Пульс мраморной руки

Глава 1. Лесной цветок Воздух в этой стране пах иначе. Он был густым, тяжёлым, пропитанным запахом прелой листвы, влажной земли и чего-то неуловимо сладкого, похожего на аромат увядающих роз. Бан Чан, его вечный спутник и создатель, называл это место «последним вздохом старой Европы», но для Хёнджина оно было просто очередным холстом. Тридцать лет — не такой уж большой срок для того, кто перестал стареть в двадцать пять, но за это время он повидал сотни пейзажей: от заснеженных вершин Альп до выжженных солнцем пустынь Марокко. Однако этот лес манил его с особенной силой. В нём чувствовалась древняя, дремлющая магия, которая заставляла его вампирскую кровь петь. Он шёл уже несколько часов, продираясь сквозь заросли папоротника и низко свисающие ветви вековых дубов. Сумерки здесь наступали стремительно, словно кто-то невидимый задергивал плотный бархатный занавес. Краски блекли, тени удлинялись, превращая знакомые очертания в зловещие силуэты. Хёнджин не боялся темноты — он сам был её частью. Его зрение обострилось до предела: он видел каждую травинку в серо-синем спектре ночи и слышал биение сердца испуганного зайца в сотне метров отсюда. Ему нужно было найти место для ночлега. Палатка — удел смертных, а он предпочитал крышу над головой или хотя бы густой полог ветвей. Но лес казался бесконечным лабиринтом. В какой-то момент он вышел на небольшую поляну, залитую призрачным светом луны. И там, в самом центре этого серебристого круга, он увидел его. Сначала Хёнджин решил, что это игра света и тени. Слишком хрупкая фигура, слишком изящные движения. Существо сидело на поваленном стволе дерева и что-то тихо напевало себе под нос. Длинные светлые волосы каскадом спадали на плечи и спину, скрывая очертания фигуры. На нём было простое светлое платье из грубой ткани, которое в лунном свете казалось сотканным из тумана. Хёнджин замер, боясь спугнуть видение. Он художник, и эта картина была достойна того, чтобы быть запечатлённой на века. — Кто здесь? — голос существа прозвучал мелодично и испуганно. Он вскинул голову, и лунный свет упал на его лицо. Хёнджин затаил дыхание. Перед ним был юноша, но его внешность была обманчива. Огромные, широко распахнутые глаза цвета расплавленного золота смотрели на незваного гостя с настороженным любопытством. Высокие скулы, нежный овал лица и губы, созданные для того, чтобы их целовали. Кожа казалась фарфоровой в холодном свете луны. Он выглядел как подросток, не старше шестнадцати лет. — Прошу прощения, — мягко произнёс Хёнджин, делая шаг из тени на свет. Он не хотел пугать его резкими движениями. — Я не хотел нарушать твоё уединение. Я... заблудился. Юноша (или девушка? Хёнджин уже не был уверен) медленно поднялся на ноги. Он был невысокого роста и действительно казался очень хрупким. — В этом лесу легко потеряться, — тихо ответил он. — Особенно чужакам. — Я художник, — продолжил Хёнджин, подходя ближе. Он заметил в траве у ног юноши несколько диких цветов. Один из них привлёк его внимание — алый цветок с бархатными лепестками, похожий на маленькую чашу крови. — Я ищу вдохновение для своих картин. Юноша проследил за его взглядом и тоже посмотрел на цветок. — Это редкий вид. Он цветёт только в полнолуние. Хёнджин наклонился и сорвал цветок с удивительной для человека грацией. Он подошёл к юноше вплотную и протянул ему свою находку. — Тогда он достоин тебя. Посмотри, как он прекрасен в своей хрупкости и яркости. Прямо как ты. Юноша вздрогнул от прикосновения холодных пальцев к своей ладони и принял подарок. Он поднёс цветок к лицу и вдохнул аромат. — Спасибо... Но ты ошибаешься во мне. — Ошибаюсь? — Хёнджин склонил голову набок. Его чёрные волосы скользнули по плечу. — Ты назвал меня хрупким цветком, но я не так юн, как кажусь. Мне двадцать три года. Слова повисли в воздухе тяжёлым камнем. Хёнджин отшатнулся на полшага, его глаза расширились от искреннего изумления. Двадцать три? Невозможно. Перед ним стоял ребёнок с лицом ангела и телом эфемерного создания. Эта новость ударила по нему сильнее, чем он ожидал. — Двадцать три... — эхом повторил он, не веря своим ушам. — Клянусь небом... Ты выглядишь как дитя. Юноша лишь грустно улыбнулся уголком губ. — Так говорят все в деревне. Но время идёт для всех одинаково... просто я... другой. Внезапно лес погрузился в ещё более густую тьму. Луна скрылась за набежавшей тучей, и стало по-настоящему темно. — Нам нужно выбираться отсюда, — сказал юноша, нервно оглядываясь по сторонам. — Ночью этот лес становится... другим. Опасным для тех, кто не знает его троп. — Я не знаю троп, — честно признался Хёнджин. Юноша кивнул и сделал приглашающий жест рукой. — Тогда пойдём со мной. Я живу недалеко отсюда. Ты можешь переночевать у меня. Хёнджин колебался лишь мгновение. Правила вампиров гласили: не доверяй людям и никогда не заходи в их дома без приглашения от хозяина дома или старшего мужчины семьи. Но этот юноша... он не был обычным человеком. В нём была та же странная магия, что и в самом лесу. — Хорошо, — согласился Хёнджин. — Веди меня. Путь через лес занял около получаса, но для Хёнджина это время пролетело как один миг. Они шли молча: юноша легко ступал по едва заметной тропинке, а вампир бесшумно следовал за ним, наслаждаясь близостью этого загадочного создания. Наконец деревья начали редеть, и они вышли к опушке. Перед ними раскинулась деревня. Она была небольшой, всего десяток добротных деревянных домов с соломенными крышами, окружённых высоким частоколом для защиты от зверей. Но что-то было не так с этим местом. Воздух вокруг деревни слегка дрожал, словно над раскалённым асфальтом в жаркий день. Хёнджин прищурился своим особым зрением и увидел её — тонкую мерцающую пелену магии, которая скрывала поселение от посторонних глаз случайных путников вроде него самого до встречи с проводником. Они вошли через скрипучие ворота без единого вопроса со стороны стражи ,если она вообще была. Деревня казалась вымершей: ни огонька в окнах ,свечи были здесь дорогим товаром , ни лая собак ,ведь их здесь не держали. Они подошли к небольшому домику на окраине. — Это мой дом, — тихо сказал юноша, отпирая дверь тяжёлым железным ключом. Внутри было тепло и пахло сушёными травами и печёным хлебом. В центре единственной большой комнаты стояла огромная русская печь — сердце любого дома в этих краях. Юноша тут же принялся за дело с уверенностью опытной хозяйки: подбросил дров в топку печи-голландки ,которая давала тепло в комнату, зажёг несколько лучин в глиняном подсвечнике на столе. Хёнджин снял дорожный плащ и огляделся. Дом был обставлен просто: грубый стол, две лавки вдоль стен, сундук для одежды и множество пучков трав, свисающих с потолочных балок. — Как тебя зовут? — спросил Хёнджин, наблюдая за его плавными движениями. — Феликс. — Красивое имя... Феликс... Приносящий счастье? Но ты кажешься несчастным здесь. Феликс замер на секунду у печи с чугунком в руках, но тут же продолжил помешивать похлёбку длинной деревянной ложкой. — Такова моя доля здесь. Я привык быть одиноким. Он накрыл на стол: поставил миски с дымящимся варевом из овощей и мяса , положил краюху тёмного хлеба и достал из погреба кувшин с молоком и кувшин с густой тёмной жидкостью. Хёнджин сделал вид, что пьёт молоко из вежливости к хозяину дома. Разговор тек неспешно. Феликс рассказал о том, как собирает травы в лесу для своих отваров, как лечит скотину и иногда помогает людям при родах или простудах своими настоями. — Поэтому они называют меня ведьмой? — горько усмехнулся он после очередного рассказа о том, как деревенский староста тайком приходил за мазью от боли в суставах для своей жены-матроны. — Люди боятся того, чего не понимают... особенно силы исцеления или дара видеть больше других. Феликс кивнул: — Они заставляют меня носить это платье и вести себя как женщина перед мужчинами деревни. Говорят, что мой мужской облик принесёт несчастье и гнев духов леса на их дома. Поэтому я живу здесь одиноко... как изгой среди своих же соседей. Хёнджин слушал его рассказ с нарастающим гневом и странным чувством щемящей нежности к этому существу с душой поэта и телом узника чужих предрассудков. Он видел боль в этих золотых глазах каждый раз, когда Феликс говорил о своей жизни здесь. Когда ужин был окончен и посуда убрана со стола, он повернулся к гостю: — Баня уже должна была протопиться от печи за день... Я могу истопить её снова для тебя.Это единственное место в доме, где можно по-настоящему согреться после сырого леса. Хёнджин согласился с благодарностью. Идея смыть с себя дорожную пыль была весьма заманчивой даже для вампира с его тягой к чистоте и эстетике тела. Баня находилась во дворе — небольшая бревенчатая постройка с низкой дверью. Внутри было жарко и влажно от пара. Феликс вошёл первым, одетый всё в то же платье до пят и с волосами, убранными под простой льняной платок так плотно, что не видно было ни одного волоска на шее или лбу. Он начал хлопотать: поддал пару на раскалённые камни печи-каменки водой из деревянного ковша; веник из берёзовых веток замочил в кадке с горячей водой; принёс чистое полотно для вытирания. Хёнджин разделся до пояса ,кожа у него была бледная как мрамор и сел на нижнюю полку парной комнаты, наблюдая за действиями хозяина через клубы пара. Феликс двигался плавно, его силуэт казался размытым в этом влажном мареве. В какой-то момент Феликс наклонился над кадкой с водой у самого пола — его движения были полны природной грации даже в такой простой бытовой задаче. Подол его длинного платья при этом движении задрался вверх... Мир вокруг Хёнджина сузился до одной точки: до вида двух стройных мужских ног под тканью платья до щиколоток. Реальность ударила его под дых сильнее любого физического удара за последние сто лет его существования. Это был не обман зрения из-за тумана или пара. Это была правда. Феликс был мужчиной во всех смыслах этого слова там, где это имело значение биологически и анатомически. Вампир застыл каменным изваянием на полке бани, боясь даже вздохнуть слишком громко или моргнуть слишком резко спугнуть эту хрупкую иллюзию нормальности вокруг них двоих в маленьком деревянном домике посреди зачарованного леса. Феликс почувствовал тяжёлый взгляд на себе или просто выпрямился слишком резко после того как закончил возиться с веником... Он обернулся через плечо прямо в тот момент ,когда ткань платья начала медленно опадать обратно вниз скрывая то ,что она только что невольно открыла взгляду гостя .За долю секунды до этого их глаза встретились через завесу пара над кадкой воды... Золотые глаза Феликса расширились от ужаса осознания того ,что произошло только что,а чёрные глаза Хёнджина смотрели прямо спокойно ,но с такой глубиной понимания ,которую Феликс никогда прежде не видел во взглядах жителей деревни... Тишина повисла такая плотная ,что её можно было резать ножом как свежеиспечённый хлеб... «Он знает», — пронеслось в голове Феликса панической мыслью ,которая отозвалась глухой болью где-то под рёбрами готовясь к самому страшному приговору который только можно представить... Но приговор не прозвучал... Вместо слов осуждения или насмешки,которые Феликс привык слышать всю свою жизнь здесь... вместо брезгливости или страха ,которые вызывала его «неправильная» природа у суеверных крестьян... он увидел во взгляде этого странного путника-художника нечто совершенно иное... Искреннее сочувствие... И... неподдельный интерес? Хёнджин медленно поднялся со своего места во весь свой высокий рост ,обнажённый по пояс ,но сейчас это казалось совершенно неважным по сравнению с той бурей эмоций ,которая бушевала внутри него... Он сделал один единственный шаг вперёд ,сокращая расстояние между ними до опасного минимума... — Не бойся меня... Феликс... — его голос прозвучал низко ,бархатно обволакивая слух ,словно самый дорогой шёлк который только можно было представить... Он протянул руку,но не коснулся юноши,а лишь остановил ладонь в воздухе рядом с его плечом давая тому возможность отступить если он захочет... Но Феликс не отступил... Он стоял словно заворожённый ,глядя снизу вверх на это прекрасное бледное лицо которое сейчас казалось высеченным из самого чистого мрамора античными богами... В глазах вампира не было ни капли осуждения за обман ,только бесконечная печаль от понимания той боли которую этому созданию пришлось пережить заставляя себя быть кем-то ,кем он никогда не являлся ради выживания среди жестоких людей... В этой душной жаркой бане где смешались запахи берёзы ,хвои ,распаренного дерева и влажной земли... произошло нечто большее ,чем просто раскрытие тайны тела... Произошло первое настоящее прикосновение душ двух одиночеств ,которые наконец-то нашли друг друга во тьме этого древнего леса... И когда Хёнджин наконец позволил себе легчайшее касание кончиками пальцев к щеке Феликса ,тот не отшатнулся ,а лишь прикрыл глаза принимая эту ласку ,как величайший дар который ему когда-либо преподносила судьба... За стенами бани ночь вступила в свои полные права ,укрывая деревню непроницаемым одеялом ,но внутри этого маленького домика зажёгся новый огонь ,который имел мало общего с пламенем печи-каменки ,но обещал согревать их обоих гораздо сильнее чем любой костёр созданный руками человека или природы... Конец первой главы