Дом для двоих

Снег выпал ночью.       Стив понял это ещё до того, как открыл глаза, — по особенной, ватной тишине, какая бывает только когда мир укутан свежим покровом. Звуки становились мягче, глуше, будто кто-то приглушил всё вокруг на пару тонов.       Он сел на кровати, потянулся, поморщился — плечо затекло после вчерашней рубки леса. Бросил взгляд на компас, лежащий у изголовья на грубо сколоченной тумбе.       Стрелка дрожала.       Не крутилась, как обычно, лениво подрагивая в поисках точки возрождения, а именно дрожала — мелко, нервно, словно осиновый лист на ветру. И указывала она не на юг, не на север, не на кровать. Она указывала на стену.       Стив поднял компас, встряхнул легонько. Стрелка дёрнулась и снова замерла в том же направлении. К востоку. К дальней стене дома, за которой начинался ельник, а дальше — горы.       Он отложил прибор, оделся потеплее, накинул волчий полушубок, сунул ноги в сапоги. Подбросил дров в почти погасшую печь, та благодарно загудела. И вышел на крыльцо.       Мир был белым.       Свежий снег лежал повсюду — на крыше, на заборе, на сундуках, что он вчера так и не убрал под навес. Дышалось легко, воздух покалывал ноздри морозцем. Солнце только вставало, красило верхушки елей в персиковый.       И тут он их увидел.       Следы.       Они начинались прямо от стены дома. Не подходили к ней — а именно начинались, словно некто вышел из бревенчатой кладки, даже не заметив её. Провалы в снегу, глубокие, чёткие. Босые ступни. Человеческие. Но слишком узкие, слишком длинные, пальцы тоньше, чем у Стива, шаг шире.       Цепочка вела от стены через двор. Остановилась у крыльца. Прямо под окном, где стоит его кровать.       Стив медленно спустился по ступеням, стараясь не затоптать чужие отпечатки. Присел на корточки.       Снег в следах не подтаял. Он был холодным — Стив потрогал пальцем, сняв рукавицу. Никакого тепла. Только холод, глубже даже, чем у обычного снега. Такой холод, от которого ломит кости. Кто бы здесь ни стоял, он не грел землю. Он не оставлял тепла.       Он вообще не должен был оставлять следов.       И всё же они были.       Стив посмотрел туда, где цепочка обрывалась. Метрах в двадцати от дома следы просто исчезали. Не заметало ветром — ночью был штиль. Не уходили в лес — они кончались посреди чистого поля, как будто тот, кто их оставил, в какой-то момент просто перестал существовать. Или шагнул обратно сквозь ткань реальности.       В груди, в нагрудном кармане, потеплел изумруд.       Стив выпрямился. Долго стоял, глядя на пустое поле, на розовеющие небеса, на пар от собственного дыхания. Потом зашёл в дом, взял горсть угля из сундука (немного), вышел и положил его на крыльцо, прямо туда, где некто стоял ночью. Три кусочка, треугольником.       Он не знал, зачем.       Но вчера в шахте это показалось правильным. И сейчас тоже.       Весь день он работал, чинил забор, рубил ель на дрова. А к вечеру, когда вышел глянуть на закат, угля на крыльце уже не было.       Вместо него лежала друза аметиста — бледно-фиолетовые кристаллы, сросшиеся в причудливую форму, похожую на раскрытую ладонь.       И снег пошёл снова — лёгкий, пушистый, заметающий всё. Кроме аметиста. Тот оставался чистым, будто снежинки обходили его стороной.