Лимит доверия

Джордж помнил день, когда подписал контракт с Mercedes. Ему сказали: «Ты наш будущий чемпион». Он поверил. Он тогда верил во многое. Прошло три года. Звание «будущего» тянулось бесконечно. Хэмилтон был прошлым, Ферстапен - настоящим, а Джордж… Джордж был вариантом. Удобным. Доступным. Тем, кого можно поставить рядом с кем-то более ярким, чтобы тот сиял ещё ярче. В Уильямсе он был героем. Там его любили. Там он тащил болид в очки, когда от него ничего не ждали, и это вызывало уважение. В Mercedes всё иначе. Здесь уважение нужно заслуживать каждую гонку. Каждую квалификацию. Каждое интервью. А если перестать заслуживать - появляются слухи. «Ферстапен переходит в Mercedes». «Хорнер готов отпустить его за правильную цену». «Рассел — временная опция». Джордж слышал эти разговоры. В паддоке, в соцсетях, даже в коридорах собственной команды. Тото никогда не говорил об этом прямо, но он и не опровергал. Потому что это была правда. Джордж знал, что его место не гарантировано. Что он - не наследник, не любимчик, не тот, ради кого будут ломать копья. Он тот, кто здесь, пока не появится кто-то лучше. И этот кто-то уже был рядом. Кими Антонелли. Джордж не злился на него. Как можно злиться на мальчишку, который просто быстрее? Который не виноват, что у него нет за спиной груза ожиданий, контрактов, слухов о замене? Кими пришёл в Mercedes с лёгкостью человека, которому нечего терять. Он улыбался, шутил, обгонял Джорджа на квалификациях и искренне не понимал, почему тот ходит с лицом, будто его похоронили. «Ты слишком много думаешь», — сказал ему Кими как-то после гонки. — «Просто едь». Джордж тогда не ответил. Он думал о том, что если бы всё было так просто, он бы уже был чемпионом. Отношения между ними были сложными. Не врагами - Джордж не позволял себе ненавидеть Кими. Но и друзьями не были. Пиар-отдел старался. «Ребята, вы как братья!» — кричали операторы на съёмках для соцсетей. — «Обнимитесь! Пошутите друг над другом! Подколись!» Джордж улыбался. Обнимал. Шутил. Потом шёл в гримёрку, смывал с лица тонкий слой тонального крема и смотрел в зеркало. В зеркале отражался человек, который делал всё, что от него просили. Улыбался, когда нужно. Молчал, когда нужно. Доказывал, доказывал, доказывал. И всё равно был временным. Кими заходил следом, плескал воду в лицо, спрашивал: «Ты как?». Джордж отвечал: «Нормально». Кими знал, что это неправда, но не лез. — Только скажи, — говорил он иногда. — Если будет совсем плохо, я принесу пива. Или кофе. Или найму кого-нибудь, кто подожжёт машину Ферстапена. Шучу. Или нет. Джордж невольно усмехался. Кими был единственным, кто мог выжать из него эту усмешку. Но это не делало их ближе. Однажды вечером, после дня, который нельзя было назвать иначе чем «дерьмовым», Джордж остался один в своей комнате в техническом центре. Он сидел за столом, сжимая в руке пустую кружку из-под кофе. Экран ноутбука давно погас, на стене напротив висели распечатки трасс - красные линии, синие зоны, графики, которых он больше не мог видеть. Он смотрел на них и не видел. В ушах всё ещё стоял голос инженера: «Кими быстрее на три десятых». В груди давило. Не обида. Не злость на кого-то конкретного. Просто глухое, тягучее чувство, что он делает всё, что может, и этого всё равно недостаточно. Он встал. Кружка полетела в стену. Грохот разнёсся по пустой комнате. Керамика разлетелась на куски, оставив на краске тёмное влажное пятно - остатки остывшего кофе. Джордж стоял, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. На костяшках выступила кровь - не от кружки, от того, как сильно он сжал пальцы. Потом он медленно сел на пол, прислонившись спиной к стене. В комнате было тихо. Только вентиляция гудела где-то под потолком. Он закрыл глаза. — Молодец, — сказал он себе тихо. — Разбил кружку. Помогло? Не помогло. Он сидел так несколько минут. Собирал себя по кускам. Потом встал, подошёл к мусорному ведру, но осколки собирать не стал - оставил уборщикам. Выключил свет и вышел. В машине он включил радио, сделал громче, чтобы не думать. Думать всё равно пришлось. Он ехал по пустому шоссе, сжимая руль так, что побелели костяшки, и прокручивал в голове один и тот же вопрос: «А что дальше?» Если Тото найдёт замену - куда он пойдёт? В Ferrari? Там свои проблемы. В Red Bull? Хорнер не возьмёт того, кого не смог удержать Mercedes. В Aston Martin? Откат на три года назад. Снова доказывать, снова терпеть, снова улыбаться в камеру и делать вид, что всё нормально. Он не хотел снова. Он хотел остаться. Выиграть здесь. Доказать, что он не «временная опция», а тот, кто построит эпоху. Но с каждым Гран-при, с каждым интервью, с каждым разом, когда Кими обходил его на старте, эта мечта становилась всё призрачнее. «Может, я и правда не чемпион», — пронеслось в голове. Он тут же отбросил эту мысль. Не имел права. Если он сам в себя не верит - кто поверит? Но ночью, в темноте, на пустом шоссе, когда никто не видит - можно было позволить себе сомневаться.