Цена за свободу

Тэхён не удалял этот номер только потому, что стереть четыре строчки на экране не значит выбросить их из головы. Сообщение висело в строке уведомлений со вчерашнего вечера, заставляя альфу раз за разом вчитываться в короткие слова: «Мне нужно увидеть тебя, Тэ. Пожалуйста». Чонгук объявился так же внезапно, как и исчез шесть месяцев назад, когда просто оставил связку ключей на кухонном столе рядом с чашкой недопитого, остывающего кофе и клочок бумаги, на котором его ровным почерком было выведено единственное слово.Свобода. Полгода сплошного ада. Полгода, за которые Тэхён почти убедил себя, что фантомный запах спелой земляники и лепестков роз в пустой спальне ему просто кажется. Когда Тэхён рассказал друзьям о внезапном сообщении, Чимин сразу сорвался на крик. Он метался из угла в угол, злобно чеканя каждое слово: «Он бросил тебя и исчез ради какой-то там свободы! Полгода ему было плевать, выл ты от одиночества или сходил с ума, а теперь он пишет? Пусть катится дальше, Тэ! Имея хоть каплю гордости, не смей бежать к нему по первому зову!» Юнги же сидел в кресле, хмуро наблюдая за Тэхёном сквозь дым сигареты. Его голос прозвучал тише, но ударил намного больнее: «Ты можешь включить гордость, Тэ, но истинную связь этим не вылечишь. Вы либо похороните этот прошлое вместе, либо ты до конца дней будешь мучиться, сожаления не сожрут тебя заживо.Иди». Собственные мысли сжирали его изнутри,и альфе до безумия нужно было просто остаться одному. Оставив спорящих друзей, он вышел на улицу. Над городом как раз громыхнуло. Плотная стена ливня мгновенно пропитала его одежду, но Тэхён даже не ускорился. Шаг за шагом он шел по залитой водой аллее старого парка, пытаясь заглушить внутренний голос, который требовал немедленно развернуться и поехать в противоположную сторону. Ноги сами привели его к их тайному — месту у старого дерева у самого озера.И именно там, среди черных мокрых деревьев, проявился знакомый силуэт. Чонгук стоял под проливным дождем, совершенно беззащитный перед бурей. Светлые джинсы омеги потемнели от грязи, а намокшая ткань рубашки облепила исхудавшее тело. Они не стали разыгрывать банальные приветствия. Между ними была только оглушительная тишина и тяжёлое молчание двух людей, которые полгода изводили друг друга в разлуке.Чонгук смотрел на него огромными, воспаленными от слез глазами, и Тэхён отчетливо видел, как младшего бьет крупная, болезненная дрожь. Все эти полгода Чонгук бежал от собственной уязвимости, упиваясь своей независимостью. А в итоге сам же и остался ни с чем. Внутри Тэхёна в этот миг не вспыхнула долгожданная радость. Там заворочалась тяжелая, удушливая обида. В его сознании слишком ярко всплывала та записка со словом «Свобода», которая полгода не давала ему нормально жить. Альфа смотрел на промокшего омегу, и каждая клетка его тела выла от застарелой, невылеченной боли. Он безумно, до судорог любил Чонгука, но эта же любовь сейчас блокировала любые ласковые жесты. Тэхён понимал он просто не может простить. Не может взять и стереть из памяти те ночи, когда он в слезах утыкался в подушку, буквально задыхаясь от нехватки родного запаха. — Тэ... Прости меня, — Чонгук сделал, слепой шаг вперед, и его колени подогнулись от бессилия. Он начал медленно, беспомощно оседать прямо на мокрую от ливня траву, отчаянно цепляясь дрожащими пальцами за куртку альфы, лишь бы не упасть окончательно. Омега разрыдался в голос, захлебываясь ледяной водой и собственными горькими слезами. — Прости... Моя свобода... Оказалось, что вся моя свобода она только там, где моя любовь. Там, где ты, Тэ. Дай нам шанс... Пожалуйста, умоляю, дай нам один единственный шанс. Тэхён смотрел сверху вниз на этого изломанного, плачущего навзрыд омегу, и в его груди разрасталась такая невыносимая боль, что дышать становилось нечем. В памяти слишком живо всплыл тот день: пустая прихожая, брошенные ключи, недопитая чашка утреннего кофе и этот проклятый листок бумаги. Прошлое жгло. Альфа почувствовал, как у него самого слезы подступают к глазам. Ломаясь от этого невыносимого зрелища, Тэхён резко запустил обе ладони в собственные промокшие волосы, до боли сжимая пальцы у самых корней. Он судорожно, отчаянно затряс головой, словно пытался силой выбить эти мысли из памяти. Делая медленные, пошатывающиеся шаги назад, подальше от стоящего на коленях омеги, Альфа глухо застонал, и его собственный голос надломился на болезненный хрип. — Я не могу... Чонгук, Господи, я просто не смогу! Перестань, мне слишком больно! Но Чонгук не позволил ему отступить. Наплевав на остатки гордости, омега рванулся вверх с колен, резко сокращая расстояние между ними. Он быстро, судорожно обхватил лицо Тэхёна своими ледяными, мокрыми от ливня ладонями, заставляя смотреть прямо в свои заплаканные глаза. — Мы сможем, Тэхён! Слышишь меня? Сможем! — закричал Чонгук сквозь грохот грозы, утыкаясь своим лбом в его лоб, делясь своим рваным дыханием. — Я всё сделаю, клянусь тебе! Я вывернусь наизнанку, я сделаю абсолютно всё, чтобы ты меня простил и снова поверил. Только не бросай меня. Не уходи! Тэхён судорожно выдохнул, силой отнял от своего лица чужие ладони и отступил на шаг. В его взгляде, устремленном на омегу, смешались дикая боль и неверие — Я боюсь, Чонгук! Слышишь меня?! Я до безумия боюсь! — закричал Тэхён, и его голос надломился, переходя на задыхающийся всхлип. — Я боюсь снова впустить тебя, боюсь снова поверить и опять остаться один в этой пустой чертовой квартире! Мне страшно, Чонгук! Я не переживу вторую такую свободу! Чонгук замер на секунду от этого страшного, обнаженного признания, а затем, содрогаясь от беззвучных рыданий, снова шагнул вплотную. Он мягко, уязвимо прижался своим лбом к его лбу, убирая руки Тэхёна от его волос и бережно переплетая свои пальцы с его пальцами. — Больше не будет никакой свободы без тебя, Тэ... — прошептал омега прямо в его губы, закрывая глаза. — Я сделаю всё, абсолютно всё, чтобы ты снова сиял так же ярко, как раньше. Только верь мне. Пожалуйста, просто почувствуй нас. Тэхён прерывисто вздохнул, и в эту секунду Чонгук аккуратно коснулся его губ поцелуем сначала робким, медленным, осторожно проверяя реакцию, словно вымаливая у своего альфы законное прощение. Тэхён застыл, но тепло их связи мгновенно вышибло остатки страха. Альфа глухо застонал и начал отвечать на поцелуй. Всего секунда — и эта робкая проверка превратилась в голодное безумие.Чонгук впился в его губы отчаянно, до боли, со слезами, которые смешивались с ледяным дождем. Их ароматы белого мускуса с пряной ноткой корицы и спелой земляники с лепестками роз наконец-то столкнулись в полную силу, навсегда объединяя их измученные сердца прямо посреди этого проливного дождя. Тэхён тяжело, через силу прижал омегу к себе. Обида все еще жгла грудь, и он глухо прошептал в чужую макушку: — Ты такой эгоист, Чонгук.