Омела Бальдра

Три молодых героя, три выпускника лучших геройских академий страны - были гордостью своего набора - лучшие из лучших, избранные, те, кому удалось то, что не удалось тысячам других - сейчас мчались ко входу в офис, сбивая дыхание, и выглядели как нашкодившие котята, которым вот-вот оторвут головы. - Боже мой, нам конец, - простонал Рен, хватаясь за поручень в лифте, чтобы не упасть. Его причуда позволяла планировать, но не давала дополнительной выносливости. После бега с парковки он едва держался на ногах. - Да блять, не нагнетай, - рявкнул Харуки, хотя его собственное лицо было безжизненно белым. Адамантиевый панцирь, покрывавший его тело во время боя, сейчас был убран, и под обычной кожей отчётливо пульсировала вена на виске. - Ты помнишь Акиру? - Рен серьёзно посмотрел на Харуки. - Он опоздал на совещание на три минуты! Что с нами будет, что с нами будет… Харуки поморщился. Акира, аналитик из отдела стратегического планирования, опоздал, потому что попал в аварию по дороге на работу - какой-то идиот врезался в его машину, когда он ехал на зелёный свет. Он примчался в офис растрёпанный, с рассечённой бровью, извиняясь на ходу. Бакуго посмотрел на него, не сказал ни слова, просто указал пальцем на дверь. Акира уволился на следующий день сам, не дожидаясь официального приказа. Кейко, которая бежала за ними, не произносила ни звука думала о том, как месяц назад сама чуть не попала под раздачу - замешкалась на задании на какую-то секунду, и злодей едва не сломал ей руку. Бакуго, который наблюдал за операцией через камеры, позвонил координатору и сказал: «Скажи этой бездарной курице, что если она ещё раз облажается, я лично вышвырну её из агентства вместе с её жалкой причудой». Кейко тогда плакала в душевой полчаса. А потом пошла на дополнительные тренировки и с тех пор не допускала ошибок. До сегодняшнего дня. По спине бежал холодок. Она боялась представить, что случится.

***

Всё началось с командировки. Агентство «Бездна» заключило контракт на подавление мелких злодейских групп на соседнем острове Окинава - стандартная работа для молодых героев, которых нужно было обкатать в полевых условиях. Кацуки лично отобрал троих: Кейко, Харуки и Рена. Он вызвал их в кабинет, бросил на стол контракт и сказал: «Справитесь - останетесь. Облажаетесь - можете не возвращаться». В мире не нашлось слов, чтобы описать их счастье в этот момент. Они летели на остров с ощущением, что выиграли в лотерею. Работали две недели без выходных, ловили злодеев, заполняли отчёты, помогали местным героям. Вернулись поздней ночью - уставшие, грязные, но довольные. Агентство обеспечивало молодых героев общежитием, и они, добравшись до своих комнат, рухнули в кровати, даже не раздеваясь. Будильник проспали все трое. Их разбудил сосед по этажу - старший герой, который вернулся с ночного патруля и услышал храп Харуки за стеной. - Ребята, вам разве не нужно к Бакуго-сану сегодня? - сказал он, постучав в дверь. И мир рухнул. Дальше была паника. Они собрались за три минуты, выбежали на улицу, поймали такси, в пробке провели ещё десять минут. Выскочили из такси. Помчались через парковку, через лифт, через коридоры. Кейко сорвала каблук, хотя даже не помнила, когда успела надеть туфли. Харуки снёс плечом дверь, которая не открывалась с первого раза. Рен просто молился всем богам, каких знал. Когда они наконец добежали до кабинета с табличкой, часы показывали 9:01. На одну минуту позже, чем они должны были явиться на утренний разбор. Три пары глаз смотрели друг на друга. Кейко слышала, как бешено колотится сердце. Харуки чувствовал, что его броня - его вечная защита - вырывается наружу от страха. Рен дрожал так сильно, что его причуда начала активироваться сама собой, и он едва не оторвался от пола. Они так мечтали попасть сюда. Сколько сил было потрачено - тренировки до кровавых мозолей, бессонные ночи, слёзы в подушку, чтобы никто не видел. Они терпели унижения от других агентств, отказы, насмешки. И когда Бакуго сказал «принимаем», они поверили, что всё было не зря. А теперь… Они проспали. Опоздали. Нарушили главное правило «Бездны» - абсолютную пунктуальность. Харуки задержал дыхание. Сжал кулак. Постучал. Тишина. Дёрнул за ручку - закрыто. Обернулся к товарищам так резко, что что-то щёлкнуло в шее. Кейко и Рен смотрели на него круглыми глазами. Кацуки всегда был в офисе уже в семь, ещё до того, как первые сотрудники начинали собираться. Это был закон. Аксиома. Незыблемая истина. Где он? - Я сейчас, - выдохнул Рен и побежал к кабинету Рины. Рина сидела за своим столом, просматривая утреннюю почту. Когда Рен влетела без стука, она даже бровью не повела - привыкла к панике молодняка. - Бакуго-сан задерживается, - сказала Рина, не поднимая головы. - Он звонил. Сказал, что будет через несколько минут. - Задерживается? - переспросил Рен, не веря своим ушам. - Бакуго-сан задерживается? - Да, - сухо ответила Рина, не подавая абсолютно никакого вида того, что сама была немного в мандраже от этого. - Ждите у кабинета. Рен вышел. Вернулся к двери. Передал новости. Харуки прислонился лбом к двери. Рен сел на корточки, прижавшись спиной к стене. Кейко закрыла глаза и попыталась унять дрожь в руках. Она вспомнила тот день, когда только пришла на отбор в «Бездну». Семь ступеней. Семь кругов ада, как говорили между собой соискатели. Первая - анкета на пятьдесят страниц, где нужно было расписать каждый свой шаг за последние пять лет. Вторая - психологическое тестирование, после которого троих кандидатов вывели с рыданиями. Третья - физические нормативы, такие, что половина группы отсеялась после первого же упражнения. Четвёртая - боевые спарринги с действующими героями «Бездны», где те не щадили никого. Пятая - групповые тактические задания, где каждый участник был под видеонаблюдением, и его ошибки потом разбирали на совещании с Бакуго лично. Шестая - недельная стажировка в полевых условиях. Седьмая - финальное собеседование с самим Бакуго. Кейко помнила это собеседование как самый страшный час в своей жизни. Она сидела напротив стола, за которым восседал Кацуки Бакуго - человек, чьё имя заставляло злодеев бежать, а героев - трястись. Он листал её досье, не поднимая глаз, и молчал целую вечность. А потом спросил: - Почему ты хочешь работать здесь? Она ответила честно: «Потому что я хочу быть одной из лучших». Бакуго поднял на неё свои красные глаза и сказал: «Ты слабая. Но слабость можно исправить. Глупость - нельзя. У тебя есть и то, и другое, но первое у тебя хотя бы есть шанс перерасти. Выходи на тренировку завтра в 5 утра». Она вышла из кабинета на подгибающихся ногах и разревелась прямо в коридоре. Рина, проходившая мимо, дала ей платок и сказала: «Поздравляю. Теперь самое страшное только начинается». И это было правдой. Каждый день в «Бездне» был борьбой. Каждый патруль - экзаменом. Каждый разбор полётов - унижением, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Но Кейко становилась сильнее. Она видела это в зеркале, в отчётах, в том, как уважали её другие герои на заданиях. Харуки прошёл похожий путь. Его «адамантиевый панцирь» делал его практически неуязвимым, но медленным. В других агентствах его использовали как живую стену - стой и не двигайся. Он мечтал о большем. Он хотел доказывать, что даже «танк» может быть стратегом. В «Бездне» ему пришлось переучиваться - развивать скорость, учиться предугадывать движения противника, а не просто подставлять броню. Бакуго лично проводил с ним тренировки, заставляя уворачиваться от взрывов. Харуки терял сознание от боли, но не сдавался. И прошёл. Рен был самым младшим, самым хрупким, но с причудой, которая позволяла ему парить. Он мечтал о небе, о спасении людей с высоты. В «Бездне» его научили не просто летать - а воевать в воздухе, прикрывать напарников, эвакуировать гражданских под обстрелом. Бакуго гонял его до изнеможения, заставлял подниматься в ветреные дни, когда даже птицы прятались. Он плакал, но не жаловался. И сейчас, сидя под массивной деревянной дверью, они молились всем богам, чтобы их путь не закончился сегодня.

***

В это же время на первом этаже высокие стеклянные двери холла распахнулись. Обычно в этот момент Мидзуки вскакивала со своего места, поправляла воротник, делала шаг вперёд и низко кланялась, произнося ритуальное: «Доброе утро, Бакуго-сан!» Сегодня она тоже вскочила. Тоже поправила воротник. Сделала шаг вперёд. И увидела динозаврика. Прямо у своего носа. Плюшевый, болотного цвета, с пуговичными глазами. Игрушка висела в воздухе, потому что её держала маленькая ручка - ручка ребёнка, которого нёс на руках… Кацуки Бакуго. Мидзуки подняла взгляд. Белые кудряшки, огромные зелёные глаза, ангельская улыбка. Малыш улыбался ей, показывая ровные молочные зубы. - Привет! - звонко сказал ребёнок. Мидзуки втянула воздух ртом. В груди столкнулись ужас, изумление и что-то ещё - тёплое, необъяснимое. Бакуго - её босс, тиран, деспот, ледяной монстр - поправил ребёнка на руках, перехватывая поудобнее. - Д-доброе утро, Бакуго-сан... - выдавила Мидзуки и замолчала, не зная стоит ли поздороваться с малышом. - Доброе, - бросил Кацуки. - Папа, дядя! - малыш показал на охранника, матёрого мужчину, который сейчас выглядел так, будто увидел призрака. - Хочешь поздороваться? Кацуки спустил ребёнка на пол. Охранником в «Бездне» работал отставной герой по прозвищу «Гора», опытный альфа с причудой «гигантизм», который в свои шестьдесят пять выглядел так, будто мог одной левой остановить грузовик. Он нёс службу в агентстве уже пять лет и видел всякое - от скандалов до разборок. Но такого он не видел никогда. - Привет! - воскликнул малыш, протягивая охраннику руку. Тот, не отдавая себе отчёта, протянул свою огромную лапищу в ответ. Маленькие пальчики обхватили его указательный палец. - Ты большой, - сказал Коута. - Кислый Дин будет как ты, когда вырастет. Охранник открыл рот, закрыл, потом выдавил: - Спасибо, молодой человек. - Хочешь, я дам тебе Кислого Дина подержать? Он мягкий. Охранник, который брал штурмом логова злодеев, который не боялся ни пуль, ни причуд, который смотрел смерти в глаза сейчас стоял с глупым лицом и кивал. - Он не хочет. - оборвал Кацуки и потянул ребёнка за руку. - Идём. - Ладно, - легко согласился Коута и махнул рукой. - Я не ухожу, дядя! Я буду сегодня здесь! Бакуго кивнул ему - коротко, по-свойски - и направился к лифту. Гора медленно опустил свою массивную руку, так и не дождавшись динозавра, и смотрел вслед удаляющейся паре - высокий мужчина в безупречном костюме, держащий на плече абсолютно несуразный жёлтый рюкзак, и крошечный карапуз в зелёном комбинезоне, который важно перебирал ножками, стараясь не отставать. Гора вдруг понял, что у него пересохло в горле. Не пройдя и двух шагов, малыш обернулся, посмотрел на огромный холл - на Мидзуки, на охранника и добавил: - Я работаю с папой сегодня! Он говорил это с такой гордостью, с таким торжеством, будто ему только что вручили премию «Герой года». Глаза его сияли, щёки раскраснелись, и даже Кислый Дин, зажатый под мышкой, казалось, улыбался. - Идём, работник, - усмехнулся Кацуки, и потянул малыша за собой в лифт. Мидзуки смотрела на эту сцену и не могла пошевелиться. Её идеально выверенная улыбка застыла, превратившись в маску изумления. Она видела,как Бакуго разносит в пух и прах лучших героев, как ледяным тоном уничтожает самооценку подчинённых, как заставляет взрослых мужчин дрожать от одного только взгляда. Но никогда не видел его таким - смотрящего на этого кучерявого малыша так, будто тот держал в своих руках весь мир. Внутри у неё что-то перевернулось. Тёплое, щемящее, от чего защипало в носу. Двери лифта раскрылись. Но прежде чем они сомкнулись, Мидзуки услышала, как малыш спросил: - Папа, у тети что-то болит? - Почему? - спросил Бакуго. -Она грустная. -Нет, у неё просто такое лицо. - А почему она не улыбается? - Потому что она на работе. - На работе нельзя улыбаться? - Нет. На работе нужно работать. - Мне тоже нельзя? - Тебе можно. Лифт уехал. Мидзуки осталась стоять у стойки, глядя на закрытые двери. - Гора-сан, - тихо позвала Мидзуки. - М-м? - Вы это видели? - Видел, - хрипло ответил он. - И, кажется, теперь я верю в чудеса. Они переглянулись. В глазах Мидзуки стояли слёзы. *** Лифт тронулся. Прозрачные стены открывали панораму города - здания, крыши, далёкие башни, небо, в котором таяли облака. Коута прижался носом к стеклу и ахнул так громко, что Кацуки вздрогнул. - Папа! Смотри! - закричал он, тыча пальцем вниз. - Люди как жучки! Кацуки посмотрел на сына. На его раскрасневшиеся щёки, на широко распахнутые зелёные глаза, в которых отражался весь город, всё небо, весь мир. И сел на корточки. Опустился на уровень сына, так, чтобы их глаза оказались напротив. Теперь они смотрели в одну сторону: Коута - на город, Кацуки - на Коуту. - Вижу, - тихо сказал он. - А вон там, папа, высокое-высокое здание! Что там? - Офисный центр. Там тоже работают люди. - А они выше нас? - Нет. Мы выше. - А кто выше всех? Кацуки задумался на секунду. - Наверное, те, кто строит небоскрёбы. Коута замолчал, продолжая разглядывать город. Кацуки так и остался сидеть на корточках, положив руку на плечо сына. В лифте было тихо - только гул подъёмника и редкие сигналы машин внизу. - Жалко мама не видит. - сказал Коута и прижался щекой к стеклу. - Я соскучился. Кацуки ничего не ответил. Только погладил сына по спине - широкой ладонью, медленно, успокаивающе. И в этом жесте было столько непроизнесённой любви, что если бы кто-то из сотрудников это увидел, то никогда бы не поверил своим глазам. Лифт остановился. Двери открылись. На пороге замерли трое аналитиков - двое мужчин и женщина, с папками в руках, с бейджиками на груди. Они торопились на совещание отдела, но, увидев, кто стоит в лифте, застыли как вкопанные. Внутри, спиной к ним сидел на корточках Кацуки Бакуго и обнимал за плечи маленького ребёнка, который прижимался лицом к стеклу, и даже не смотрел в их сторону. Аналитики переглянулись. Никто не решался сделать первый шаг. Женщина приоткрыла рот, мужчина замер с поднятой ногой. Они смотрели на малыша, на босса, который обнимал ребёнка, и чувствовали, как земля уходит из-под ног. - Вы заходите? - спросил Кацуки из-за плеча. Голос обычный - ледяной, ровный. Он даже не обернулся. - Д-да, Бакуго-сан, простите, - выдавил старший из троицы, делая шаг в лифт. Остальные вжались в стену, боясь дышать. Кто-то ущипнул себя за руку - проверить, не сон ли это. Папки прижали к груди, как щиты. Никто не произносил ни звука. Коута обернулся, увидел новых людей и расплылся в улыбке. - Привет! - сказал он звонко. - З-здравствуйте, - ответила женщина, первая решившаяся. - Папа, это кто? - спросил Коута, разворачиваясь к ним всем телом. Кислый Дин болтался у него в руке. Малыш переводил взгляд с одного застывшего взрослого на другого, и в его зелёных глазах светилось искреннее любопытство. Он ещё не знал, что эти люди боятся его отца так, что у них немеют языки. Он просто видел новых знакомых. - Аналитики, - коротко ответил Кацуки, поднимаясь и поправляя пиджак. - А что это значит? - Считают цифры. Пишут отчёты. Помогают героям. - А-а-а, - протянул Коута, будто понял что-то важное. - Как вас зовут? Женщина растерянно моргнула. Мужчины переглянулись. Никто не ожидал, что ребёнок будет задавать им вопросы. - Я Сато, - сказала она, чуть склонив голову. - А это Накамура-сан и Танака-сан. Мы работаем в аналитическом отделе. - Приятно позна...по..познако..миться, - малыш несколько раз запнулся, пытаясь выговорить сложное слово, которому его недавно научили.. - Я Коута. А это Кислый Дин. Он поднял динозавра повыше, чтобы все видели. - Он сегодня тоже работает. - Очень… приятно, - выдавил Накамура. - Кислый Дин. - Вы хотите его подержать? - Коута уже протягивал игрушку вперёд. Накамура поднял глаза на Кацуки. В его взгляде читался немой вопрос: можно? Он не знал правил. Никто не знал правил, когда речь шла о неожиданно объявившемся ребёнке босса. Кацуки стоял, облокотившись плечом о стеклянную стену лифта, и смотрел куда-то в сторону - на мелькающие этажи, на отражение города. Он выглядел почти расслабленным. Почти. Увидев взгляд Накамуры, он чуть повернул голову, кивнул и махнул рукой - мол, делай, чего застыл. Накамура сглотнул. - Если можно… - сказал он осторожно и протянул руку. Коута бережно вложил Кислого Дина в его ладонь так, будто передавал не игрушку, а хрупкую драгоценность. - Только аккуратно, - наставительно сказал малыш. - Он не любит, когда его трясут. Накамура взял динозавра. Плюшевый, мягкий, пахнущий ванилью и чем-то детским. Он держал его так, словно это была бомба замедленного действия. - Спасибо, - выдавил он. - Пожалуйста, - ответил Коута. - Ты ему нравишься. Сато и Танака смотрели на эту сцену с открытыми ртами. Накамура - взрослый мужчина, аналитик с десятилетним стажем, который боялся моргать, когда проходил допросы Бакуго - сейчас стоял с плюшевым динозавром в руках и выглядел так, будто его только что посвятили в рыцари. Накамура провёл большим пальцем по голове динозавра. Кислый Дин, казалось, улыбнулся своей плюшевой улыбкой. - Мягкий, - сказал Накамура. - Да, - с гордостью подтвердил Коута. - Мама его стирает, чтобы он был мягким и вкусно пах. Лифт остановился. - Выходим, - скомандовал Кацуки, отталкиваясь от стены. - Пока, дяди! - крикнул Коута, выхватывая своего динозаврика из чужих рук и выбегая в коридор. - Пока, тётя! Увидимся! Я сегодня буду здесь! Двери закрылись. Аналитики остались стоять в тишине. Накамура всё ещё смотрел на свои пустые ладони. - Это был… - начал Накамура. - Ребёнок, - закончила Сато. - Его ребёнок? - Он назвал его папой. Значит, его. - А динозавра - Кислым Дином. - У него зелёные глаза, - тихо сказал Танака. - У кого? У динозавра? - переспросил Накамура. - У ребёнка, идиот, - шикнула Сато. Она смотрела на закрытые двери и улыбалась - впервые за сегодняшний день. *** Пройдя за угол, Кацуки увидел Рину, которая ждала его с папкой документов. - Доброе утро, Бакуго-сан, - сказала она, бросая быстрый взгляд на ребёнка. Её лицо не дрогнуло. Только бровь чуть приподнялась. - Ага, - ответил Кацуки. - Привет, - выкрикнул малыш почти одновременно с Кацуки. - Вы такая красивая. У вас волосы как у русалки. Папа, правда похоже? - Не знаю, - буркнул Кацуки, листая отчёт. Рина, которая не краснела даже под огнём критики, почувствовала, как её щёки наливаются теплом. - А это кто, - Коута показал на трёх героев, которые стояли у двери кабинета с каменными лицами. - Они болеют? Кацуки поднял взгляд от документов и усмехнулся. Они боятся, - подумал Кацуки, но вслух сказал: - Ага, съели, наверное, что-то не то. Герои замерли. Кейко открыла рот, но не издала ни звука. Харуки, который был готов к чему угодно - к разносу, к увольнению, к взрыву в лицо, - к такому готов не был. Рен показалось, что он ослышался. Кацуки махнул рукой троим, приглашая войти. Те, не веря своим глазам, переглянулись. Харуки зашёл первым, стараясь не пялиться. Кейко следом. Рен - последним, на ватных ногах. Кабинет был огромным - высокие потолки, широкий стол из тёмного дерева, бумаги разложены идеальными стопками. Компьютер. За спиной огромный шкаф с документами, мониторы и интерактивная доска. Стена напротив сплошное стекло, вид на город. Светло, просторно. Дорого. Кацуки бросил непонятный жёлтый рюкзак на журнальный столик и сел за свой стол. Коуту он посадил на колени, одной рукой придерживая, другой открывая отчёты о командировке на Окинаву. Он читал внимательно, в полной тишине, пока малыш заставлял плюшевого динозаврика преодолевать полосу препятствий в виде планшетов и стопок бумаг на столе отца. - Папа, что ты читаешь? - спросил мальчик, тыкая пальцем в разноцветный график на одном из листов. - Это радуга? - Отчёт, - ответил Кацуки, не отрываясь от чтения. - Дядя Харуки плохо работал, вот здесь у него ошибка. - Плохо? - удивился малыш. - Да. Харуки, сидевший на диванчике вместе с Кейко и Реном, почувствовал, как холодный пот заливает спину. Все трое сжались в комок, боясь пошевелиться, и наблюдали, как их тиран-босс играет с пальчиками ребёнка, поправляет его кудряшки и выглядит абсолютно беззаботным. Это был кошмар. Самый настоящий когнитивный диссонанс. - Пишут, что вы справились просто отлично, - наконец начал Кацуки, всё ещё глядя в отчёты. - Я бы поспорил. Он поднял глаза, и герои синхронно вздрогнули. - Харуки. На задании в пятый день ты замешкался на полторы секунды, когда злодей пошёл в атаку. Твоя причуда - броня. Ты должен был её активировать мгновенно, но ты думал. Почему? - Я… - начал Харуки и осекся. - Усталость, Бакуго-сан. Накануне было три патруля подряд. - Устал, - повторил Кацуки без тени эмоций. - На задании ты не имеешь права уставать. Ты или герой, или труп. Выбирай. Кацуки заметил, что Коута перестал играть с динозавром и просто водил пальчиком по узору на деревянном столе. Он протянул сыну ручку - не глядя, из подставки на столе. Коута схватил её и принялся чиркать на стикере, который ему тоже тут же пододвинули. Он перевёл взгляд на Кейко. - Кейко. На седьмой день ты использовала «Теневой шаг» для отхода, хотя могла атаковать. Почему испугалась? - Я не испугалась, - ответила Кейко, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Я оценила риски и решила, что безопаснее будет перегруппироваться. - Ясно, - кивнул Кацуки. - Рен. - Кацуки посмотрел на самого лёгкого из троих. - Ты дважды потерял ориентацию в воздухе из-за ветра. Это недопустимо для человека с твоей причудой. - Ветер был очень сильный, Бакуго-сан, - прошептал Рен. - Ветер всегда будет сильный. Ты должен быть сильнее. Наступила тишина. Малыш на коленях у Кацуки что-то старательно рисовал на жёлтом стикере, после чего сказал: - Папа, смотри, это ты. - Почему я без головы? - сказал Кацуки, взяв рисунок в руки. - Не поместился. Ты слишком высокий. Кацуки вздохнул и вновь повернулся к героям. Красные глаза, которые обычно прожигали насквозь, сегодня были… почти спокойными. Может, потому что на коленях у него сидел ребёнок, который вертел ручку и что-то напевал себе под нос. Говорил он тоже спокойно. Сдержанно. Не повышал голос, не переходил на мат, не швырял бумаги. Кацуки просто разбирал их ошибки, поправляя волосы сына, давая ему со стола всякие безделушки - ручки, стикеры, скрепки - и отвечая на его бесконечные «а почему?». Это было настолько жутко, что они предпочли бы привычный ор и унижение. Потому что этот спокойный, почти отеческий тон от Кацуки Бакуго казался для них страшнее любого крика. - Ладно, - наконец сказал Кацуки, закрывая отчёты. - Для первого раза - потянет. Старайтесь больше, если хотите остаться здесь. Свободны. Трое героев вскочили с диванчика так быстро, будто их подбросили пружиной. Они поклонились почти до пола и на негнущихся ногах вышли за дверь. Кейко прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз. Колени тряслись. Руки тряслись. Всё тело тряслось мелкой дрожью. - Мне нужно сесть, - прошептал Рен и действительно опустился прямо на пол, обхватив колени руками. - Я не могу стоять. Харуки прислонился спиной к косяку и закрыл глаза. Его адамантиевый панцирь пару раз непроизвольно дёрнулся под кожей - организм реагировал на стресс, пытаясь защититься. - Скажите, что мне это не показалось, - попросил Харуки, не открывая глаз. - Не показалось, - ответила Кейко. - У Бакуго-сана есть сын. И, судя по всему, благодаря нему мы сегодня были спасены. - Он сказал «потянет», - вспомнил Рен. - Он никогда не говорит «потянет». Обычно он говорит «удовлетворительно» или «дерьмо». «Потянет» - это почти комплимент. - Нам просто повезло, что сегодня он пришёл с малышом, - добавила Кейко. - Как думаете, он его у кого-то украл? - спросил Рен. Харуки и Кейко посмотрели на него, как на умалишенного. Из-за угла послышались шаги. Все трое мгновенно подобрались, но это оказалась всего лишь Рина с новой папкой в руках. Она посмотрела на их перекошенные лица и, не останавливаясь, бросила: - У вас перекур пять минут. Потом на патруль. Герои кивнули. День продолжался.