Fine again

      Не уберёг.       Холодно. Старые доски скрипнули под ногами. Одна из натянутых, пожелтевших верёвок порвалась где-то три недели назад. Краска с перил облезла, как и со стен так, что можно было рассмотреть предыдущие слои, когда Кросс ещё пытался привести эту квартирку в порядок. Отодвинув рукой очередную сохнущую футболку вбок Даст всё же залез вглубь балкона.       Рука нащупала привычную мятую пачку сигарет. Даст закурил, опираясь на перила. Извечное гудение в голове стало немного тише. Парень наблюдал за дымом, чувствуя как в горле поднимается кашель. Он сжал зубы, наблюдая, как серые клубки поднимаются и исчезают.       Только сам Даст всё никак не мог исчезнуть. Протискивался на старый, пропахший самыми дешёвыми сигаретами балкон, сжимал кулаки и в сотый раз спрашивал, рассматривая осточертевший дым: “Ну и какого тебе сегодня, ублюдок?”.       Сзади скрипнула балконная дверь, послышалось шарканье старых тапочек. Даст не шелохнулся, только устало вздохнул. Землистого оттенка ладонь накрыла пальцы парня и сигарета полетела вниз с балкона. Даст не возражал. Носа коснулся запах застоялого пота, пыли и совсем немного – ацетона.       – Чего не спишь, морализатор? – Даст слегка вздрогнул когда старший положил голову на его плечо.       Хоррор ничего не ответил, вжимаясь носом в его плечо. Грязные спутанные волосы упали на ключицу Даста. Его ладонь скользнула по предплечью младшего, пробираясь пальцами под рукав, нащупывая неровности. Хоррор зажмурился до белых огоньков перед глазами, чувствуя новую неровность. Новый ожог. Он неосознанно сжал его предплечье крепче, будто это могло бы лишить все их проблемы.       Даст только вздохнул, накрывая его ладонь своей. Это молчание всегда было хуже криков. Казалось было бы в разы легче, если бы Хоррор начал ругаться и кричать. По крайней мере от этого не спирало бы тисками грудь. Хоть Даст и забыл, когда Хоррор вообще в последний раз кричал. Да и Хоррор тоже. Парень сильнее сжал его пальцы а потом переплёл со своими, перекладывая ледяную ладонь Хоррора на свою грудь, давая за тканью старой толстовки почувствовать свой рваный, но ощутимый стук сердца. Даст чувствовал как дрожащая кисть впилась в его толстовку и только выдохнул, слегка наклонив голову, чтобы рассмотреть давно знакомые круги под глазами и впалые скулы.       – Хей, Хорр, ты знал что эти хреновины, – Даст слабо кивнул в сторону неба, усыпанного бледными звёздами, – уже подохли хрен знает когда? Ну половина точно. Звезда потухла кучу лет назад, а свет ещё тащится. Прямо как мы, да? Вроде сдохли, но что-то ещё светимся…       Хоррор тихо фыркнул, чуть приподнимая голову.       – Чего ржёшь, старый? Я серьёзно вообще-то.       – Ты херовый романтик, Даст.       Даст вздохнул и слабо усмехнулся.       – Ну, я пытался. Их в любом случае почти не видно: всё фонарями засрали.       Он повернулся лицом к Хоррору, лениво притягивая к себе за лопатки. Пальцы скользнули по старой, пропахшей потом футболке, словно пытаясь согреть хоть немного. Даст нахмурился, чувствуя выпирающие ключицы Хоррора. Они точно не были такими раньше.       Хоррор устало вздохнул в ответ, немного отстраняясь. Красный и без того, теперь ещё и с лопнувшими от недосыпа капиллярами глаз встретился с разномастными глазами Даста. Он смотрел молча, слегка поджимая губы, а затем уткнулся своим лбом в лоб Даста, шумно выдыхая.       Даст и бровью не повёл. Зарылся пальцами в засаленные волосы, перебирая рано поседевшие пряди.       – Хорр. – Даст коснулся кожи под пустой правой глазницей Хоррора, чувствуя как от могильного холода по телу идут мурашки.       Всё будет нормально.