Омела Бальдра

Кацуки Бакуго родился с криком, который медсёстры запомнили на годы вперёд. Не плачем младенца, а яростным рёвом, от которого зазвенели стёкла. Он появился на свет с кулачками, сжатыми так, будто уже хотел ударить этот мир. - Будет непростой ребёнок, - сказала тогда старшая акушерка. Она не представляла, насколько была права. Детство его было громким. Причуда проснулась рано - в четыре года он уже мог создавать небольшие вспышки на ладонях, в шесть - отправил в нокаут одноклассника, который посмел усомниться в его силе. Родители - мать с характером, способным переспорить ураган, и отец, чья тихая мудрость часто оставалась незамеченной за грохотом семейных ссор - пытались направить эту энергию в мирное русло. Но не получилось. Кацуки с детства знал одно: он будет лучшим. Он должен быть лучшим. Всё остальное - мусор. Академия Юэй стала для него и домом, и полем битвы. Он влетел туда, сокрушая всех на своём пути - учебные бои, теоретические тесты, физические нормативы. Везде он был первым. И требовал, чтобы это признавали. Учителя видели его потенциал: невероятную боевую интуицию, тактический гений, который прятался за маской грубости, умение мгновенно анализировать ситуацию и принимать решения за доли секунды. Но видели они и другое - неспособность работать в команде, презрение к тем, кто слабее, абсолютную, тотальную уверенность в собственном превосходстве. - Ему будет трудно, - сказал как-то Айзава-сенсей на педсовете. - Но если он когда-нибудь научится доверять другим - из него выйдет величайший герой этого поколения. Кацуки не научился. Он просто стал сильнее. Выпускной курс пролетел как один миг - череда побед, рекордов, унижений тех, кто осмеливался встать на пути. Он получил свой временный геройский сертификат, пожал руку директору Незу, который, как всегда, загадочно улыбался, и вышел за ворота академии свободным человеком. Ему было восемнадцать, за плечами - лучшие показатели выпуска за последние десять лет, и весь мир лежал у его ног. Или так только казалось. Предложений от агентств было много - десятки писем, сотни звонков, приглашения на интервью от гигантов индустрии, которые готовы были подписать контракт с восходящей звездой, не глядя. Кацуки выбрал то, что казалось самым престижным - старейшее агентство «Левиафан», возглавляемое героем номер три, человеком по прозвищу «Титан», чья причуда «континентальный сдвиг» позволяла ему в одиночку останавливать стихийные бедствия. Титан был альфой старой закалки - матерым, циничным, привыкшим, что мир вращается вокруг него. Он принял Кацуки с распростертыми объятиями, расточая комплименты и обещая золотые горы. -Ты мое будущее, парень, - говорил он, хлопая юного героя по плечу своей рукой, способной расколоть скалу. - Через год ты будешь в топ-двадцатке, через три - в топ-пятерке. А я буду рядом, чтобы направлять тебя. Кацуки поверил. Наивно, по-детски. Он, который никому никогда не верил, поверил в первый раз. И обжёгся. Началось с мелочей. Сначала Титан стал назначать ему патрули в самых опасных районах города - туда, где опытные герои отказывались соваться без подстраховки. «Проверка на прочность», - говорил он, и Кацуки, стиснув зубы, шёл. Каждый раз возвращался побитым, но с победой. Рейтинг рос, имя мелькало в новостях, публика полюбила юного героя с взрывным характером и запоминающейся внешностью. Потом начались «дружеские советы» о том, как стоит вести себя на публике - меньше грубости, больше улыбок, интервью, фотосессии, автограф-сессии. Кацуки отказывался - он герой, а не клоун. Титан настаивал. «Имидж, парень, имидж. Без него ты никто». Кацуки плевал на имидж. Но Титан был его боссом, и контракт обязывал подчиняться. Самым унизительным стало то, что его победы начали приписывать агентству, а не ему. «Операция по задержанию злодея X, проведённая агентством «Левиафан» при участии героя Динамит», - гласили заголовки. Его имя было на втором месте. Всегда на втором. Он был не героем, а инструментом. Расходным материалом. Молодым бычком, которого доят, пока он даёт молоко. Год он терпел. Год пытался вписаться в систему, прогнуть гордую шею под ярмо корпоративных правил, научиться улыбаться в камеру и говорить то, что от него ждут. Год убеждал себя, что так надо, что это часть пути, что все великие начинали с малого, что он ещё покажет этому миру... Предел наступил в один обычный вторник. Титан вызвал его в кабинет и спокойно, как о погоде, сообщил, что один из старших героев агентства - бездарь с причудой «усиление звука», который не мог задержать даже уличного воришку без помощи пятёрки напарников - будет указан в отчёте о поимке особо опасного злодея как основной участник операции. Кацуки, проведший ту операцию в одиночку, рискуя жизнью в прямом смысле слова, должен был стоять на втором плане. - Пиар, - пояснил Титан, поигрывая ручкой. - Старому герою нужно поднять рейтинг перед выходом на пенсию. А ты молодой, у тебя всё впереди. Не жадничай. Кацуки смотрел на этого человека - своего кумира, своего наставника, человека, которому он доверился - и чувствовал, как внутри закипает не просто гнев. Предательство. Чистое, холодное, как арктическая вода, предательство. Он сказал нет. Грубо. Жёстко. Как умел. Титан пожал плечами - мол, твоё право, парень, но потом не жалуйся. На следующий день по всем каналам новостей прошла информация о том, что герой Динамит отстранён от активных операций «за грубое нарушение субординации». Сливки сняли - теперь можно было выбросить инструмент на помойку. Кацуки вызвали на комиссию по этике, где трое чиновников с кислыми лицами полтора часа задавали ему вопросы о том, почему он не улыбается фанатам и почему позволяет себе нецензурно выражаться в адрес начальства. Его рейтинг рухнул за неделю. Партнёры расторгали контракты. Даже бывшие одноклассники, с которыми он иногда пересекался на патрулях, отводили глаза. Никто не хотел связываться с отверженным героем. Кацуки уволился. Титан даже не пытался его удержать. Следующие два года были адом. Он перебивался мелкими контрактами - то в одном агентстве подработает, то в другом. Везде было одно и то же: сначала восторг от того, что к ним пришёл сам Динамит, потом попытки подмять его под себя, а когда он отказывался гнуться - холодный расчёт и раскрытые двери. Система, которую создали герои, была гнилой до основания. Она поощряла не смелость и силу, а умение прогибаться, целовать нужные задницы, делать правильный пиар. Кацуки смотрел на это и чувствовал, как в груди разрастается холодное, ледяное понимание. Он не впишется. Никогда. Потому что он не такой. Были моменты, когда он оказывался на грани. В двадцать лет он ночевал в дешёвых гостиницах, потому что не мог позволить себе снимать квартиру. Его причуда оставалась такой же мощной, но без официальной поддержки агентства он не мог участвовать в крупных операциях - только мелкое патрулирование, случайные задержания, работа на износ за копейки. Он тренировался каждый день, становясь сильнее, быстрее, опаснее, и не мог применить эту силу там, где она была действительно нужна. В двадцать один год, сидя в обшарпанной забегаловке и глядя на очередной отказ от очередного агентства: «Мы ценим ваш потенциал, герой Динамит, но ваша репутация... вы понимаете...» Кацуки Бакуго принял решение. Он не будет больше искать место в чужой системе. Он создаст свою. Это было безумие. Все так и сказали - мать, отец, бывшие однокурсники, даже редкие фанаты, которые всё ещё следили за его карьерой. Открыть собственное агентство в двадцать один год, без связей, без капитала, без поддержки - это не просто амбициозно, это самоубийственно. Геройский бизнес - одна из самых затратных сфер деятельности. Лицензии, оборудование, страховки, аренда помещений, зарплаты персоналу, юридическое сопровождение - счёт шёл на десятки миллионов йен с первых же месяцев. У Кацуки было три миллиона на счету - сбережения, которые он копил, работая на износ последние два года. Ничтожная сумма. Смешная. Он взял кредит. Потом ещё один. Потом заложил родительский дом - мать орала на него три часа, а потом молча подписала все бумаги, потому что, несмотря на всё, она верила в сына. Или просто понимала, что остановить его всё равно было невозможно. Офисом стала крошечная комнатушка в заброшенном бизнес-центре на окраине города. Десять квадратных метров, ободранные обои, запах плесени и крысы в подвале. Кацуки лично выдрал старые трубы, побелил стены, установил дешёвую мебель. Первые три месяца он сам сидел на ресепшене, сам отвечал на звонки, сам составлял отчёты, сам мыл полы и выносил мусор. А по ночам выходил на патруль в том районе, где его никто не ждал и не знал, и ловил мелких злодеев одного за другим, зарабатывая себе имя с нуля. Первые сотрудники приходили и уходили. Молодые герои, наивные и полные энтузиазма, горели желанием работать на Динамита - того самого, который когда-то гремел на всю страну. Они подписывали контракты, выходили на первое патрулирование... и увольнялись через неделю. Потому что Кацуки требовал от них невозможного. Секундное замешательство - и ты уволен. Процент ошибки выше ноля - и ты уволен. Кацуки не давал вторых шансов. Не верил в «научится со временем». Ему были нужны лучшие. Сразу. Здесь и сейчас. - Но мы же только начинаем, - робко возражал один из первых аналитиков, парень с причудой «анализ данных», который ошибся в прогнозе на целых три процента. - У нас нет опыта, нет базы, мы учимся... - Мне не нужны оправдания, - ответил Кацуки, глядя на него красными глазами, в которых не было ничего, кроме холода. - Учиться будешь в другом месте. Мне нужны результаты. Парень ушёл. Как и многие до него. Агентство «Бездна» - Кацуки выбрал это название, потому что оно отражало суть: туда, куда смотрят, не видя дна; туда, откуда нет возврата; туда, где живут монстры - теряло деньги с каждым месяцем. Кредиторы звонили каждый день. Аудиторы присылали предупреждения. Юристы разводили руками: - Бакуго-сан, ваша бизнес-модель нежизнеспособна, вы не можете отказывать всем подряд, вам нужны люди, с которыми вы будете строить... - Я строю лучшую команду в этой стране, - перебивал их Кацуки. - И я не собираюсь набирать всякое дерьмо только для того, чтобы закрыть вакансии. Он был один. Совсем один, в пустом офисе с ободранными стенами, с долгами, которые росли как снежный ком, с репутацией, которая становилась всё хуже с каждым днём. Социальные сети пестрели заголовками: «Безумный амбициозный провал Бакуго», «Агентство-призрак: почему никто не хочет работать на Динамита», «Очередной гений, который не смог». Блогеры снимали разоблачительные видео, бывшие сотрудники давали интервью, в которых рассказывали, какой он тиран и деспот, как он унижает подчинённых и не признаёт авторитетов. Кацуки не читал. Ему было плевать. У него была цель, и он шёл к ней с упрямством, которое могло бы восхищать, если бы не было таким пугающим. Первый прорыв случился через полтора года. В агентство пришла Рина Хасэгава - аналитик с причудой «абсолютная память», которую выгнали из трёх агентств за «излишнюю дотошность и неумение работать в команде». На самом деле её выгоняли потому, что она была омегой, и альфы-руководители не выносили её привычки указывать на их ошибки. Рина пришла к Кацуки не от хорошей жизни. Её никуда больше не брали. Она ожидала, что проработает месяц и уйдёт, как и все. Но она стала правой рукой Бакуго. Рина оказалась тем, кого Кацуки искал - человеком, который не нуждался в похвале, не ждал благодарности, не просил снисхождения. Она просто делала свою работу идеально, каждый раз, каждый день, каждую секунду. И когда Кацуки однажды, пробегая мимо её стола, бросил короткое «Нормально», - для Рины это было выше всяких похвал. Потому что от Бакуго «нормально» значило «ты справилась лучше, чем я ожидал». С Риной всё изменилось. Она принесла с собой не только профессионализм, но и связи - тихие, незаметные, но прочные. Знакомые юристы, которые устали от коррупции в больших агентствах. Бухгалтеры, которые мечтали о системах без двойных стандартов. Айтишники, которые могли создать софт, способный конкурировать с лучшими мировыми образцами. Именно Рина предложила идею приложения для связи координаторов с героями. Кацуки сначала отмахнулся - он не разбирался в программировании, это была не его зона ответственности. Но Рина настояла, и Кацуки, который умел признавать чужие таланты (пусть и никогда не говорил об этом вслух), дал добро. На разработку ушло полгода и последние кредитные деньги. Приложение вышло сырым, с багами, неудобным интерфейсом и кучей ошибок. Через три месяца после доработок оно стало стандартом де-факто для трёх небольших агентств в соседних префектурах. Через год его внедрили в пятидесяти агентствах по всей стране. Через два года приложение «Бездна-линк» использовали семьдесят процентов геройских агентств Японии. Кацуки, который изначально не хотел ввязываться в IT, вдруг обнаружил, что его маленькое, убыточное, всеми презираемое агентство стало обладателем патента на технологию, без которой уже никто не представлял работу. Роялти, лицензионные отчисления, эксклюзивные контракты - деньги потекли рекой. Но Кацуки не стал почивать на лаврах. - Приложение - это инструмент, - сказал он на совещании, где Рина впервые видела его почти... довольным. - А мы - герои. И мы будем лучшими. Он вложил все деньги обратно в агентство. Новый офис - сильно больше, современный, с технологиями, о которых другие могли только мечтать. Обучение для сотрудников - самые жёсткие программы, разработанные лично Бакуго на основе его боевого опыта. Система отбора - многоступенчатая, изматывающая, почти невозможная. Чтобы попасть в штат «Бездны», нужно было пройти семь кругов ада, и даже после этого тебя могли вышвырнуть в первый же день, если ты покажешь слабость. К двадцати пяти годам у Кацуки было агентство, которое знали все. Уважали. Боялись. Но главное - с ним теперь считались. Агентство «Бездна» вошло в топ-десятку по раскрываемости преступлений на третьем году существования. В топ-пять - на пятом. На седьмой год оно занимало второе место по эффективности, уступая только легендарному агентству «Всемогущий», которое всё ещё держалось на плаву благодаря старой гвардии. Но Кацуки не интересовало второе место. Он продолжал строить свою империю. Империю, в которой не было места слабости, жалости, состраданию. Империю, где каждый винтик был идеально откалиброван и работал без сбоев. Империю, где он был королём - хладнокровным, безжалостным, совершенным. В двадцать восемь лет Кацуки Бакуго был тем, кого боялись и уважали в равной степени. Его внешность почти не изменилась со времён академии. Разве что черты заострились, стали жёстче, а взгляд приобрёл ту самую ледяную остроту, от которой у подчинённых подкашивались колени. Светлые волосы были всё так же взлохмачены, красные глаза горели тем же холодным огнём, а голос, когда он повышал его - а повышал он его часто, - заставлял стёкла в кабинете дрожать. Но было в нём нечто новое - уверенность человека, который построил всё с нуля и не собирается останавливаться. Его день начинался в пять утра. Тренировка - два часа, без выходных, без поблажек. В семь он уже был в офисе, просматривал ночные отчёты, подписывал документы, которые не могла подписать Рина (а их было немного, Рина была дотошна до скрежета зубов). В восемь - общий сбор, разнос, постановка задач. Кацуки не признавал «планёрок на полчаса» - его совещания могли длиться пять минут, если все были молодцами, и два часа, если кто-то облажался. Он был везде. Камеры в офисе, камеры на патрулях, камеры в раздевалках - кроме душевых, это было единственное место, где сотрудники «Бездны» могли чувствовать себя в безопасности от его всевидящего ока. Система, которую он построил вместе с IT-отделом, позволяла отслеживать каждое действие героев в реальном времени. Где ты, что делаешь, как принимаешь решения, насколько быстро реагируешь - всё было под колпаком. И если Бакуго замечал, что кто-то работает не на сто процентов, этот кто-то получал выговор. А если ошибка повторялась - увольнение. - У нас работают только лучшие, - говорил он в редких интервью, которые давал исключительно для продвижения агентства. - Если ты не лучший - можешь даже не суваться. Мне не нужен мусор. Эти интервью становились мемами. Его цитировали, пародировали, ненавидели. Блогеры посвящали ему целые выпуски, разбирая его фразы по косточкам и находя в них признаки нарциссизма, социопатии и «синдрома бога». Журналисты писали разоблачительные статьи, нанимали психологов для анализа его личности, искали бывших одноклассников, чтобы те рассказали, каким монстром он был в школе. Кацуки не читал. Не смотрел. Не слушал. У него была Рина, которая отслеживала информационное поле и била тревогу только в том случае, если какой-то материал мог навредить репутации агентства - не его лично, а именно агентства. Если кто-то пытался опорочить его героев, Рина подключала юристов, и журналист, осмелившийся написать непроверенный факт, исчезал из инфополя быстрее, чем успевал сказать «клевета». Иски, опровержения, угрозы судебных разбирательств - Кацуки не жалел денег на защиту своих людей. Но о себе он не заботился. Статьи «Почему Бакуго - худший герой десятилетия» могли висеть неделями. Подкасты «Тёмная сторона Кацуки Бакуго» набирали миллионы просмотров. Видео с нарезками его грубостей на конференциях становились вирусными. Кацуки смотрел на это с полным безразличием, потому что его репутация его не волновала. Он знал, кто он. Он знал, что он лучший. И ему не нужно было подтверждение от толпы, которая смотрела на него через экраны телефонов. Толпа боялась его. Толпа ненавидела его. Толпа не могла его игнорировать. Это вполне устраивало Кацуки. К двадцати восьми годам штат агентства «Бездна» насчитывал сорок семь героев действующего состава, двадцать три аналитика, пятнадцать координаторов, двенадцать юристов и пятьдесят семь сотрудников обеспечивающих служб - от IT до клининга. Каждый из них прошёл через сито отбора, которое можно было сравнить разве что с поступлением в спецназ. Каждый из них был лучшим в своём деле. И каждый из них боялся своего босса так, как не боялся ни одного злодея в своей жизни. Сотрудники агентства между собой называли его «Зверем». Не в обиду - скорее в благоговейном ужасе. Потому что Бакуго действительно был зверем: в бою, в управлении, в требованиях к себе и другим. Он не знал жалости. Не знал сострадания. Если герой падал на задании, если злодей оказывался сильнее, если операция шла не по плану - Бакуго не утешал, не поддерживал, не говорил «в следующий раз получится». Он смотрел на провинившегося своим ледяным взглядом и произносил: «Ты слаб. Иди тренируйся. Или уёбывай». Никто не уходил. Потому что даже этот ледяной взгляд был лучше, чем признать, что ты не тянешь. Чем вернуться в обычное агентство, где тебя будут гладить по головке и говорить «всё хорошо, ты старался». Кацуки уничтожал своих подчинённых морально, давил их в лепёшку, заставлял ненавидеть себя и одновременно делал их сильнее, чем они могли стать где-либо ещё. «Он как огонь, - сказала Рина однажды, когда кто-то из новеньких спросил её, как она выдерживает столько лет под началом Бакуго. - Если ты слишком близко - сгоришь. Если слишком далеко - замёрзнешь. Нужно быть на правильном расстоянии, чтобы греться, но не обжигаться. И помнить, что огонь не умеет любить. Он просто горит».