Волга ещё не замёрзла

      Вова приехал в Саратов в полном одиночестве. Промёрзший пригородный автобус высадил его у автовокзала, а дальше ему пришлось долго пилить пешком через заснеженную промзону – именно туда, к серым бетонным заборам, где он и договаривался пересечься с Костиком.       Грязный, перемешанный с мазутом серый снег уныло хрустел под подошвами ботинок, колючий морозный ветер упрямо задувал за шиворот, но Вова сейчас практически не чувствовал этого холода. Вся его концентрация уходила на другое: он прокручивал в голове каждую деталь предстоящего базара, с ювелирной точностью взвешивал каждое слово и интонацию, которые собирался вывалить на саратовских. Ошибка в такой игре могла стоить ему здоровья.       На месте встречи его, как выяснилось, уже караулили. Вот только самого Костика среди них не наблюдалось. Пятеро крепких, широкоплечих парней мгновенно и слаженно обступили его полукругом, отрезая любые пути к отступлению. Вова не успел даже рта раскрыть для приветствия, как один из них, самый здоровый и массивный, с силой цапнул его за плечо и грубо толкнул спиной к ржавому железному контейнеру.       — Ты чё за гусь такой? — с наездом процедил верзила, нависая над ним. — Чё ты вообще забыл на нашей территории, энгельсский?       Вова не стал даже дёргаться или оказывать хоть какое-то сопротивление. Он сохранял абсолютное хладнокровие, потому что умом прекрасно понимал: махать кулаками тут бессмысленно. Пятеро против одного – это не пацанский расклад, это стопроцентное избиение. Он просто спокойно стоял, прижавшись курткой к холодному металлу контейнера, и молча ждал, пока они наиграются в свою крутизну и будут готовы слушать.       — Я ищу одного человека, — спокойно и ровно произнёс Вова, даже не моргнув под этим давлением. — Мы с ним заранее договорились пересечься.       — С кем именно? — процедил верзила, сильнее вжимая его в ржавое железо.       Вова промолчал, продолжая выдерживать паузу. Здоровяк уже замахнулся тяжёлым кулаком, собираясь прописать ему в челюсть за эту наглую игру в молчанку, но тут из-за угла контейнера неторопливо вышел человек.       Это был огромный, массивный мужчина в дорогой чёрной куртке, со шрамом на носу, угрюмым взглядом исподлобья и бритой головой. На вид ему было лет сорок. Он медленно оглядел своих парней, затем перевёл оценивающий взор на Вову, и в его глазах вдруг мелькнуло узнавание.       — О, — негромко выдавил он, и на его лице проступила жёсткая ухмылка. — Какие люди. Вова, если не путаю?       — Вова, — спокойно подтвердил тот, слегка расслабляя плечи.       Мужчина коротко кивнул своим бойцам:        — Отойдите.        Пацаны переглянулись:       — Вы его знаете, Юрий Николаевич?       — Да, — коротко кивнул он, и парни послушно отступили на пару шагов. Юрий Николаевич же выразительно мотнул головой в сторону серого гаражного бокса неподалёку:        — Идём. В тепле поговорим.        В гараже оказалось на удивление тепло, тепло шло от самодельной печки в углу. Под низким потолком тускло, уныло горела голая лампочка, обнажая старый, местами потрескавшийся кожаный диван и аккуратно развешанные по стенам инструменты. Мужчина по-хозяйски опустился на диван, широко раскинув массивные руки по его спинке, и коротким кивком указал Вове на колченогое, продавленное кресло напротив. Вова молча сел, стараясь сохранять ровное дыхание.       — Ну, выкладывай, — негромко произнёс Юрий. — Кого ты так усердно ищешь в моем городе?       Вова продолжал держать паузу. Мужчина терпеливо ждал. Он буравил его своими спокойными, изучающими и слишком многое повидавшими глазами. Тишина в замкнутом пространстве гаража затягивалась, становясь почти осязаемой. Вова на каком-то подсознательном уровне понимал, что банально врать или юлить сейчас бесполезно – этот человек, казалось, видел его насквозь, до самой изнанки.       — Мне нужен Костик, — наконец выдавил он, решив открыть первую карту.       Мужчина тут же недовольно нахмурился, и между его бровей залегла глубокая складка.       — За каким хером он тебе сдался?       — Мы с ним списались, договорились пересечься. У меня к нему есть дело.       Юрий медленно поднялся с дивана. Он оказался как минимум на голову выше Вовы, и когда он сделал широкий шаг вплотную к креслу, Вове пришлось невольно задрать голову вверх, чтобы продолжить этот тяжёлый зрительный контакт и не выказать своей слабости.       — Ты вроде с виду парень неглупый, — тихо сказал мужчина, но в этом вкрадчивом тоне уже вовсю звенело раздражение. — Но, походу, глухой. Я тебя русским языком спрашиваю: зачем он тебе нужен? Не то, с кем ты там договорился по переписке, и не про твои великие дела. Я спрашиваю конкретно – зачем. Разницу между словами улавливаешь?       Вова не отвёл глаз, упрямо выдерживая этот давящий взгляд.       — У меня к нему просьба, — ровно ответил он.       — Какая?       — Эта просьба не к вам, а лично к нему.       Старший медленно наклонился ещё ближе, с силой уперев массивные руки в подлокотники кресла и намертво запирая Вову в деревянном каркасе. Теперь их лица оказались совсем близко, почти вплотную. Вова отчётливо чувствовал запах коньяка и дорогих сигарет, исходивший от его чёрной куртки, и в деталях видел каждую неровность его сломанного носа.       — Ты в моём городе, — процедил Юрий прямо в губы. — А тут любые темы и просьбы только через меня. Так что давай по новой: нахера тебе Константин?       Вова выдержал долгую паузу, понимая, что его прижали к стене. Потом тяжело выдохнул и рассказал всё как есть. Про Геру, про их шайку на районе, про то, как после колонии всё окончательно развалилось на куски. Рассказал про свой безумный план: что он просто хотел вернуть лучшего друга обратно в компанию через искусственно созданную общую угрозу. Про то, что Костик мог бы им в этом помочь – просто на время создать видимость реальной опасности для Энгельса, чтобы пацаны испугались, забыли обиды и снова сплотились спина к спине.       Юрий Николаевич выслушал эту безумную исповедь молча, не проронив ни звука и не меняясь в лице. А потом медленно отстранился, разорвал дистанцию и сел обратно на кожаный диван.       — Хорош гнать, забудь про эту тему, — обыденным тоном произнёс он, качая головой. — И не называй его Костиком. Этот лис тебя через хуй кинет при первой непрухе. Сегодня подпишется под любой блудняк, а потом тебя же своим сдаст со всеми потрохами. Он таких умников, как ты, пачками в расход пускает. — Он говорил это с легкой улыбкой на лице и каким-то удовольствием, будто мамочка гордится своим ребенком.       Вова уже открыл рот, собираясь возразить и отстоять свой план, но в этот момент тяжёлая железная дверь гаража с грохотом распахнулась настежь.       В гараж буквально влетел парень. Он был высокий, худой и поджарый, словно борзый пёс, а длинные русые волосы до лопаток были наспех собраны в небрежный, растрёпанный хвост. Его пронзительно-зелёные, кошачьи глаза прошлись по помещению. Губы были зло поджаты. Он с самого порога, не разбираясь, яростно заорал, и Вова моментально заметил приметную деталь – свежий скол на его переднем зубе. Этот маленький треугольник придавал его лицу выражение опасного, хищного оскала.       — Юр, ты представляешь, что они мне сказали!? — орал он с порога, брызгая слюной. — Они меня сукой русаковской назвали, Юр! Либо ты даешь мне отмашку зарыть этих тварей живьем, либо я сам поеду и сдохну там, но об меня больше ни одна мразь ноги вытирать не будет!       Он резко осёкся на полуслове, наконец заметив постороннего. Его зелёные кошачьи глаза недобро сузились, фиксируя Вову.       — Это кто, Юр?       Юра махнул Вове рукой на выход, даже не глядя на него:       — Забей. Он уже сваливает.       Вова поднялся с продавленного кресла. Сделал это демонстративно нехотя, медленно, всем телом чувствуя, как в спину ему упёрлись сразу два тяжёлых, свинцовых взгляда – один спокойный, предупреждающий от Русакова, а второй – колючий, сканирующий и полный подозрения от пришельца с хвостом.        Вова молча вышел из тёплого бокса на мороз и аккуратно прикрыл за собой массивную железную дверь. Но уходить на автобус он не собирался. Сердце бешено колотилось, а интуиция кричала, что нужно остаться. Он бесшумно прижался спиной к холодной кирпичной стене гаража, затаил дыхание и начал жадно вслушиваться в глухие голоса, пробивавшиеся сквозь металл.       — Это кто был? — голос патлатого стал заметно тише и тоньше.       — Какая разница? Что у тебя случилось-то? — голос Юры прозвучал спокойно.       — Нет, серьезно. Это новый кто-то? Почему я не знаю? Ты что-то задумал?       — Нет. Он искал тебя.       — Меня??       — Да. Вы с ним договаривались о встрече?       — Возможно…       — «Возможно» или договаривались? — голос Юры стал ниже.       — Договаривались… — Костик перешел на шепот.       Вова вжимался лопатками в холодную железку гаража, переваривая инфу. Так это тот самый Костик. Ну надо же, собственной персоной. Про него ходили слухи, что он ходит с длинной косой по пояс и выглядит как баба, поэтому Вова не сразу узнал его.       Вова бесшумно отошёл от двери гаража на приличное, безопасное расстояние, чтобы его не срисовали, если кто-то решит резко выйти. Но уходить из промзоны совсем он не собирался. Он спрятался в тени за углом соседнего ржавого контейнера, поднял воротник и стал ждать. Ему было глубоко плевать на предупреждения Юры. Если этот Костик – единственный реальный способ искусственно создать угрозу и вернуть Геру обратно на район, Вова использует его. Даже если это рискованно для него самого.       Ждать на промёрзшем ветру пришлось конкретно долго. Только спустя целый час тяжёлая железная дверь гаража снова со скрипом распахнулась, и на улицу торопливо вышел Костик. Сейчас он выглядел совершенно иначе, чем час назад, когда взвинченным влетал внутрь с криками.        Его длинные распущенные волосы, выбившиеся из хвоста, теперь были сильно спутанными и местами влажными. Бледные щёки горели лихорадочным румянцем. Тонкие губы казались припухшими, смазанными, словно их долго, грубо и жадно целовали. Костик на ходу, дёргаными движениями поправлял на себе одежду, нервно заправлял кофту под ремень брюк, одёргивал воротник дорогой брендовой куртки.       В тусклом свете фонаря воротник на секунду распахнулся, и Вова отчётливо разглядел на бледной коже шеи Костика свежий, багрово-синий засос.       Вова неотрывно смотрел на него из своего укрытия и чувствовал, как внутри поднимается брезгливость. И дело было вовсе не в самом факте того, что двое мужиков только что трахались в гараже, – Вове было глубоко насрать на чужие постели. Его тошнило от того, как именно всё это выглядело. Неряшливо. Унизительно. Грязно.       Но сильнее всего Вову передёрнуло от того, что Костик даже не пытался застегнуть куртку до конца или поднять воротник. Он вообще не пытался скрыть этот багровый след. Он шёл с ним как ни в чём не бывало.       Вова решительно шагнул вперёд, выходя из глубокой тени заснеженного контейнера. Костик замер на месте, продолжая поправлять воротник куртки, и посмотрел на него точно с какой-то хищной усмешкой.       — Костик, — негромко, но чётко окликнул его Вова.       Парень неохотно обернулся всем корпусом. Его пронзительно-зелёные кошачьи глаза недобро сузились, сканируя Вову.       — Не называй меня так, — выплюнул он, скорчив недовольную рожу. — Хули надо?       — Поговорить, — Вова сократил дистанцию на пару шагов. — Мы ведь договаривались в ВК. Ты обещал выслушать.       Костя пренебрежительно хмыкнул, выудил из кармана коричневый Captain Black, чиркнул дорогой зажигалкой и закурил. В свете огня на безымянном пальце правой руке блеснул массивный золотой перстень с зеленым камнем. Струю шоколадного дыма парень выпустил куда-то в сторону, даже не думая отворачиваться от ледяного, режущего ветра промзоны.       — Ну, валяй, раз припёрся, — лениво бросил он, поджав губы. — Только максимально быстро. У меня ещё дела.       Вова не стал вилять и ходить вокруг да около, сразу переходя к сути своего опасного плана:       — Мне нужна твоя помощь. В Энгельсе есть один человек. Он раньше был лидером нашей компании, а потом ушёл в сторону. Я хочу, чтобы он вернулся на район и снова встал во главе. Но для этого ему и пацанам сейчас нужен веский повод. Серьёзный внешний враг. Кто-то, кто искусственно создаст угрозу. И ваши подходят под эту роль просто идеально.       Костя глубоко затянулся, и в его кошачьих глазах вспыхнула усмешка.       — То есть, постой, — он издевательски прищурился, ловя ртом дым. — Ты реально хочешь, чтобы я наехал на твоего бывшего, а тот до усрачки испугался и прибежал вас, малолеток, защищать? Так, что ли, выглядит твоя многоходовочка?       — Нет. Нужно просто создать грамотную видимость опасности. Нагнать жути на район, чтобы они испугались потерять друг друга и сплотились спина к спине.       — Красиво поёшь, — Костик цинично сплюнул на серый снег. — Вот только с какого хера мне на этот блудняк подписываться? Ты мне кто вообще такой? Мы с тобой даже не знакомы толком, в глаза друг друга первый раз видим. Зачем мне из-за твоих детских обид напрягаться?       — Я заплачу, — без тени сомнения отрезал Вова.       Костик на секунду замер с сигаретой у рта, а затем его припухшие губы расплылись в искренней улыбке. Он рассмеялся.       — Ты думаешь, мне нужны твои копейки? У меня на счету столько, сколько ты за всю жизнь не увидишь.       Вова не дрогнул.       — Разве это твои деньги?       Улыбка сползла с лица Костика мгновенно. Зелёные глаза сузились, и в них мелькнуло задетое самолюбие. Вова попал в точку.       — А ты мог бы заработать свои, — продолжил он, не давая Костику опомниться. — Сам. Без Русакова. Показать ему, что ты чего-то стоишь.       Костик молчал. Его пальцы сжались на пачке сигарет, и Вова заметил, как он крутит кольцо на пальце.       — Сколько? — буркнул он.       Вова без колебаний назвал сумму – это были абсолютно все деньги, которые он кропотливо откладывал со своего летнего заработка. Костик фыркнул.       — Это даже не смешно.       — Но все же.       Костя с нажимом припечатал окурок к ржавой стене контейнера и швырнул его в сугроб.       — Не, малой. Русаков под этот кипиш не подпишется, завернёт тему сразу. А мне с ним портить отношения вообще не резон.       Вова ничего не ответил, удерживая каменно-спокойное выражение лица. Костик пристально смотрел на него, щурясь зелеными глазами.       — Все? Закончили терки? Я пошел.       Вова сделал резкий шаг вперёд и заставил его замереть на месте, крепко перехватив за рукав дорогой куртки.       — Русаков ничего не узнает, — вкрадчиво произнёс он. — Я буду молчать. Ты тоже не дурак, чтобы трепаться. Всё пройдёт максимально тихо и аккуратно.       Костик медленно обернулся. Его кошачьи глаза недобро сузились. Он с силой выдернул свой рукав из пальцев Вовы и злобно усмехнулся.       — Ты чё, блядь, совсем деревянный? — выплюнул он. — Если Юра узнает, а он, сука, узнает, нам обоим пизда. Отправимся в Волгу рыб кормить с гирей на копытах. Давай, хорош тут шнырять, пиздуй, пока цел.       Он резко развернулся и снова быстро зашагал прочь по заснеженной тропинке промзоны. Но Вова даже не сдвинулся с места.       — В таком случае я просто сам спровоцирую этот конфликт, — негромко, но отчётливо бросил он вслед уходящему парню.       Костик нехотя остановился. Помедлил пару секунд, но все же обернулся всем корпусом.       — Последний понедельник живешь что ли? — прошипел он. — Со своим Крестом сами рамсы разгребайте, мне похеру. У нас с Герычем всё ровно, базарим нормально. Из-за твоих детских замутов я подставляться под него не буду.       Вова чуть заметно, одними уголками губ усмехнулся, осознавая, в чем проблема.       — А, ну всё, понял, — лениво протянул он. — Ты Креста знаешь лично. Тогда всё встало на свои места.       Костик скривился от злости:       — Чё тебе там встало, блядь? Поясни.       — Да то, что ты ссышь его, — Вова пожал плечами. — Да ладно, хорош дёргаться, я без предъяв. Я сам его побаиваюсь. Это нормально.       Костик буквально слетел с нарезки. В один широкий шаг он преодолел разделявшую их дистанцию и вырос прямо перед Вовой. Его зелёные глаза яростно вспыхнули в полумраке, а губы сжались в бледную, жесткую линию.       — Слышь, ты, умник энгельсский! Я на хую всех вертел, понял?! — Костик почти брызгал слюной, его голос сорвался на хриплый полушёпот. — Ты меня на понт щас берёшь, что ли? Думаешь, самый прошаренный тут? Думаешь, я под твою детскую шнягу прогнусь и побегу исполнять?!       — Да я вообще ничего не думаю, — ответил Вова абсолютно ровно, продолжая удерживать маску ледяного спокойствия, хотя внутри всё пело от осознания победы. — У меня задача простая – друга на район вернуть. Для этого подписка нужна была серьёзная. А ты единственный, кто мог бы этот кипиш провернуть. Ладно, базара нет, извини, что время твоё потратил.       Вова демонстративно развернулся на каблуках, собираясь уходить, но не успел сделать и шага. Он отчётливо почувствовал, как чужая рука мёртвой хваткой схватила его за плечо и резко, с силой развернула обратно. На удивление рука у него была тяжелая. Костя стоял вплотную перед ним с дико горящими в полумраке промзоны зелёными кошачьими глазами.       — И чё за план ты там придумал? — выплюнул он, со свистом пропуская воздух сквозь поджатые губы. — Давай, выкладывай!        Вова спокойно поправил смятую куртку на плече и посмотрел на Костика без тени страха.       — Схема простая, — выложил он. — Ты со своими прикатываешь в Энгельс. Поднимаете там конкретный кипиш, но без драк и погромов, чисто на понт район берёте. Идете толпой через дворик технаря, наезжаете на местных, втираете всем, что Энгельс теперь под Саратовом ходит. Руки распускать не надо, ничего не крушите. Просто покажите свои рожи и обозначьте, что вы тут теперь рулите.       — И чё, Крест от этого проснётся? — Костик снова затянулся.       — Гера просечёт, что под его район подкоп делают саратовские. Он гордый, в стороне курить не останется, прилетит сразу. А когда прибудет – увидит, что пацаны его снова в обойме, стоят одной стеной. Что они за него в любой замес впишутся. Походу, только это его и заставит обратно за старшего встать.       Костя слушал его внимательно, скрестив руки на груди и играя сигариллой в зубах. Его лицо всё ещё казалось злым и взвинченным, но в глубине зелёных кошачьих глаз уже вовсю мелькало что-то очень похожее на живой азарт и интерес к чужой шахматной игре.       — А если твой Герыч забьет хуй и не приедет?       — Приедет, — отрезал Вова. — Без вариантов. Я его характер знаю.       — Ну допустим. А если он приедет и сразу мне за этот наезд предъявит? Если он конкретно на меня быковать начнёт?       — Тогда я тебя выгорожу, ты чистый останешься.       Костя долго, не мигая смотрел на него, пробивая взглядом. А потом вдруг коротко усмехнулся. На этот раз как-то на удивление спокойно, по-доброму.       — Ну ты и отморозок, конечно, — хмыкнул он. — Сам-то догоняешь, чё за кашу завариваешь?       — В деле или нет? — Вова оборвал сопли, требуя конкретики.       Патлатый помедлил, сплюнул окурок под ноги и кивнул головой.       — Хорош. Замутим твой цирк у технаря. Но заруби себе на носу: если Русаков про этот замес пронюхает – ты свои кишки через рот выплюнешь. Дошло?       — Дошло, — кинул Вова.       Патлатый резко развернулся и широкими шагами ушел прочь, скрываясь в темноте промзоны, и на этот раз Вова не стал его останавливать. Первая искра для нового пожара на районе была зажжена.

***

      Поздно вечером Димон наконец засобирался обратно домой в Энгельс. Лера вызвалась проводить его до остановки пригородного автобуса. Они не торопясь шли через центр заснеженного Саратова, мимо ярко подсвеченных витрин магазинов и унылых замёрзших фонтанов, когда на оживлённом перекрёстке внезапно наткнулись на группу мужчин.       Те стояли прямо у круглосуточного ларька и на повышенных тонах громко спорили о чём-то своём. Вернее сказать, спорил и яростно доказывал свою правоту всего один из них – высокий, худой и жилистый парень с длинными русыми волосами до пояса, заплетенными в красивую толстую косу. Он размахивал руками, почти срывался на крик.       Остальные мужчины, раза в два старше него, слушали его монолог угрюмо и молча, и по их хмурым лицам было отчётливо видно: они не столько соглашаются с его борзым базаром, сколько просто терпеливо ждут, пока этот крикливый кадр наконец заткнётся.        А чуть в стороне от общего кипиша, равнодушно прислонившись широким плечом к фонарному столбу, стоял огромный, как шкаф, мужчина. Его лица не было видно с такого расстояния, но Димону показалось, будто он сверлит тяжелым взглядом крикливого юношу.       Лера заметила его взгляд и негромко усмехнулась, кутаясь в воротник.       — Опять эти голубки рамсы свои при пацанах трут.       — В смысле? — Димон аж притормозил от неожиданности и повернулся к ней. — Ты чё, знаешь их?       — Ну да, саратовские авторитеты, — хмыкнула Лерка. — Этот патлатый, с косичкой – Костик. Он типа главный саратовских по бумагам, но, как видишь, только лаять и горазд. Рулит тут всем Юрий Русаков. Вон тот, самый огромный. — Она сделала паузу и добавила тише: — И Русаков его ещё и поёбывает регулярно.       — Чего?! — у Димона глаза на лоб полезли.       Лера тихонько засмеялась, глядя на его вытянувшуюся физиономию:       — Да это секрет Полишинеля. Костик под ним ходит во всех смыслах, подстилка Русакова.       — Как их пацаны с района ещё не отмудохали и у параши не прописали?.. — Димон вообще не понимал, как такое возможно в их пацанской среде.       — Ты че? Они же у руля в Саратове, Дим. Ты на этого Русакова посмотри – он же кабан, мизинцем шею свернёт и не заметит. С ним никто спорить не рискует. Да и у него связей дохрена и больше.       Димон тяжелым взглядом проводил удаляющиеся в темноту фигуры. Русаков шёл впереди широкой стеной, массивный и пугающе тяжёлый. Костик покорно семенил следом за ним, то и дело забегая сбоку и всё ещё что-то дёргано доказывая ему на ходу. Они вдвоем сели в дорогой внедорожник, а Димон ещё долго продолжал смотреть им вслед, не в силах сдвинуться с места.       Это было дико, неестественно странно. Даже здесь, в Саратове – городе, который по своим законам и понятиям вообще ничем не отличался от Энгельса, – всем вокруг было абсолютно похуй, кто с кем трахается. Русаков был непререкаемым вожаком. Костик был его игрушкой и подстилкой. И ни одна живая душа на районе не смела даже косой взгляд в их сторону бросить, не то что слово сказать. Потому что за ними стояла реальная физическая сила. Потому что был авторитет. Потому что если ты в состоянии сломать человеку руку одним мизинцем, всем окружающим становится глубоко плевать, с кем именно ты делишь постель.       А Коля… Коля Белов на их фоне не мог переступить через себя и даже просто признать, что они ночью целовались.       Димон низко опустил голову и молча побрёл в сторону автобусной остановки. Лера сзади что-то увлечённо говорила ему в спину, пыталась растормошить, но он её практически не слышал, погружённый в свой собственный ад. В голове по кругу крутилась одна и та же выжигающая мысль: в Саратове лидер банды в открытую спит с мужиком, и району на это насрать.       А Коля боится даже просто посмотреть Димке в лицо после поцелуя. Значит, дело было вовсе не в районе. Не в суровых пацанах со сборов. Не в том, что их «не поймут». Дело сидело в самом Коле. В его трусости. В его паническом нежелании признать, что он внутри точно такой же. Такой же, как Русаков. Как сам Димон. И от этого на душе становилось больно.