Пульс мраморной руки

Глава 14. Сердце, бьющееся дважды Беременность Феликса не была похожа ни на что, описанное в человеческих или магических трактатах. Это было чудо, сотканное из противоречий: хрупкая человеческая жизнь, зародившаяся в союзе с бессмертным существом, под защитой древней магии. Первые месяцы были самыми странными. Феликс не чувствовал ничего необычного физически, кроме странной, почти постоянной сонливости и обострившегося обоняния. Но магически... мир вокруг него изменился. Он начал видеть ауры не только живых существ, но и предметов. Замок Хёнджина, который он и так считал живым организмом, теперь буквально пульсировал перед его внутренним взором. Он видел потоки магии, текущие по стенам, видел защитные руны, светящиеся багровым светом под слоем штукатурки, видел, как энергия земли питает корни старого дуба в саду. Хёнджин замечал всё. Он замечал, как Феликс иногда замирал посреди коридора, глядя в пустоту расширенными от удивления глазами. — Что ты видишь? — тихо спрашивал он, подходя сзади и обнимая его за талию. — Замок... он дышит, — шептал Феликс в ответ. — Я вижу, как по нему течёт твоя сила. Она защищает нас. Хёнджин лишь крепче прижимал его к себе и целовал в макушку, не в силах выразить словами ту бурю эмоций, которую вызывали в нём эти слова. К середине срока изменения стали более очевидными. Живот Феликса начал округляться, но рос он неестественно быстро для человека. Магия внутри него ускоряла все процессы, создавая идеальную среду для развития плода — существа с двойной природой. Именно в этот период проявилась главная особенность этой беременности: Феликс перестал нуждаться в обычной пище. Его целительская магия и магия Хёнджина питали его и ребёнка напрямую. Он мог целыми днями не есть, но при этом его щёки оставались румяными, а глаза — ясными. Вместо голода он испытывал странную тягу к чистой энергии. — Я хочу... свет, — сказал он однажды вечером, сидя у окна башни и глядя на закат. Хёнджин, читавший рядом, поднял голову. — Свет? — Да. Солнечный. Я хочу... впитать его. Хёнджин улыбнулся своей редкой, тёплой улыбкой. Он подошёл к окну и осторожно раздвинул тяжёлые бархатные шторы, впуская в комнату последние лучи заходящего солнца. Феликс подставил лицо этому золотому свету и закрыл глаза. Хёнджин видел, как его кожа начала едва заметно светиться изнутри, впитывая энергию дня. Это было невероятно красивое и завораживающее зрелище. Но самым главным изменением был сам Хёнджин. Забота о Феликсе стала для него единственным смыслом существования. Он превратился в идеального, но слегка навязчивого стража. — Ты слишком много ходишь! — восклицал он, когда Феликс пытался спуститься в библиотеку за новой книгой. — Я сам принесу! — Но я хочу размяться... — Нет! — категорично заявлял вампир. — Ты будешь сидеть здесь, в этом кресле, укрытый этим пледом , а я буду читать тебе вслух. И он читал. Читал часами — древние легенды о сотворении мира, стихи забытых поэтов, трактаты по астрономии. Его голос был бархатным и убаюкивающим. Феликс сначала сопротивлялся этой гиперопеке, но потом понял: это была не тирания, а проявление глубочайшей любви и страха потерять своё сокровище. Поэтому он сдался. Он позволял Хёнджину носить себя на руках по замку ,что вампир делал с огромным удовольствием, позволял готовить для себя самые невероятные блюда из запасов Мирабель хотя сам к ним почти не притрагивался, позволял обустраивать детскую комнату. Хёнджин превратил одну из башен в настоящее произведение искусства. Стены были расписаны вручную сценами из сказок: вот летящий дракон из чешуи сапфиров, вот танцующие феи на поляне из лунного света. Потолок был зачарован Минхо так, что на нём всегда было видно реальное звёздное небо над замком. Пол был устлан мягким ковром из мха, который Сынмин зачаровал так, чтобы он всегда оставался тёплым и упругим. В центре комнаты стояла резная деревянная колыбель из чёрного дерева. — Я нашёл её на чердаке, — признался Хёнджин как-то вечером, когда они вместе любовались детской. — Её сделал мой брат... очень давно. Для своего ребёнка, которого у него так и не случилось. Феликс подошёл к нему и обнял со спины. — Теперь она послужит нашему чуду. Хёнджин накрыл его руки своими ладонями. — Я до сих пор не могу поверить... Каждый раз, когда я смотрю на тебя... я вижу не просто тебя. Я вижу вас двоих. Я чувствую это второе сердцебиение внутри тебя... Оно такое крошечное и такое сильное. Он развернулся в объятиях Феликса и опустился перед ним на колени. Он прижался ухом к животу возлюбленного, скрытому под тканью изумрудного платья ,которое Феликс теперь носил с ещё большей гордостью. — Тише... Слышишь? — прошептал он с благоговением. Феликс положил руку на голову Хёнджина, перебирая его чёрные волосы. — Он... или она... очень сильный маг. — Как ты думаешь... кто это будет? — голос Хёнджина был полон нежности и трепета. Феликс улыбнулся загадочно: — Я думаю... это будет тот, кем захочет быть сам. Вампир? Оборотень? Целитель? Магия внутри него уникальна... она как чистый холст. Хёнджин поднял на него глаза, полные слёз счастья. — Я буду любить его или её любым. Кем бы они ни стали... они будут нашим чудом. В такие моменты время для них останавливалось. Войны остались в прошлом. Угрозы были забыты. Существовали только они трое в своём уютном мире магии и любви, ожидая появления новой жизни под защитой древнего замка и вечной любви отца к матери своего ребёнка. Конец четырнадцатой главы [819 слов]