосов становился все громче и все сильнее превращался в плохо разбираемый шум. Первокурсников было видно издалека. Ни у кого из них еще не было цветного галстука и каждый казался по-своему нелепым. Некоторые были напуганы. Другие — буквально сияли от гордости. У кого-то только что сбежала крыса и по крайней мере три голодные кошки бросились ее ловить. Альбус и Роуз шли рука об руку вдоль вагона и терпеливо ждали указаний от взрослых. И в этот момент они увидели его. — ПЕРВОКУРСНИКИ! ПЕРВОКУРСНИКИ СЮДА! СЮДА ИДИТЕ! Из вечернего тумана им навстречу двигалась огромная фигура Рубеуса Хагрида. Тяжелый керосиновый фонарь в его руке был в два раза больше чемодана Альбуса. На фотографиях Хагрид выглядел моложе. В густой бороде стало намного больше седых волос и некоторые ее части теперь были абсолютно белыми. Вокруг огромных глаз и на лбу залегли грубые сухие морщины. Но даже возраст не сделал лицо добродушного великана менее приветливым и оно по-прежнему источало необыкновенное тепло. Громовой голос Хагрида разносился по всей платформе и первокурсники начали собираться вокруг него. Роуз и Альбус подошли одними из первых и лесничий сразу их заметил. — Привет, Хагрид! — выпалил Альбус достаточно громко, чтобы великан его услышал, но достаточно спокойно, чтобы не выглядеть грубым. Хагрид посмотрел на него и улыбнулся. — Альбус! — прогудел он словно исполинская труба. — А я тебя сразу приметил! Узнал, то бишь! Такой большой стал! Совсем как папка твой, Гарри, — слезинка размером с хороший грецкий орех скатилась по щеке великана. — Помню, как его здесь встречал. Он тогда тоже во все глаза смотрел, прям как ты! Давно это было… — Спасибо, — ответил Альбус. Щеки его тут же сделались пунцовыми. Хагрид перевел взгляд на Роуз. — А ты, стало быть… — Роуз, — очень быстро ответила она. — Роуз Уизли. Великан внимательно посмотрел на нее и скрытое за густой бородой лицо просияло от умиления. — Гермионина дочка? — произнес Хагрид с особой, отеческой нежностью. Его огромные глаза рассмотрели девочку с головы до ног. — А до чего похожа-то! Глазки особенно! Умненькие такие! Как у мамы твоей. А веснушки-то! Веснушки-то папины… Роуз засмущалась. — И я тоже рада с тобой познакомиться, Хагрид! — заявила она почти расслабленно и тут же со своей обычной серьезностью добавила. — Не терпится приступить к занятиям по уходу за магическими существами! Мама и папа столько про них рассказывали! Альбус промолчал. Хотя его родители ни разу не говорили про Хагрида ничего дурного и сам Альбус был о нем самого лучшего мнения — энтузиазма по поводу занятий по уходу за магическими существами он явно не разделял. В его памяти были свежи рассказы об огромных соплохвостах и прожорливых флоббер-червях, и потому он был отчасти рад, что этот урок появится у них лишь на третьем курсе. — Помнят, значит… — протянул Хагрид и голос его слегка задрожал. — Как они сами-то? Не хворают? — Все просто замечательно! — совершенно искренне ответила Роуз. — Маму в прошлом году повысили и теперь она работает заместителем Главы Судебной Коллегии Визенгамота! Представляешь? А папа с дядей Джорджем в этом году открывают еще один филиал своего магазина — на этот раз в Кенмэре! — Ну вот и славно! — пуще прежнего заулыбался Хагрид. — Приятно, когда у твоих друзей все так складывается. Хорошо, в смысле. А вы… енто самое… заходите ко мне, как время будет! Для вас у меня всегда найдется чашечка чая. — Обязательно, Хагрид! — без тени сомнения ответила Роуз. — Мы с Альбусом непременно будем к тебе заглядывать. Верно, Ал? Альбус кивнул. Великан несколько раз пересчитал первокурсников по головам — несколько раз сбивался и начинал заново — и наконец велел всем собравшимся следовать за ним. Сразу за платформой начинался лес. Сентябрьские сумерки быстро превращались в непроглядную ночь и темнота между деревьями казалась пугающе небезопасной. Вдоль лесной тропинки, по которой они шли, не было ни одного источника света, и только огромный фонарь Хагрида заставлял это место выглядеть не таким жутким. Трое первокурсников, которые явно подслушали недавний разговор Альбуса и Роуз с великаном, быстро нагнали их и всю дорогу шагали рядом. — А ты правда сын Гарри Поттера? — выпалил один из них, не отрывая от Альбуса взгляда. Следом к нему с тем же вопросом обратились и двое других. Он уже собирался ответить, но неожиданно для себя осознал, что находится под прицелом шести любопытных глаз, отчего ему вдруг сделалось страшно некомфортно. — Да, — ответила вместо него Роуз так быстро, что он даже не успел раскрыть рот, чтобы опередить ее. Лицо полноватого мальчика, который был ближе всех к Альбусу, расплылось в улыбке. — Приятно познакомиться… эм… напомни, как тебя назвал тот гигант? — пробормотал он без малейших признаков смущения. — Альбус, — коротко ответил Ал. — Просто Альбус. — Не особо-то он похож на своего отца, — скептически протянул высокий мальчик с веснушками и едва не получил в бок от возмутившегося соседа. — Похож! Еще как похож! — решительно запротестовал тот и вновь посмотрел на Альбуса. Широко посаженные карие глаза сощурились в попытке определить степень сходства между легендарным Гарри Поттером и его пока что никому не известным сыном. — Волосы особенно похожи. Такие же густые и непослушные. В ответ его собеседник неопределенно развел руками. Они могли бы и дальше спорить о том, насколько прическа Альбуса соответствует его фамилии, если бы лесная тропа своевременно не закончилась. Они вышли на берег Черного озера. Впереди располагался широкий пирс с парой десятков пришвартованных возле него лодок. А прямо за ним на другом берегу возвышался величественный средневековый замок. Все ахнули. Альбус от удивления широко открыл рот и не торопился закрывать его обратно. — ЗАБИРАЙТЕСЬ В ЛОДКИ! — голос Хагрида моментально привел его в чувство. И не только его одного. Первокурсники один за другим проследовали к причалу. — ПО ТРОЕ ИЛИ ПО ЧЕТВЕРО, НЕ БОЛЬШЕ! И НЕ ПРЫГАЙТЕ — А ТО ЛОДКИ КАЧАТЬ БУДЕТ! Как только все студенты заняли свои места — лодки сами собой оторвались от причала и медленно поплыли в сторону замка. Хагрид сопровождал флотилию на огромном деревянном челноке размером с небольшой корабль. Он был так велик, что первые несколько секунд даже не плыл, а буквально волочился по мелководью. Замок с каждой минутой становился все ближе. Роуз широко улыбалась россыпью белоснежных зубов, а двое неизменных попутчиков, казалось, впервые не обращали внимания на Альбуса и особенно — на его прическу. И это было просто прекрасно. На другом берегу их встретил высокий волшебник с глубокими серыми глазами и волосами насыщенно каштанового цвета. — КАК ВЫ ПРОСИЛИ! ПРИВЕЗ! — сказал ему Хагрид и помог одному из первокурсников вылезти из лодки. Альбус и Роуз вылезли следом. Лодки стремительно пустели и вот уже примерно пять десятков мальчиков и девочек в школьных мантиях стояли на пирсе и не отводили взоров от нависающего над ними замка. — Большое спасибо, Хагрид. — спокойно ответил высокий волшебник. — Меня зовут профессор Юлиус Макмиллан, — представился он. — Следуйте за мной. Я провожу вас в Большой Зал. Затем он велел разбиться на пары. Роуз вновь оказалась рядом с Альбусом. Команда — и вот уже аккуратная «змейка» из учеников двинулась вверх по длинной каменной лестнице. Как только она осталась позади — они через внутренний двор проследовали в замок. По дороге профессор Макмиллан подробно рассказал о том, как можно заработать дополнительные баллы для своего факультета, и за какие проступки их обычно снимают. — Факультет, набравший к концу года наибольшее количество баллов, выигрывает Кубок школы, — пояснил он, когда они уже поднимались по парадной лестнице. Альбус и Роуз почти не слушали. Принципы межфакультетского соревнования были хорошо им знакомы по рассказам родителей, и Роуз еще до поступления была уверена, что сможет принести своему факультету очень много дополнительных баллов. И в этот момент Альбус заметил мелькнувшую чуть позади него светловолосую голову. Обернулся — и точно! Это был Скорпиус. — Эй… — шепнул Альбус в его сторону. — Я здесь. — Мерлиновы кальсоны! Альбус! — воскликнул Скорпиус и кинулся навстречу другу. Роуз почти моментально обернулась. Сзади кто-то коротко вскрикнул. Девочка. Судя по всему — Скорпиус нечаянно наступил ей на ногу. — Прости, — тут же виновато пискнул он. Но было поздно. Из ее рук выскользнула довольно крупная крыса и с отчаянным визгом приземлилась на одну из каменных ступенек. Суматоха началась в тот же миг — хором замяукали три кошки. Хозяева изо всех сил старались удержать их — но те лишь сильнее вырывались. Несколько девочек отступили к перилам. Кто-то неистово завизжал. Крыса запрыгнула прямо ему на туфлю. Пострадавший стал отчаянно брыкаться, пытаясь отогнать грызуна. — Уберите его! Уберите! Профессор Макмиллан обернулся. Достал волшебную палочку. И сбежавшая крыса тут же поднялась на добрых десять футов как воздушный шарик. Несколько секунд она яростно орала и беспомощно трясла лапками — полет явно не доставлял ей удовольствия — и наконец приземлилась прямо хозяйке на руки. — Каждый год одно и то же… — почти неслышно процедил профессор Макмиллан и немедленно обратился к ученикам. — Профессор Макгонагалл уже ждет вас. Идемте. И постарайтесь не создавать новых проблем, — сказал он совершенно спокойно, но взгляд его на несколько секунд явно задержался на Скорпиусе. Роуз дернула Альбуса за руку. — Сосредоточься! — произнесла она очень серьезно. — Церемония вот-вот начнется! Стой ровно и старайся не думать про… Про что именно — она так и не сказала. Огромные дубовые двери сами собой открылись и за ними во всем своем великолепии показался Большой зал. — Заходим! Не толпимся! — командовал профессор Макмиллан. Роуз быстрым шагом двинулась вперед и потащила за собой Альбуса. Прямо над ними в глубине осеннего неба плавали сотни свечей. Все они горели одновременно — но ни одна восковая капелька не срывалась с них. За четырьмя столами сидели десятки учеников. Многие сгруппировались по старым компаниям и о чем-то разговаривали. Другие изо всех сил вытягивали шеи, разглядывая первокурсников. Альбус почти сразу заметил старшего брата. Джеймс сидел в самом центре гриффиндорского стола и при виде Ала одарил его особенно странной ухмылкой. Альбус сдержанно улыбнулся в ответ. — Посмотри на потолок! — окликнула его Роуз. — Он именно такой, как мама рассказывала. Потолок и впрямь выглядел волшебно. Альбусу уже приходилось видеть его на заколдованных фотографиях Большого зала. Но даже они не могли сравниться с возможностью наблюдать эту удивительную магию своими глазами. — Это правда красиво, — немного сухо отозвался Альбус. — А вон профессор Флитвик! — никак не унималась Роуз. — Он совсем маленький! А рядом… А рядом с ним профессор Долгопупс! В этот момент Альбус тоже обратил внимание на преподавательский стол. По правую руку от профессора Макгонагалл — строгой пожилой женщины в длинной зеленой мантии — сидели крошечный лысоватый человечек и хорошо знакомый Алу Невилл Долгопупс. — Ой, он смотрит сюда! — прошептала Роуз, заливаясь краской. Невилл и правда смотрел на первокурсников мягким и слегка усталым взглядом человека, который до сих пор не привык сидеть за преподавательским столом, несмотря на годы работы. А чуть дальше — почти у самого края стола — Альбус увидел мужчину в строгой темно-зеленой мантии с аккуратно уложенными черными волосами, в которых проглядывалось несколько седых прядей. Такая же аккуратная черная бородка придавала ему некоторую схожесть со старыми фотографиями Сириуса Блэка — бывшего владельца дома Поттеров. Непроницаемый холодный взгляд мужчины был направлен в сторону зала — но не выискивал кого-то конкретно. Он одновременно наблюдал за всеми сразу. Альбус понял — это был он. Профессор Финн Коннолли. — Там Распределяющая Шляпа! — Роуз буквально подпрыгнула от восторга. — Я ее вижу! Ал, смотри! Альбус повернул голову. В самом центре зала на стареньком табурете лежала древняя как мир шляпа. На первый взгляд — абсолютно обычная. Но затем она внезапно дернулась. Один из швов разъехался и образовал нечто вроде рта. Шляпа недовольно тряхнула верхушкой колпака и сощурила на первокурсников две внимательные складки. Профессор Макгонагалл постучала по стакану серебряной ложечкой. — Прошу внимания! — спокойно произнесла она и все тут же притихли. Шляпа благодарно кивнула. И начала петь. Голос у нее был выразительный и глубокий.

Когда-то я была лишь тканью,

Куском простейшего сукна,

Но четырех великих знанье

В меня вдохнуло жизнь сполна.

Там львиный герб берег отвагу,

Орел был мудр и видел суть,

Барсук — простому верил шагу,

А змей — чертил высокий путь.

С тех пор на старой табуретке

Я жду детей из года в год,

Читая тайные пометки

В душе, где выбор ваш растет.

Я знаю страх перед дорогой,

Сомненья, скрытые в тени,

И всё, что за завесой строгой

Таите вы в глухие дни.

Вот Гриффиндор! Там чтут отвагу,

Там сердце рвется напролом,

Они бросаются в атаку

И спорят с бурей и огнем.

Но смелость — не чужие вехи,

Не слепота ночных тревог.

Порой храбрей, сорвав доспехи,

Сказать себе: «Я слаб, но смог».

Вот Когтевран! Там ищут знанье,

Где мысль острее сотни шпаг,

Где звезды шепчут заклинанья,

И светит мысли каждый шаг.

Пускай укрыты все секреты,

И башня книг до потолка,

Порой мудрей всего на свете

Сказать: «Не знаю я… пока».

Вот Пуффендуй! Здесь чтут терпенье,

Упорный труд и добрый нрав.

Там дарят руку во спасенье,

Забыв про блеск наград и слав.

Но даже самым верным делу

Нельзя весь век лишь спину гнуть.

Порой уму, душе и телу

Нужней всего — передохнуть.

Вот Слизерин! Там дух амбиций,

Они не ждут подарков дня,

Стремятся ввысь, быстрее птицы,

Не пряча волю от огня.

Но знай: амбиция — не бремя,

Не жажда власти для себя.

Она проложит путь сквозь время

С простого слова: «Это — я».

За сотни лет я повидала

Так много юных колдунов:

Одни боялись стать собою,

Другие — собственных основ.

Мне шепчут: «Шляпа, где я должен?»

«Куда мне лучше?» «Где успех?»

Но есть секрет, что всех важнее,

И я скажу его для всех:

Не факультет решает душу,

Не герб, не башня, не цвета.

Ваш путь рождается в поступках,

Что выбираете всегда.

Я вижу доблесть в молчаливых,

И ум у тех, кто тих и прост.

Величье — в робких и пугливых,

Добро — в сердцах колючих звезд.

Внутри у вас — четыре силы,

Четыре знака древних дней.

Кого бы вы в себе ни скрыли:

Барсук, иль ворон, лев, иль змей —

Я лишь ловлю одно мгновенье,

Начало ваших юных дней.

Но знайте: главное решенье

Осталось завтра… и поздней.

Так сядь смелее. Не тревожься.

Ты больше, чем твой первый страх.

А я… А я всего лишь старая шляпа

С чужой судьбою на полях.

Как только песня закончилась — зал взорвался аплодисментами. — У нее каждый год новая песня, — важно пояснила Роуз. Уголки «рта» Распределяющей Шляпы растянулись в улыбке, и она несколько раз поклонилась, словно ждала приглашения на бис. Профессор Макмиллан шагнул вперед. — Внимание первокурсникам! Когда я назову ваше имя — вы подойдете, и я надену вам на голову Распределяющую Шляпу. Как только она назовет ваш факультет — проследуйте к нужному столу и займите место рядом со своими товарищами. Постарайтесь ничего не перепутать, — мягко произнес он и развернул свиток. — Андерсон, Лукас! Мальчик с торчащими ушами бегом направился к табурету. И когда Распределяющая Шляпа опустилась ему на голову, весь зал замер. — КОГТЕВРАН! — крикнула Шляпа несколько секунд спустя. Второй стол слева тут же зааплодировал. Лукас с лучезарной улыбкой направился к нему и уверенно пожал руку ученику третьего курса. — Боукер, Крейг! Крупный мальчик с тяжелым подбородком уверенно подошел к табурету. Его лицо было преисполнено решимости. Шляпа едва коснулась его головы. — СЛИЗЕРИН! — немедленно объявила она. Стол Слизерина аплодировал почти минуту. В остальном зале вдруг повисла удушливая тишина. Профессор Коннолли кивнул мальчику коротко и внимательно. — Булстроуд, Мортимер! Высокий черноволосый первокурсник с грустными глазами медленно проследовал к табурету. Шляпа практически съехала ему на лоб. — СЛИЗЕРИН! Аплодисменты за зеленым столом были не менее интенсивными. Однако Мортимер не выглядел счастливым. Почти машинально он покинул табурет и сел рядом с Крейгом Боукером. Широкоплечего Колина Касла Шляпа отправила на факультет Пуффендуй. Полноватая, но отчего-то удивительно уверенная в себе Полли Чэпмен попала в Гриффиндор. А сестры-близняшки Карри и долговязый Натаниэль Доэрти — в Когтевран. — Фоули, Эмилия! Тихая светловолосая девочка едва слышно пискнула, когда Шляпа дернулась у нее на голове и объявила: — ПУФФЕНДУЙ! Эмилия поспешила к своему столу. Профессор Макмиллан сдержанно улыбнулся ей. — Фредерикс, Йенн! Высокий худой мальчик с веснушками сел на табурет. — ГРИФФИНДОР! Стол Гриффиндора загремел аплодисментами. Йенн резвым шагом двинулся к нему и устроился рядом с Полли Чэпмен. Минуту спустя к ним присоединились еще двое — коренастый и невысокий Карл Дженкинс (которого Альбус хорошо запомнил после встречи в лесу) и светловолосый силач Генри Гастингс. — Кирби, Роуэн! — ПУФФЕНДУЙ! Роуз все сильнее выпрямлялась после каждого распределения. — Видишь? — шептала она Альбусу. — Я же говорила. Альбус почти не слушал. Его взгляд невольно потянулся к столу Слизерина — там уже сидел Скорпиус. Выглядел он одновременно довольным и ужасно неловким. Каждому новому слизеринцу он хлопал чуть громче остальных, будто пытался доказать, что точно здесь свой. — Малфой, Скорпиус! Это произошло несколькими минутами ранее. Шляпа почти сразу крикнула: — СЛИЗЕРИН! Зеленый стол встретил его восторженными овациями. Кто-то из старшекурсников даже присвистнул: — Малфой! Залившись краской, Скорпиус сел рядом с Крейгом и Мортимером. Роуз тихо фыркнула: — Ну конечно. Еще нескольких мальчиков отправили в Когтевран, одну особенно взволнованную девочку — в Гриффиндор, а перешептывающихся всю церемонию Офелию Мэриголд и Сибиллу Морроу — в Слизерин. — Найтенгейл, Дафна! Высокая темноволосая девочка зашагала к табурету, насвистывая мотив школьного гимна, и уверенно надела Распределяющую Шляпу. — КОГТЕВРАН! — нараспев объявила Шляпа. Второй стол слева аплодировал даже чуть дольше обычного. И наконец… — Поттер, Альбус! Со всех четырех столов послышались шепотки. — Поттер… — Это сын Гарри Поттера? — Конечно, сын Гарри Поттера… Ноги Альбуса тут же окаменели. Кровь начала резко приливать к голове, и он почувствовал, как у него краснеют уши. Роуз легонько подтолкнула его. — Смелее! — шепнула она, и Альбус сделал неуверенный шаг вперед. Затем еще один. Затем осторожно приблизился к табурету и попытался устроиться на нем поудобнее. Профессор Макмиллан надел Шляпу ему на голову. И тут Альбус услышал ее голос прямо у своего уха. Он непроизвольно зажмурился — голос был слишком громким и звучал слишком близко. — Хм-м-м… Интересный случай, — констатировала Шляпа. Альбус вцепился пальцами в край табурета. Он сразу вспомнил слова отца — окончательное решение оставалось за ним. Но если перед посадкой на поезд он был твердо уверен в своем намерении выбрать Гриффиндор, то теперь мысли в его голове путались и никак не давали сосредоточиться. Голос Шляпы все не утихал. — Смелости вам не занимать, молодой человек. Весьма недурной ум. Неудержимые амбиции — и в то же время стремление добиться всего собственными силами. Вас определенно ждет большое будущее. Но Альбус даже не пытался задуматься над ее словами. Его взгляд рассеянно блуждал по Большому залу. Роуз ободряюще улыбнулась ему. — Гриффиндор… — беззвучно прошептала она и подняла два больших пальца вверх. Но Альбус в этот момент уже смотрел в другую сторону. Скорпиус по-прежнему чувствовал себя неловко рядом с новыми товарищами по факультету, которые практически не разговаривали с ним. Полли Чэпмен за столом Гриффиндора отпустила какую-то остроумную, на ее взгляд, шутку и сидевшие рядом студенты тихо засмеялись. Альбус не услышал ни единого слова — Шляпа все еще бубнила что-то про призвание и личный выбор. И только когда она наконец умолкла, Альбус вновь перевел взгляд на своего одиноко сидящего друга. Тот заметил это и улыбнулся ему. Совсем не как Роуз. Тихо и почти неуверенно, но совершенно искренне. Словно был готов принять любой исход. Стол Гриффиндора замер в предвкушении. Первокурсники шептались о чем-то за спиной Роуз, но она их не замечала. Ее внимательные глаза смотрели только на Альбуса и ее улыбка с каждой секундой становилась все шире. — Ну же… — нетерпеливо пробормотала она. Гомон зала усилился. Некоторые слова уже отчетливо долетали до Альбуса. — А что если Когтевран… — Ты с ума сошел… — Он ведь сын Гарри Поттера… И тут Шляпа на его голове дернулась и громогласно объявила: — СЛИЗЕРИН! Воцарилась гробовая тишина. Лица всех присутствующих медленно вытягивались от шока. Роуз застыла на месте как вкопанная. Кто-то уронил вилку. Она упала на каменный пол с отчетливым звоном, и этот звон разнесся по всему залу. Джеймс Поттер нарушил молчание первым. — Да ладно… — многозначительно присвистнул он. Альбус медленно снял Шляпу и обернулся. Преподаватели выглядели не менее ошарашенными. Профессор Макмиллан долго не решался назвать следующее имя. Невилл Долгопупс поднял брови. Даже Макгонагалл, казалось, на долю секунды утратила привычную невозмутимость. Только профессор Коннолли не изменился в лице — лишь чуть более внимательно посмотрел на Альбуса. Слизеринский стол начал хлопать робко, будто никто не понимал, можно ли вообще это делать. Потом аплодисменты стали увереннее. Скорпиус хлопал громче всех. И шире всех улыбался. Альбус на ватных ногах направился к столу. Он и сам еще не до конца осознал происходящее. Пространство вокруг казалось ему вязким и мутным — словно очень густой и очень невкусный кисель. — Роу, Стивен! — наконец опомнился профессор Макмиллан и удивленный не меньше других мальчик зашагал к табурету. Альбус осторожно сел рядом с другом и зачем-то принялся разглядывать свое отражение в серебряной тарелке. Скорпиус положил руку ему на плечо. — Ну… по крайней мере, ты не один здесь выглядишь странно. Альбус нервно усмехнулся — и напряжение начало отступать. По залу все еще гулял удивленный шепот. — Поттер в Слизерине… — Быть не может… — Гарри Поттер это переживет? Стивена Роу распределили в Когтевран. За ним последовали еще несколько мальчиков и одна девочка — она попала в Гриффиндор. Потом еще двоих мальчиков отправили в Слизерин — и они с некоторым удивлением обнаружили себя рядом с сыном Гарри Поттера. Калеб Тайсен — новенький ученик Пуффендуя — неожиданно посмотрел в его сторону с робким сочувствием. Наконец очередь дошла до Роуз. К тому моменту она осталась одна в центре зала и выглядела совершенно разбитой. — Уизли, Роуз! Роуз медленно направилась к табурету. Альбус попытался улыбнуться ей — но она не ответила. Шляпа коснулась ее головы. — ГРИФФИНДОР! — объявила она секунду спустя. По залу разнесся облегченный вздох. Но Роуз так и не улыбнулась. Профессор Макмиллан аккуратно сложил свиток с именами первокурсников и вынес из зала Распределяющую Шляпу. Со своего места поднялась профессор Макгонагалл. — Добро пожаловать в Хогвартс! — торжественно объявила она. — Сегодня мы приветствуем в стенах нашего замка и тех, кто прибыл к нам впервые, и тех, кто вернулся, чтобы продолжить свой путь изучения благородных волшебных наук. Поздравляю вас всех с началом нового учебного года. И прежде чем мы приступим к наиболее ожидаемой части церемонии, мне бы хотелось сказать несколько слов. Во-первых, напоминаю всем вновь прибывшим и тем, кто мог забыть об этом за время каникул, о вашей обязанности как студентов соблюдать школьные правила, — в этот момент Альбусу показалось, что она смотрит на Джеймса и нескольких сидящих рядом с ним гриффиндорцев. — Во-вторых, — тут ее голос вдруг сделался мягче, — помните, что все вы — в первую очередь ученики нашей школы. И мы все ожидаем от вас уважительного отношения друг к другу. И наконец, последнее, но не менее важное. Как вам всем хорошо известно, со времен Альбуса Дамблдора в нашей школе существует ритуал, который я просто не имею права нарушить перед лицом стольких голодных волшебников. Мой великий предшественник всегда справедливо полагал, что пустые желудки — плохие слушатели для долгих напутствий. А потому я обязана произнести это прямо сейчас… Она выдержала короткую паузу. — Да начнется пир! На столах немедленно появилась еда. Горы еды. Альбус отлично помнил, насколько их домашний эльф Кикимер обожал готовить много разных блюд по любому поводу, и как он каждый раз превращал обеденный стол в очень плотный натюрморт — даже когда готовил ужин на двоих. Но такого количества еды в одном месте Ал еще никогда не видел. Здесь было все. Ростбиф, отбивные, сосиски, бекон, жареный цыпленок, стейки, все известные ему виды вареной и жареной картошки, говядина «Веллингтон», пудинг со стейком и почками, жаба в норке, пастуший пирог и еще десятки блюд, некоторые из которых не снились даже Кикимеру. К ним шли сразу несколько видов соуса и подливы и огромные серебряные графины, доверху наполненные тыквенным соком. Разговоры за столами возобновились — но уже на совершенно иные темы. Казалось, все на некоторое время забыли о том, что сын Гарри Поттера только что попал в Слизерин. — Хочешь совет? — обратился к нему Скорпиус, как только вокруг зашуршали вилками, — Не бери зеленый пудинг. Не знаю, что это такое, но оно движется. Альбус кивнул и набрал в свою тарелку немного жареной картошки, средних размеров отбивную и две сосиски. Однако как бы он ни старался — пустота в желудке никак не хотела отступать. Даже когда подали десерт и Скорпиус положил себе явно немного больше ванильного мороженого, чем следовало бы, Альбус ограничился парой эклеров и куском ягодного пудинга. Над столом Гриффиндора медленно проплывала туманная фигура Почти Безголового Ника. На радость собравшимся он демонстрировал свой фирменный фокус с отпадающей головой. Карл Дженкинс и Полли Чэпмен явно что-то обсуждали. Роуз сидела рядом с каменным лицом. Профессор Долгопупс с сочувствием посмотрел на Альбуса, лениво ковыряющего вилкой остатки пудинга, и повернулся к сидящему рядом профессору Флитвику. — Мистер Поттер! Альбус вздрогнул и обернулся. Мрачная фигура профессора Коннолли невозмутимо возвышалась за его спиной. — Да, сэр? — растерянно промычал Альбус и торопливо проглотил оставшуюся на языке кремовую массу. На лице декана не дрогнул ни единый мускул. — Постарайтесь не читать утренние газеты до завтрака, — абсолютно спокойно произнес он и проследовал дальше вдоль стола Слизерина. Альбус выдохнул. Скорпиус еще несколько секунд молча сидел рядом с набитым ванильным мороженым ртом. Когда пир закончился, тарелки магическим образом опустели и сами очистились от остатков еды. Теперь Альбус не чувствовал голода — но и полного насыщения тоже не наступило. Отлично приготовленное и явно очень вкусное мясо и не менее вкусные эклеры с глазурью до сих пор казались ему какими-то странными. Будто он вовсе их не ел, а они просто проплывали куда-то мимо него. — О-у-у… Мерлиновы кальсоны… за что мне все это? — жалобно застонал Скорпиус, хватаясь за живот. Сидевший рядом Мортимер Булстроуд недовольно фыркнул. — Не надо было брать столько мороженого, Малфой! — авторитетно заявил он. Бледные щеки Скорпиуса слегка порозовели. — Я не виноват! Это дурацкое мороженое играет против правил! Оно слишком вкусное! Сибилла Морроу и Офелия Мэриголд почти одновременно прыснули. На лице сурового Крейга Боукера отчетливо проступила нервная усмешка. Мортимер закатил глаза. — Ты даже не пытаешься быть серьезным! А ты, Поттер? — обратился он к сидевшему чуть дальше Альбусу. — Думаешь, если Шляпа отправила тебя к нам, мы будем прыгать от счастья? «Сын самого Гарри Поттера выбрал наш факультет», — произнес он чуть громче, подражая писклявому детскому голосу. — Не знаю, как другие, но я перед тобой стелиться не буду, так что… — Оставь его в покое, Мортимер! — неожиданно рявкнул Скорпиус. — Его только что распределили, так же, как тебя и меня! А ты уже ведешь себя так, будто он заставил тебя чистить его метлу! — Вот именно! — вмешалась в разговор Сибилла Морроу. — Чего ты к нему привязался? Он ведь тебе и слова не сказал! — Не сказал! — мрачно согласился Мортимер. — Но Поттер на нашем факультете — это не к добру! Помяните мое слово! Альбус ничего не ответил. За последний час слово «Слизерин» прозвучало в его голове, наверное, больше тысячи раз. И каждый раз казалось, что оно относится не к нему, а к другому мальчику по имени Альбус Поттер, которого судьба отправила за этот стол. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Ученики всех факультетов неуверенно поднимались со своих мест. Некоторых шатало от количества съеденного, другие клевали носом и боролись со стойким желанием зевнуть. Высокий мальчик в совершенно чистой мантии с зеленым галстуком остановился рядом. На его груди был приколот изумрудный значок с серебряными змейками, обрамляющими большую белую букву «С». — Первокурсники, за мной, — скомандовал он, и семнадцать фигур, среди которых был и Альбус, молча зашагали следом. В другом конце зала, возле стола Гриффиндора, почти такая же высокая девочка с похожим значком, но уже красного цвета, повела за собой Роуз, Полли Чэпмен, Карла Дженкинса, Йенна Фредерикса, Генри Гастингса и других первокурсников, имен которых Альбус уже не помнил. У дверей Большого зала группы разделились почти мгновенно. Гриффиндорцы начали подниматься по мраморной лестнице наверх, а слизеринцы свернули к боковому коридору, в конце которого начинался спуск в подземелья. Альбус обернулся. Снова заметил Роуз. И на этот раз она тоже его заметила. Они смотрели друг на друга. Роуз опустила голову и закрыла глаза. В свете факелов ее лицо казалось совершенно бледным, а плотно сжатые губы — особенно печальными. А потом она отвернулась. Очень резко — почти невольно. И тут же скрылась за одним из лестничных пролетов. У Альбуса на мгновение обледенело сердце. Они знали друг друга уже много лет. Альбус помнил, как Роуз злилась на взрослых из-за холодного рисового пудинга, который она так не любила, видел, как три года назад она капризничала, выпрашивая у мамы новую тренировочную метлу. А однажды она горько расплакалась, когда Джеймс превратил ее любимую книгу в резинового цыпленка. Но он точно знал, что никогда еще не видел ее такой подавленной. Скоро они миновали коридор и остановились у небольшой двери, за которой начиналась винтовая лестница. Староста вынул из кармана пергамент и начал вызывать учеников строго по одному. Вылетевшее из его кармана шустрое самопишущее перо тут же ставило галочку напротив фамилии. — Осторожнее на лестнице! Она очень узкая! — предупредил он. Скорпиус шел двенадцатым. Затем сразу вызвали Альбуса, и он зашагал по ступенькам рядом с другом. Минуту спустя они оба оказались там — в подземельях Хогвартса. Длинные мрачные коридоры скудно освещались факелами — но до некоторых особенно жутких углов не добирались даже они. Ребристые своды были выложены из темного камня и богато украшены изображениями химер. Кто-то очень громко и жалобно завыл за стеной. Мортимер Булстроуд поежился. — А тут… э-э… Пивз бывает? — опасливо поинтересовался он. — Практически никогда, — спокойно ответил староста. — Боится Кровавого Барона. Да и не только его. Несколько ребят зашептались. Однако Альбус сразу догадался — староста имел в виду профессора Коннолли. Крейг Боукер нахмурился. — А нам тоже стоит его бояться? — поинтересовался он, имея в виду, конечно же, Кровавого Барона, призрака подземелий Слизерина. В отличие от Почти Безголового Ника, он не умел показывать фокусов с частями собственного тела и, по всей видимости, считал это недостойным занятием для порядочного привидения. — Нет, если вы слизеринцы, — ответил староста и тут же добавил. — Но и раздражать его не советую. — Почему? — тихо спросила Сибилла Морроу. — Потому что Кровавый Барон не любит грубость. Вообще никакую. Даже случайную. Он очень гордый. И очень старый. После этого никто больше вопросов не задавал. Коридоры все сильнее сужались. За стеной колыхалась вода. Можно было бы подумать, что это гудят канализационные трубы или журчит далекая подземная речка, но звук был совершенно иным — намного более величественным. Осознание подкралось незаметно и резко ударило в грудь. Черное Озеро. Они находились прямо под ним. За очередным поворотом коридор уперся в глухую стену. Факелы освещали абсолютно пустой каменный тупик. — Здесь же ничего нет! — очень громко заметил Крейг Боукер и недоверчиво покосился на старосту. Но тот проигнорировал его и сделал шаг в сторону каменной стены. — Летучая мышь, — спокойно произнес он. Камни дрогнули. На глазах у Альбуса часть стены отъехала в сторону и на месте глухого тупика появилась величественная резная арка. А за ней — общая гостиная Слизерина. — Проходите. Несколько первокурсников ахнули. Комната была огромной, с потолком из темного камня и широкими дверными проемами. По стенам были развешены зеленые гобелены с серебряными змеями и старые портреты волшебников с холодными лицами. Несколько кресел и один большой диван были обиты мягкой зеленой тканью, а в камине тихо потрескивали поленья. Но самыми необычными здесь были окна. Широкие — они занимали значительную часть противоположной стены, а их необычная конструкция «полукругом» создавала в гостиной дополнительное пространство. А за ними… Альбус и сам сначала не понял, что именно это было. Но потом сообразил и у него отвисла челюсть. Глубины Черного Озера. Совершенно глухая мутная вода. Сквозь зачарованное стекло струился мягкий зеленоватый свет, а по стенам скользили серебристые отблески ряби. Что-то большое медленно проплыло вдалеке. Сибилла Морроу тихо пискнула. — Это… гигантский кальмар? — Наверное, — спокойно ответил староста. «Наверное» совершенно не помогло. Офелия Мэриголд плотнее вцепилась подруге в плечо. Еще несколько девочек засеменили подальше от окон. Даже Крейг Боукер выглядел встревоженным. Но Альбус не испугался. И Скорпиус тоже. Они просто смотрели. Гостиная одновременно казалась им красивой, уютной и немного жуткой. Словно они находились внутри затонувшего корабля. Староста повернулся к первокурсникам. — Итак. Добро пожаловать в Слизерин, — спокойно произнес он без намека на торжественность. — Здесь от вас будут ждать многого. Больше, чем на некоторых других факультетах. В Слизерине ценят амбиции, выдержку и умение сохранять холодную голову. Необязательно быть самым громким человеком в комнате. Альбус почему-то сразу испытал облегчение от этих слов. — И еще одно, — продолжил староста, и голос его стал более серьезным. — В школе хватает идиотов, которые считают, будто знают о нашем факультете все заранее. Не тратьте силы, пытаясь переубедить каждого. Просто ведите себя достойно. Пока вы ничего не натворили — вам не за что извиняться. Затем он развернул список. — Спальни расположены в коридорах справа и слева от общей гостиной. Ваши вещи уже занесены в комнаты. Во втором коридоре справа: первая комната — Боукер и Булстроуд. Вторая — Мэриголд и Морроу. Поттер и Малфой — ваша третья. Скорпиус тут же заулыбался. — Вот здорово! Альбус выдохнул с облегчением. Он хорошо помнил, что в Башне Гриффиндора в одной спальне было как минимум пять человек, и ему каждый раз становилось слегка не по себе при мысли, что придется целый год жить рядом с четырьмя другими мальчишками. Двухместная спальня — это уже звучало как минимум в четыре раза менее устрашающе. Но когда он понял, что в одной комнате с ним будет жить Скорпиус, остатки былой тревоги моментально улетучились. — И не пытайтесь обмануть дверные ручки, — добавил староста таким тоном, будто говорил это далеко не в первый раз. — Они обучены распознавать обман. И если вы попытаетесь зайти в чужую комнату без разрешения… В общем, я вас предупредил. Спальня оказалась неожиданно уютной. Это была небольшая круглая комната с двумя кроватями под зелеными пологами, рядом с которыми стояли аккуратные резные тумбочки. За окном медленно колыхалась темная вода. — Если честно, — сказал Скорпиус, плюхаясь на кровать, — я думал, будет больше черепов. — Чего? — переспросил Альбус. — Ну знаешь. Зловещие свечи. Пентаграммы. Пытки по четвергам. Альбус рассмеялся. Впервые за этот вечер — абсолютно искренне. Мальчики тут же принялись разбирать чемоданы. Скорпиус достал украшенные серебром часы и поставил их на тумбочку рядом со своей кроватью. Часы тут же недовольно застрекотали и процедили внушительным басом: — Девять часов двадцать шесть минут пополудни. — Незаменимая вещь в подземельях, — пояснил Скорпиус. — А то здесь совсем не видно солнца и даже время дня толком не определишь. — Ты был настолько уверен, что попадешь в Слизерин? — прямо поинтересовался Альбус. Скорпиус задумался на секунду. — Если бы меня распределили в Пуффендуй — отец бы этого не пережил, — ответил он на удивление серьезно. — До меня все Малфои учились в Слизерине. Это вроде нашей… семейной фишки. Альбус взял в руки свой новенький зеленый галстук, эмблему с вышитой на ней серебряной змеей и долго смотрел на них. Он действительно это сделал. Не просто оказался здесь по воле случая. Это был его осознанный выбор. Теперь он понимал это как никогда раньше. Отец был прав — Распределяющая Шляпа приняла во внимание его собственный выбор. И он выбрал Слизерин. Но почему? Потому что испугался славы? Потому что не хотел становиться копией отца? Потому что боялся оставить Скорпиуса одного? Или потому что факультет Слизерин на самом деле ему подходит? Ответа на этот вопрос у него не было. — Роуз теперь на меня злится, — виновато произнес Альбус. — Она отойдет, — уверил его Скорпиус. — Ей просто нужно утрамбовать все это в голове. А потом ты просто обязан меня с ней познакомить! — Тебя? С ней? — не понял Альбус. — А это еще зачем? — Альбус Северус Поттер… — серьезно начал Скорпиус. — Не могу ничего сказать наверняка, но мне кажется, что я официально влюблен. Альбус окончательно растерялся. — ЧЕГО?! — Ну а что? — невозмутимо продолжил Скорпиус. — Она умна. У нее рыжие волосы. Она смотрит на меня с нескрываемым осуждением. Думаю, это и есть классическая история любви. Альбус замер, вытаращив глаза на друга. — Ты очень странный, — наконец произнес он. — Есть немного, — согласился Скорпиус. Оба тут же захихикали. — Скажи… а если бы мы вдвоем попали в Гриффиндор… ты был бы этому рад? — спросил Альбус и тут же мысленно обругал себя. «Ну почему я сначала говорю, а потом думаю?!». Скорпиус покраснел. Вопрос явно застал его врасплох. Но затем он неожиданно улыбнулся и уверенно ответил: — Конечно. Рядом с тобой и при возможности купить что-нибудь из «Сладкого королевства» я готов на любые условия. Меня, правда, скорее всего, лишили бы наследства, но это мелочи. Альбус вновь рассмеялся. У Скорпиуса это и впрямь получалось на пять с плюсом — находить положительные стороны даже в самых трудных жизненных ситуациях. — Девять часов тридцать минут пополудни! — объявили серебряные часы. На этот раз намного громче. — Время ложиться спать! — Мама… — недовольно прошипел Скорпиус. — Просил ведь ее не накладывать это заклинание. Теперь придется ложиться — а то они не отстанут, — обреченно добавил он и вернулся к своему чемодану. Мальчики быстро переоделись в пижамы и забрались под одеяла. Скорпиус вырубился моментально. А Альбус еще некоторое время лежал в кровати с открытыми глазами и смотрел на проплывающие мимо окна силуэты загадочных обитателей глубин. Где-то далеко продолжал гудеть гигантский кальмар. За стеной жалобно выло привидение. Но здесь — внутри этой небольшой комнаты — сегодня было абсолютно тихо.