GD&TOP_«Право на искушение»
9 июня 2026 г., 20:16
Когда сталкиваются два противоположных мира, искры неизбежны… Джиён понял это сразу, как решился на мелкое воровство в круглосуточном магазине. Тёплый вечерний воздух затягивало сыростью надвигающегося дождя. Он нервно переминался с ноги на ногу у витрины круглосуточного магазина, огляделся и быстрым движением сунул две банки энергетика в карманы своего просторного худи. Он сделал вид, что рассматривает полку со снэками, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Повернувшись к выходу, он попытался зашагать как ни в чем не бывало. Ещё мгновение, и он бы исчез в темноте машин на парковке, но судьба распорядилась иначе. В дверях ждал сюрприз. Опираясь о косяк, стоял полицейский в чёрной форме. Ткань обтягивала мощные плечи и сильные бедра. На его поясе висели пистолет и наручники, холодно поблёскивавшие в свете неоновой вывески. Это был офицер. Его изучающий взгляд скользнул по фигуре Джиёна, от взъерошенных крашенных волос до потрёпанных старых кед. Брови его сдвинулись, губы чуть приоткрылись. Полицейский выпрямился.
-Парень, — раздался низкий голос, и он сделал шаг вперёд так, чтобы свет падал на его лицо.
И теперь Джиён узнал его. Чхве Сынхён. Тот самый парень, который был на два класса старше и чьего взгляда хватало, чтобы разогнать школьных хулиганов, прижимавших маленького и слабого Джиёна к стене в спортзале. Тот, кто однажды сказал: «Оставьте его и валите по-хорошему».
-Не хочешь показать, что у тебя в карманах, Джиён?
Он помнит его имя. Годы смыли с Сынхёна юношеские черты, оставив отточённую мощь и опасность, но в глазах осталась та же привычка к доминированию. Джиён попытался изобразить наглую ухмылку, но получилось лишь нервное поджимание губ. Он пожал плечами, пытаясь сохранить маску безразличия, но под этим взглядом, который знал его ещё тем запуганным мальчишкой, это было невозможно.
-Молчишь?, — Сынхён наклонился так близко, что его дыхание коснулось уха Джиёна. В голосе появилась не только служебная строгость, но и личная, — Что же выходит, маленький Джиён вырос и стал воровать? Я всегда стоял за тебя горой. И вот твой способ сказать спасибо?
Он не стал ждать ответа. Сильная рука в чёрной кожаной перчатке легла на бедро Джиёна, чуть ниже кармана, и владелец магазина, стоя за кассой, тут же сделал вид, что увлечен экраном телефона. Джиён попытался отступить, но сильная рука в схватила его за запястье.
-Расслабься, — Сынхён придвинулся ещё ближе, и теперь Джиён чувствовал тепло его тела через форму, — Мы же можем решить это цивилизованно, — его пальцы разжали кулак Джиёна, затем скользнули к карману худи.
-Я... я ничего не брал.
Сынхён тихо усмехнулся, а пальцы ловко нащупали выпуклость первой банки.
-Врёшь. Видишь ли, — Сынхён достал из кармана сначала одну, затем и вторую банку, — мне не нравится, когда мне лгут в лицо.
Он поставил банки на ближайшую полку, не отпуская запястья Джиёна.
-Знаешь, многие начинают с малого, но я всегда узнаю тех, кто способен на большее.
-Отпусти меня.
-Наручники или ты извинишься? Как взрослый?, — грозно спросил Сынхён, почти касаясь губами мочки уха Джиёна, — Выбирай.
Пальцы полицейского сжали бедро, и Джиён почувствовал, как дрожь в коленях сменяется странной слабостью. Он боялся его. И он не мог оторвать от него взгляда.
-Я…, — Джиён откашлялся, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства, — Я прошу прощения.
Сынхён не двигался несколько секунд, его взгляд стал ещё тяжелее, прежде чем уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке.
-Хорошо, — его рука легонько подтолкнула Джиёна к выходу, — Но наш разговор ещё не окончен. Провожу тебя.
Слова «провожу тебя» прозвучали не как заботливое предложение, а приказ. Рука Сынхёна, лежавшая теперь на его спине, направляла Джиёна к стеклянным дверям. Хлопок двери за спиной отрезал их от мира неонового магазина, погрузив в прохладную, пропитанную запахом прошедшего дождя, темноту. Здесь фигура полицейского казалась ещё более внушительной.
-Почему? Почему, Джиён? Парень с такими глазами не идёт на такое от безысходности. Одет… вполне прилично. Голоден? Ты бы не стал красть энергетики.
Причина, которую Джиён никогда не озвучил бы вслух, была проста и уродлива. Это была скука. Серая скука его предсказуемой жизни. Работа, которая не цепляла, друзья, с которыми неинтересно, вечера в четырёх стенах. Он украл не энергетик, а вкус риска. Он хотел почувствовать что-то, но никак не ожидал, что его настолько быстро поймают. И уж тем более - что его поймает Чхве Сынхён.
________________________
Старшая школа.
Сынхён подождал его после последнего урока, и вот они сидят на краю ржавой вентиляционной шахты, деля на двоих проводные наушники. Джиён потянулся в карман за курткой, доставая смятую пачку.
-Что это, Джиён?
-Сигареты.
-Я вижу. Но зачем?
-Просто… захотелось.
Он с третьей попытки чиркнул зажигалкой, затянулся и закашлялся. Горький дым резанул по горлу. Прежде чем он успел отдышаться, Сынхён спокойно вынул сигарету у него из пальцев и притушил.
-Эй!
-А знаешь, что захотелось мне?, — Сынхён повернулся к нему. В его глазах та самая непоколебимая уверенность, перед которой расступались школьные хулиганы. Сынхён выдернул наушники, и мир вокруг внезапно оглох.
-Что же?, — растерянно спросил Джиён.
Сынхён не ответил. Вместо этого он наклонился и осторожно прижался губами к его губам. Вкус дыма, яблочной жвачки и чего-то неизвестного, отчего сердце Джиёна забилось в области висков. Сынхён отстранился так же внезапно, как и начал. Встал, отряхнул штаны.
-Пойдём. Провожу тебя, — Сынхён сказал это так обыденно, как будто только что спросил домашнее задание.
Он уже спускался по скрипучей лестнице, а Джиён всё ещё сидел на краю крыши, касаясь пальцами своих губ, пытаясь понять, что только что произошло и какой закон вселенной был нарушен.
________________________
-Просто... захотелось, — буркнул Джиён, опустив взгляд, чувствуя, как горит его лицо.
Причина теперь казалась ему нелепой и по-детски глупой перед этим воплощением порядка. Сынхён внимательно смотрел на него, и во взгляде читалось не осуждение, а странное понимание.
-Захотелось, — медленно повторил он, и его рука снова поднялась, но на этот раз не для того, чтобы схватить. Тыльная сторона пальцев в перчатке ласково провела по раскрасневшейся щеке Джиёна. Тот замер, не в силах пошевелиться, поражённый неожиданным жестом, — Опасные игры, мальчик. Особенно с такими, как я.
Его пальцы скользнули под подбородок Джиёна, мягко, но неуклонно заставляя поднять голову:
-Ты хотел острых ощущений?, — прошептал Сынхён, и его лицо было так близко, что Джиён смотрел на губы, — Поздравляю, ты их получил.
Прежде, чем Джиён успел что-то понять, Сынхён закрыл оставшееся между ними расстояние. Джиён издал глухой, задыхающийся звук, его руки инстинктивно упёрлись в грудь полицейского, но не оттолкнули. Пальцы вцепились в жёсткую ткань формы, удерживая.
-Иногда нарушение правил ведёт к гораздо более серьёзным последствиям, чем штраф. Иди домой.
Он развернулся и ушёл, чёрная форма растворилась в ночи так же быстро, как и появилась в дверях магазина. Джиён остался один в переулке, прижав пальцы к губам. Прошла неделя. Семь дней, которые Джиён пытался убедить себя, что всё это был дурной сон. Но воспоминания были навязчивыми: опасный взгляд, материал перчатки на коже, властные прикосновения. Он вернулся к своей рутине - работе в небольшой, уютной кофейне «Morning Call», где аромат и монотонность приготовления латте должны были заглушить внутреннюю тревогу. Он заставлял себя улыбаться клиентам и вытирать столы после каждой смены, пытаясь не думать о чёрной форме и наручниках. В разгар привычного утреннего потока, когда Джиён стоял за стойкой, расставляя ажурные чашки по размеру, на пороге появился Сынхён. Ткань, натянутая на мощных плечах, ремень, туго стягивающий талию. Он снял форменную фуражку, держа её в руке, и его взгляд сразу же нашёл Джиёна. Тот понял, что Сынхён пришёл целенаправленно. И эта неловкость была ясна лишь им двоим, отделяя от других. Неспешной походкой, отдававшейся каблуками полицейской обуви по кафельному полу, Сынхён скользнул взглядом по логотипу на фартуке Джиёна, а затем произнёс:
-Квон Джиён, — ровный, служебный тон, который, однако, прозвучал как милость, — Какая неожиданная встреча.
-Я... Чем могу помочь, офицер?, — наконец выдавил он, цепляясь за профессионализм.
Сынхён облокотился о стойку, сократив дистанцию до неприличного минимума. От него пахло холодным утренним воздухом и ароматом дорогого одеколона.
-Кофе. Чёрный. И два пончика с шоколадной глазурью, — его палец в чёрной перчатке лениво провёл по стойке, приближаясь к руке Джиёна, — База данных удивительная штука. Находишь всё, что захочешь. Даже самых неуловимых воришек. Особенно когда очень хочешь найти.
Он действительно пришёл за ним. Джиён молча кивнул и повернулся к кофемашине. Его пальцы дрожали, когда он ставил одноразовый стаканчик. Сынхён дал ему неделю передышки, а теперь снова явился… Он первым исчез из его жизни, и снова нашёл в магазине. Первым исчез из магазина, и снова нашёл в кофейне. Причина, по которой он оставил тогда Джиёна, была максимально проста - не страх и не ошибка, а учёба в полицейской академии и служба. Джиён думал, что Сынхён забыл его. Сынхён думал, что Джиён забыл его. И никто не связался друг с другом. Причина, по которой Сынхён заинтересовался Джиёном вновь, была глубже простого служебного интереса и общего прошлого. За годы работы он видел всё - отчаяние, жадность, тупую злобу. Но в глазах Джиёна он увидел тот самый опасный блеск, который когда-то горел и в нём самом.
________________________
Вокзал. Десять лет назад.
-Подожди меня, — Сынхён сжимал его плечи, пальцы впивались в ткань куртки, — Я вернусь к тебе сразу, как только закончу академию и обустроюсь.
-Ты обещаешь?, — голос Джиёна дрожал, и он ненавидел себя за эту слабость.
-Обещаю. Всем сердцем.
Он уехал. Письма и звонки поступали редко, а потом и вовсе пропали. Годы стирали черты лица в памяти.
Магазин. Неделю назад.
Сынхён на своём полицейском автомобиле сворачивал на другую улицу, когда увидел через витрину профиль, который узнал бы с закрытыми глазами. Тот самый мальчишка, которого прижимали к стене спортзала, тот самый мальчишка, которого поцеловал на крыше. Только теперь - с тенью усталости и энергетиками в кармане. Инстинкт сработал раньше разума. Он вошёл и поймал его. Как будто и не проходило этих десять лет.
________________________
-Я не забыл, — тихо сказал Сынхён, его палец лежал на стойке в сантиметре от руки Джиёна, — Ни обещания, ни тебя. Просто жизнь так сложилась.
-Я считал, что ты передумал. Нашёл кого-то получше.
Уголок губ Сынхёна дрогнул. Он стоял перед ним, и в его взгляде было только понимание того, что оба оказались дураками.
-Никого не было. Никогда. А потом я увидел тебя в том магазине и понял, что время ничего не изменило. Ты всё так же плохо врёшь. И я всё так же хочу тебя выловить где-нибудь и защитить от плохого. Служба ждёт, пойду. Спасибо за кофе. И не воруй, а лучше купи, — Сынхён отодвинулся, оставляя купюру щедрых чаевых и исчезнул за дверью.
После смены Джиён достал баллончик с краской. Он хотел заставить Сынхёна снова прийти за ним. У белой стены, всего в пару метров от участка, ярко-розовым он вывел изображение члена.
Он не пытался убежать. Он ждал.
Патрульная машина действительно подъехала через десять минут, но из неё вышел не Сынхён, а другой, более молодой офицер.
-Руки за спину! Хулиганство, — строго скомандовал он, и наручники щёлкнули на запястьях Джиёна.
На мгновение в его груди кольнула досада. Расчёт не сработал, но потом пришло осознание, что в этом маленьком городишке всего один участок, и что его дежурный, наверняка, сам Чхве Сынхён.
Дверь в полицейский участок открылась, и Сынхён, обычно такой собранный, вдруг выразил неподдельное изумление. Он замер, глядя на Джиёна в наручниках, с розовыми пятнами краски на пальцах.
-Глянь, что нарисовал, — второй офицер протянул планшет с изображением с камеры наблюдения.
-Я займусь им, — голос Сынхёна прозвучал резко, обращаясь к коллеге, — Ты на сегодня свободен.
Молодой офицер кивнул и вышел, заворачивая за угол. Сынхён остановился вплотную, так, что сидящий Джиён видел только его ремень на бёдрах.
-Какой же ты плохой мальчик, — прошептал Сынхён без капли злости.
Был... восторг. Одним пальцем он приподнял подбородок Джиёна, снова заставляя встретиться с его горящим взглядом, — Что мне с тобой делать?
Джиён добился своего. Он снова был в его власти. Он посмотрел Сынхёну прямо в глаза, и на его губах появилась вызывающая улыбка.
________________________
Комната Сынхёна. Десять лет назад.
Воздух был душным от летней жары и волнения. Они лежали на узкой кровати, тесно прижавшись друг к другу, их сердца колотились. Рубашки были сброшены на пол, а робкие пальцы исследовали горячую кожу. Всё было впервые - и трепет, и страх, и пьянящее чувство, что сейчас произойдёт что-то взрослое. Сынхён приподнялся на локте, тёмные глаза были серьёзны. Он потянулся к тумбочке и достал оттуда массивные, холодные наручники. Служебные наручники его отца.
-Может... хочешь наручники?, — Он положил их на одеяло между ними, — Или... обойдёмся без них?
________________________
-Я выбрал наручники, сэр.
Сынхён прочитал всё: память о том летнем дне, и осознанное решение не отталкивать, а принять.
-Наручники…, — он мягко провёл пальцем по металлическим браслетам на запястьях, — Это только начало, мальчик.
Без лишних слов он резко поднял Джиёна со стула за локоть.
-Идём.
Он отвёл его в небольшую комнату персонала - тесное помещение с диваном, столом и шкафчиками. Здесь не было камер. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Сынхён развернул его, сильным движением прижимая лицом к поверхности стола. Грудь Джиёна сдавленно выдохнула, руки в наручниках оказались зажаты между собственной спиной и телом полицейского.
-Думал, я не пойму, что ты так отчаянно хотел снова оказаться со мной?
Его руки легли на бедра Джиёна, удерживая на месте. Джиён попытался вырваться, но это лишь заставило Сынхёна сильнее прижать его к столу.
-Я не... не знаю, о чём ты...
Сынхён выдохнул с тихим смешком, и губы скользнули по шее:
-Ври ещё. Твои глаза кричали об этом. Ты до сих пор ищешь острых ощущений? Хочешь, чтобы твоя скучная жизнь заиграла красками?, — рука скользнула под край футболки Джиёна, ладонь легла на оголенную кожу спины, — Так ответь мне. Тебе не так скучно, когда ты видишь меня?
-Что Вы сделаете со мной, сэр?
-Накажу. За твой «шедевр» на стене. Выглядит, кстати, жалко, — грубые пальцы провели по линии челюсти Джиёна, — Неужели никогда не видел, как это должно выглядеть на самом деле?
-А Вы можете показать?
Сынхён низко рассмеялся:
-Чтобы в следующий раз получить от тебя новое художество? Ты наивен, мальчик.
-Я могу рисовать у себя в голове. Если Вам так будет угодно.
Это была последняя капля. Взгляд Сынхёна потемнел, насмешка исчезла, и развернув Джиёна, его губы обрушились на его губы в поцелуе. Пальцы Джиёна вцепились в край стола, единственную опору. Сынхён оторвался от его губ и встал прямо. Пальцы потянулись к ремню.
-Рисовать в голове? Хорошая идея. Только сначала, давай дадим твоему непослушному рту полезное занятие. Сохраняя зрительный контакт, Сынхён вытянул ремень из брюк и сложил его пополам.
-Открой рот.
Джиён, завороженный, не колеблясь ни секунды, послушно разомкнул губы. Сынхён грубо вложил в его рот сложенную вдвое кожаную полоску.
-Что, думал, получишь в рот нечто другое? Я на работе, мальчик. А ты моя маленькая незаконная тайна.
Джиён издал приглушённый стон, пытаясь что-то сказать, но всё, что получалось, это влажное бормотание сквозь ремень. Его тело затряслось от переизбытка чувств - унижения, возбуждения, полной покорности. Он бессильно потянулся к Сынхёну, но с закованными за спину руками единственное, что он мог сделать - это потереться своей ногой о его крепкую голень. Рука Сынхёна легла на затылок Джиёна.
-Так-то лучше. Послушный. Теперь твоим единственным звуком будет моё имя, которое ты прокричишь в своей голове, — Сынхён не отпускал его и не отрывал взгляда.
Он провёл ладонью в перчатке по своей форме к выпуклости, отчётливо проступающей сквозь брюки. Его пальцы сжались, с явным усилием сдавливая плоть, и он глухо застонал.
-Видишь, что ты со мной делаешь? До чего доводишь? Я на дежурстве, а у меня в голове только одна мысль. И все эти годы она была…
Он продолжил двигать рукой, его бёдра непроизвольно дёрнулись вперёд в такт этому грубому, вынужденному касанию. Это было невероятно эротично - видеть могущественного человека, доведённого до такого предела. Внезапно резкий звук снаружи заставил их обоих замереть. Открывающаяся дверь в участок. Громкие, небрежные шаги, приближающиеся по коридору.
-Сынхён! Ты ещё здесь? Я вернулся. На районе тревога, нужна твоя помощь!
Глаза Сынхёна, секунду назад мутные от страсти, стали ясными и острыми. В них вспыхнул адреналин. Он вынул ремень изо рта Джиёна:
-Ни звука.
Одним сильным движением он стащил Джиёна со стола и толкнул вглубь комнаты, под стол, в узкое пространство между стеной и шкафом.
-Сиди тихо.
Джиён, дрожащий, с растрёпанными волосами, прижался в темноте, пытаясь заглушить своё громкое дыхание. Он видел, как Сынхён стремительно привёл себя в порядок: застегнул брюки, провёл рукой по волосам. Лицо за секунду превратилось из лица влюбленного в профессионального служащего. Дверь в комнату персонала резко распахнулась.
-О, ты здесь! Поступил вызов. Массовая в баре. Нужны все свободные руки.
Сынхён стоял, слегка прислонившись к столу, загораживая собой тёмный угол, где прятался Джиён. Он сделал вид, что только что пил воду из кулера.
-Выезжаю. А этот..., — он кивнул в сторону теперь пустого стула, на котором ранее сидел Джиён, — Отпустил его с предупреждением. Мелкое дело, не стоит бумаг. Отработает часы общественных работ.
Коллега, торопливый и невнимательный, кивнул:
-Понял. Тогда поехали, быстро!
Молодой офицер развернулся и вышел, его шаги затихли в коридоре. Сынхён не двигался несколько секунд, прислушиваясь. Затем он резко повернулся к укрытию Джиёна, обнажив дикое, возбужденное лицо. Он протянул руку и вытащил Джиёна из-под стола.
-Видишь, во что ты меня втягиваешь?
Но в его глазах не было сожаления.
-Теперь ты мне должен.
Пока Сынхён уезжал на вызов, оставив его одного в запертой комнате персонала, Джиён сидел на холодном полу, прислонившись к стене. Наручники всё ещё стягивали его запястья за спиной, напоминая о власти, которая только что владела им так полно. Он вернётся. Эта мысль заставляла сердце биться быстро. Сначала он пытался освободиться, проверяя прочность наручников, но сталь не поддавалась. Тогда он закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Вкус кожи ремня на языке… Он хотел, чтобы Сынхён вернулся скорее. Полчаса спустя дверь снова открылась без предупреждения. На пороге стоял Сынхён. Он вернулся с вызова. Один. Его форма была слегка помята, в волосах заметна влажность, а в глазах усталость, смешанная с тем же желанием, какое было между ними до его ухода. Он закрыл дверь на ключ и повернулся к Джиёну. Несколько секунд он просто смотрел на него. На фигуру, прижавшуюся к стене в ожидании.
-Ты ещё здесь, — одобрительное рычание, — Ждал?
Джиён прикусил губу, отводя взгляд. Сынхён мягко, но твёрдо заставил посмотреть на себя.
-Я спросил: ждал?
-А у меня был выбор?
-Ты сделал свой выбор, когда разрисовал стену. Всё, что происходит дальше... это последствия. На этот раз... я не буду ничего затыкать тебе в рот. Хочу слышать тебя, — он отшвырнул ремень в угол комнаты, — Ремень для непослушных щенков. А ты... сейчас будешь самым послушным. Правда?
-А руки освободишь?
-Наручники остаются, и в этот раз нас никто не прервёт.
Он не ждал ответа. Одним движением опустил Джиёна вниз, расстегнул ширинку и приспустил брюки вместе с бельём, освобождая своё возбуждение. Твёрдое, готовое, болезненно напряжённое и влажное на кончике, оно оказалось в сантиметрах от лица Джиёна. Вены пульсировали на длине.
-Открой рот. Широко. И смотри на меня.
Джиён подчинился.
-Ты хотел посмотреть, как это должно выглядеть? Я дам тебе больше, ты не просто увидишь, а почувствуешь это. Ты будешь брать его так, как я скажу. И ты будешь благодарить меня за это, — Сынхён двинулся вперёд, одной рукой схватив Джиёна за волосы у затылка, чтобы контролировать глубину. Сынхён с наслаждением наблюдал, как Джиён пытается приспособиться к его размеру.
-Глубже, мой мальчик.
Он начал задавать ритм, медленный и глубокий, затем постепенно ускорился, становясь требовательнее. Глаза Джиёна были полны слёз, тело трепетало, но он не пытался сопротивляться. Наоборот, его подавленные стоны, смешанные со слюнами, были звуком полной удовлетворённости. Он принадлежал Сынхёну и это было то, что он так отчаянно искал, нарушая закон. Полицейский отстранился, оставив Джиёна на полу с перехваченным дыханием и опустошённым ртом. Но передышка была недолгой. Он поднял и усадил его на край стола. Задрал ноги, сняв его брюки и нижнее бельё. Обнажённый, с заложенными за спину руками, Джиён был полностью открыт.
________________________
Комната Сынхёна. Десять лет назад.
-Ты уверен? Мы можем остановиться. В любой момент.
-Не смей останавливаться.
Пальцы Сынхёна начали своё медленное путешествие. Они скользнули по груди, легли на плоский, горячий живот, опустились ниже, обходя пульсирующее возбуждение, чтобы крепко сжать его бедро. Сынхён двинулся дальше, к самому сокровенному месту, и замер, полный изумления:
-Ты весь мокрый...
-Молчи!
Сынхён поцеловал его и устроился между ног Джиёна. В тот день всё было впервые. Нежно, немного неуклюже и влажно. Их первый раз стал началом к целому лету открытий. Они узнавали вкусы в интимной жизни, как совсем недавно изучали учебники. Сынхён узнал, что Джиён теряет дар речи, когда его целуют в шею, и что прерывистый стон, который он издаёт, когда Сынхён пальцами находит внутри него ту самую точку - самый сладкий звук на свете. Джиён узнал, что Сынхён любит держать его за запястья, прижимая к матрасу. Что он может довести его до исступления, просто целуя внутреннюю сторону бедра, и что его собственное имя на губах Сынхёна, произнесённое в момент оргазма, звучит как сокровенное признание. Они пробовали всё: быстрый безудержный секс в душе, когда по телу стекала вода; медленные ночи, растянутые до рассвета; нежные ласки или, наоборот, грубые голодные порывы…. Как сейчас.
________________________
Сынхён провёл пальцами между его ягодиц.
-Ты весь мокрый..., — воспоминания нахлынули с головой, и его палец вошёл внутрь без предупреждения, легко и влажно, — Мой член в твоём ротике так возбудил тебя? Грязный мальчик.
-Нет... я…
Сынхён вводит второй палец, заставляя Джиёна взвыть:
-Не ври, я же чувствую, как ты пульсируешь.
Он вынул пальцы, с непристойным звуком. Сынхён придвинулся вплотную, упираясь в Джиёна. Он не входил сразу, водил головкой снаружи туда-сюда.
-Скажи, чего ты хочешь. Скажи: «Сэр, пожалуйста, трахните меня».
-Нет...
Сынхён вошёл в него на одну треть, заставляя закричать:
-Скажи.
Сопротивление было сломлено.
-Сэр... пожалуйста... пожалуйста, трахните меня!
Услышав это, Сынхён вошёл в него до конца одним медленным движением, заполняя полностью.
-Вот... вот так.
Он начал двигаться, задавая не быстрый, но глубокий ритм.
-Тело-то помнит, да? Помнит, кому принадлежит.
И это была правда. Десять лет разлуки не стёрли ничего. Они всё ещё идеально подходили друг другу. Его руки держали Джиёна не как пленника, а как драгоценность, единственную в своём роде. Одна рука на бедре, направляя движения, другая на затылке. Джиён был лишён возможности прикоснуться к себе, и это сводило его с ума.
-Сэр… Прошу… Коснитесь меня. Я не могу больше терпеть!
Сынхён не остановил своих движений. Напротив, он стал входить ещё сильнее, заставляя Джиёна вскрикивать при каждом толчке. Раздался звонкий лёгкий звук - ладонь Сынхёна шлёпнула его по яичкам, не больно, но отрезвляюще.
-Терпи. Я решаю, когда ты кончишь.
-Боже, что мне сделать, чтобы ты дрочил мне? Скажи!
-Умоляй. Умоляй, как должен умолять тот, кто за десять лет не нашёл возможности найти меня.
Он специально замедлил движения, доводя Джиёна до грани, но не позволяя переступить её.
-Ну же, мальчик мой. Докажи, насколько сильно ты этого хочешь. Убеди меня.
Джиён взвыл:
-Я умоляю. Пожалуйста, сэр! Я твой, полностью твой. Я всегда принадлежал тебе. Пожалуйста, позволь мне кончить.
Рука Сынхёна сдалась и наконец скользнула вниз, крепко обхватывая возбуждённый член Джиёна. Прикосновение было болезненным от долгого ожидания, и Джиён затрясся в судорогах. Толчки бёдер Сынхёна идеально сочетались с движениями дрочки.
-Кончай.
Одного слова было достаточно. С громким, сдавленным криком Джиён достиг оргазма, его тело напряглось, а затем безвольно обмякло в руках Сынхёна. Волны удовольствия были такими сильными, что на мгновение лишили его понимания пространства вокруг. Сынхён не останавливался, продолжая и наблюдая, как Джиён трепещет в переизбытке чувств. Он достиг собственного пика, заполняя собой изнутри. На мгновение прижал Джиёна к себе, чувствуя, как дрожит его тело, и медленно вышел. Сынхён расстегнул наручники. Запястья Джиёна красные от следов. Он мягко помассировал их и серьёзно заявил:
-Ты мой. С сегодняшнего дня и до тех пор, пока смерть не разлучит нас. Я дал тебе почувствовать вкус жизненного огня, который ты так искал, и теперь ты не сможешь без него. Не сможешь без меня.
На следующее утро у кофейни «Morning Call» стояла не полицейская машина, а дорогой чёрный автомобиль. Сынхён вышел из машины и зашёл внутрь кофейни - уже не в форме, а в повседневной одежде и тёмных очках.
-С сегодняшнего дня я буду заказывать только у тебя.
После смены Джиён вышел, и Сынхён жестом указал ему на машину. Они мчались по ночному городу.
-Твоё наказание - сорок часов общественных работ под моим личным наблюдением, но это только официальная версия. Неофициально... ты теперь под моей защитой.
Он свернул в приличный райончик к элитному, на внешний вид, зданию.
-Мой дом. Будешь жить со мной.
-Что? Серьёзно?
-Я же сказал, ты мой. Не оставлю тебя больше одного. Или ты передумал?
-Ни в коем случае. Не исчезай больше из моей жизни.
Прошло полгода. В участке все знали, что офицер Чхве завёл себе личного «информатора», дерзкого парня, который появлялся вместе с ним на сложных операциях и мог найти подход к любому. Они были идеальной командой и парой.
________________________
Летняя поляна на окраине города. Последний день перед отъездом Сынхёна на службу.
Солнце заходило за горизонт. Они лежали в высокой траве, и пальцы Сынхёна плели венок из скромных полевых ромашек и васильков.
-Выгляжу глупо, да?, — смеётся Джиён, позволяя тому надеть готовый венок себе на голову.
-Нет. Выглядишь как... мой.
Он поправил венок на его каштановых волосах, и лицо стало серьёзным. Он взял Джиёна за руку, сжимая её в своей.
-Я вернусь. Обязательно. И когда я вернусь..., — он сделал паузу, подбирая слова, — Ты останешься моим навсегда.
Они поцеловались и венок из цветов слегка съехал набок, но выглядел ещё лучше. Это обещание стояло в воздухе вместе с ароматом пыльцы, таким же хрупким, как само лето.
________________________
Однажды ночью, стоя на крыше того самого заброшенного здания, с которого началась их история любви, Сынхён обнял Джиёна сзади, губы коснулись виска.
-Говорил же... ты останешься моим навсегда.
-А ты уверен, что это не я тебя приручил, сэр?, — Джиён рассмеялся, откинув голову ему на плечо.
В ответ Сынхён развернул его и захватил губы в поцелуе, полном обещания тысячи таких дней и ночей.
