Из бездны к звёздам

Утро в офисе «Strawberry Productions» выдалось по-домашнему уютным и тихим. Горо сидел на диванчике в гостиной, сосредоточенно печатая на клавиатуре ноутбука. Руби устроилась вплотную к нему, поджав под себя ноги. Она уютно пристроила подбородок на его плече, тихо напевая себе под нос мелодию из грядущего мультфильма, и украдкой изучала его профиль. Приятным для неё сюрпризом оказалось то, что Горо для долгого чтения и письма нужны очки, что делало его ещё сильнее похожим на её доктора. От этой схожести она не могла сдержать довольной улыбки, всякий раз, когда бросала на него взгляд. Не говоря ни слова, Руби протянула ему мармеладку. Горо, не отрывая внимания от экрана, открыл рот. Она угостила его, не сдержав игривого смеха. Идиллия разрушилась, когда входная дверь офиса с характерным щелчком распахнулась. — О-хо-хо! Доброе утро! — с порога радостно протянула Мем-тё, хитро улыбаясь при виде этой картины. — Кажется, нам с Каной стоило сначала постучать? В голосе старшей подруги явно читалось игривое одобрение. Мем-тё теперь была абсолютно уверена, что эти двое тайно встречаются, и только рада видеть Руби весёлой и счастливой. А вот стоявшая рядом Кана Арима эту радость совершенно не разделяла. Она смерила парочку долгим, брезгливым взглядом. — Доброе утро, — прохладно, с картинной вежливостью произнесла Кана, аккуратно ставя свою сумочку на стул. — У нас вообще-то скоро запись, Руби. Хотя, судя по всему, твой график уже плотно занят... более важными делами. — Доброе утро, девочки! Вы рано! — Руби ничуть не смутилась. Она лишь счастливо заулыбалась, неохотно поднимаясь с дивана. — Я предпочитаю пунктуальность, — Кана поправила воротник пальто, стараясь не смотреть на Горо. — Искренне надеюсь, что сегодня мы обойдемся без зрителей? Звукорежиссер сделал разок для тебя исключение, но, если продюсеры узнают, что мы водим на студию посторонних, штраф будет больше, чем выплата по контракту. Это было сказано ровным, почти деловым тоном, но от девушки исходила такая мрачная аура, что Мем-тё становилось не по себе, и она сделала шаг в сторону. — Не переживай, — хихикнула Руби, поправляя платье. — Горо-кун сегодня очень занят. Он работает над совместным проектом вместе с режиссером Готандой. В комнате повисла внезапная, напряженная тишина. Даже Мем-тё, которая до этого весело строчила Юи свои шипперские теории, удивленно замерла. Кана держала лицо, но напряжение вырывалось наружу, от чего у неё дернулся глаз. — С режиссером... Готандой? — тихо, осторожно переспросила она. — С Тайси Готандой? — Ага! — гордо кивнула Руби. — Горо нужно накопить денег на вступительный взнос в университет, и режиссер предложил ему поработать вместе. Сказал, что у Горо отлично работает голова! Кана медленно перевела взгляд на Горо, который, не отрывая глаз от экрана, лишь коротко кивнул. Она почувствовала, как к горлу подкатывает горький, удушливый ком. Все причастные к жизни Хошино Аквы прекрасно знали, что после гибели Аквы Тайси Готанда стал ещё большим затворником, чем раньше. Он погрузился в депрессию, зарёкся брать новых учеников и наотрез отказывался подпускать к себе кого-либо из молодых талантов. А после «15 лет лжи» желающих действительно было много. Аква был для него как сын. И теперь этот закрытый, сломленный потерей человек вдруг делает исключение для... какого-то парня из провинции? «Почему? — кричало всё нутро Каны. — Этот прокуренный старик могилой Аквы клялся, что больше никогда не возьмёт помощника! Чем этот выскочка заслужил исключение?!» Кана сделала шаг вперед, собираясь задать этот вопрос вслух, пусть даже это прозвучало бы грубо. Но слова застряли у неё в горле. Её взгляд случайно опустился на колени юноши. На ноутбук, на котором он так усердно печатал. Серебристая крышка. Знакомая потертость на левом углу. Та же модель, та же марка. Это был не просто какой-то ноутбук. Это был ноутбук Аквы. Горо спокойно клацал по клавишам, используя вещи погибшего парня так обыденно, словно имел на это полное право. Он жил в его комнате. Он забрал тепло его сестры. Он занял место подле его наставника. А теперь он присвоил и его вещи. Кану затрясло. Глухая, иррациональная ярость, смешанная с невыносимой обидой, обуревала её с головой. Для неё это выглядело как откровенное предательство и мародерство. Как жестокое присваивание чужой жизни. — Кана-тян? — обеспокоенно позвала Руби, заметив, как побледнела подруга. — Что-то случилось? Кана резко отвернулась, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до боли. Она зажмурилась на секунду, и, сделав глубокий вдох, вернула самообладание, загоняя подступающие слезы обратно. — Ничего, — её голос прозвучал глухо и отстраненно. Она резко развернулась на каблуках и направилась к двери, схватив свою сумку. — Я жду в машине. У нас пять минут, Руби. Поторопись. Она быстро вышла из офиса, громко закрыв за собой дверь. Мем-тё растерянно посмотрела ей вслед, ничего не понимая, а Горо, наконец оторвавшись от экрана, проводил Кану долгим взглядом. Он ещё раз взглянул на свой ноутбук и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с горьким сожалением. Несмотря на старание не пользоваться вещами Аквы, старый ноутбук был для него слишком удобен и хранил все наработки по проектам с режиссером Готандой. Он даже и не подумал, что кто-то из девочек запомнил устройство, и что он так легко проколется. — Чего это она? — озадаченно спросила Руби. — Хотела бы я знать, — развела руками Мем.

***

Поездка до студии прошла в гнетущем молчании. Мем-тё пыталась разрядить обстановку, обмениваясь шутками с Руби, но, натолкнувшись на ледяной профиль отвернувшейся к окну Каны, быстро сдалась. Оказавшись в просторном холле звукозаписывающей студии, они сразу прошли в вокальную кабину. Кана молча, привычным движением надела громоздкие наушники и поправила микрофонную стойку. Руби и Мем-тё встали по бокам, тихо перелистывая страницы. В наушниках щелкнуло, и раздался спокойный голос звукорежиссера: — Так, девочки. Сцена сорок три. Кульминация спора. Арима-сан, твоя героиня доведена до предела. Она в отчаянии пытается достучаться до подруги, которая попала под чары демона. Дай мне максимум надрыва. Пишем! Загорелся красный индикатор. — Ты что, совсем ослепла?! — голос Каны разорвал студийную тишину с такой силой, что Руби рефлекторно вздрогнула. Он был полон ярости и отчаяния. — Открой глаза! Это уже не тот человек, которого ты знаешь! — Ты ошибаешься! — крикнула Руби в микрофон, придав тону наивного идеализма. — Когда он улыбается мне, я чувствую то же тепло и заботу, что и раньше! Это точно он! На экране черно-белый скетч персонажа Каны с силой ударил кулаком по столу. Сама Кана в кабинке резко подалась к микрофону и взмахнула рукой, её глаза сверкнули из-под челки. — Это обман! — чеканя каждое слово, произнесла Кана. Её голос вибрировал от сдерживаемого гнева, который казался слишком настоящим для простого мультика. — Демоны питаются чужим горем! Они ищут тех, чье сердце разбито от потери, и принимают форму их любимых. Это существо просто надело лицо твоего парня, чтобы ты потеряла бдительность! — Я не верю тебе! — Руби отчаянно мотнула головой, едва не задев волосами микрофон. — Даже если он изменился, он вернулся, чтобы защитить меня! И я не позволю тебе отнять его! — Идиотка! — резче, чем ожидалось, выдала Кана, едва не стукнув кулаком по пюпитру. — Я просто не хочу потерять еще и тебя! Она отступила от микрофона, опустив голову, и несколько секунд стояла неподвижно, возвращаясь из персонажа в реальность. Руби, сжимая свой сценарий, смотрела на Кану широко распахнутыми глазами. На секунду её лицо побледнело — крик Каны был настолько личным, что Руби инстинктивно вжала голову в плечи, ожидая продолжения ссоры. Рядом Мем-тё замерла с приоткрытым ртом, боясь даже вздохнуть. В динамиках раздался долгий, восторженный свист звукорежиссера. — Арима-сан... Мое почтение. У меня мурашки! Этот переход от гнева к слезам в последней реплике — просто бриллиант. Идеально! Слова режиссера словно вернули всю троицу обратно в реальность. Руби моргнула. Страх на её лице мгновенно сменился полным восторгом. Она громко выдохнула, прижав руки к щекам. — Кана-тян! — пропищала Руби, подпрыгнув на месте. — Это было так круто! Я на секунду реально испугалась! Ты просто гений! — Подтверждаю! — Мем-тё нервно рассмеялась, вытирая несуществующий пот со лба. — Я чуть сценарий не выронила! Твоя игра просто внушает ужас, в хорошем смысле! Кана медленно подняла голову. Она посмотрела на Руби. В алых глазах подруги плескалась абсолютная радость и восхищение. Ни тени сомнения. Кана шумно, чуть прерывисто выдохнула. Плечи резко опустились — тяжелая волна облегчения прокатилась по телу. Никто ничего не заметил. Но следом за этим выдохом в груди вдруг похолодело. От чего-то при виде смеха Руби и беззаботной улыбки Мем-тё на душе становилось тошно. Кана привычно вздернула подбородок. Уголки её губ растянулись в фирменную, слегка надменную ухмылку сэмпая, продолжая играть, но уже другую роль. — А вы как думали? — хмыкнула Кана, поправляя наушники. Её пальцы всё еще мелко дрожали, и она поспешно спрятала их, опершись о пюпитр. — Ведь я… — Гениальный ребёнок, что может всю соду слизать! — хором продолжили подруги. — Гениальный ребенок, что может заставить любого рыдать! — возмутилась актриса в ответ. Девочки радостно засмеялись, прямо как раньше, во времена, когда они все вместе выступали как B-Komachi. Кана изображала прикрытую улыбкой обиду, какой она всегда отвечала на подколки о её прозвище. Правда сейчас она действительно прятала нечто мрачное, засевшее глубоко в душе, и постепенно обвивающее её, словно вязкие путы. Когда они покинули студию, Арима распрощалась с девочками, сославшись на дела в другой стороне города и они разошлись по сторонам. Стоило ей повернуться к подругам спиной, как наигранные эмоции схлынули и на лице расползлась горькая обида. 

***

После сессии озвучки, Руби и Мем-тё засели в уютной кофейне на Сибуе, куда настояла заглянуть последняя, всего лишь «погреться и зарядить телефон». Но не прошло и получаса, а перед Руби стоял наполовину съеденный клубничный парфе, пока Мем-тян неторопливо потягивала коктейль через трубочку, глазами улыбаясь подруге. Руби, впрочем, и сама была рада развеется и беззаботно провести время. Она увлеченно рассказывала о прошедшей записи, активно жестикулируя. Впервые за долгое время Мем-тё не приходилось искать темы для разговора, чтобы вытащить подругу из апатии. — Ладно, признавайся, — Отставив стакан, Мем-тё с хитрым, но очень ласковым прищуром подперла щеку рукой. — Вы ведь встречаетесь, да? — Что?! — Руби поперхнулась кремом, и её щеки мгновенно залил густой румянец. — С кем?! — С Ёсикавой-куном, конечно же, — Мем-тё тихонько рассмеялась, глядя на панику подруги. — Руби-тян, я ведь не слепая. И я не Кана, чтобы отчитывать тебя за это. Вы живете под одной крышей, он красивый, и, самое главное... с его появлением к нам наконец-то вернулась прежняя ты. Мем-тё протянула руку через стол и мягко накрыла ладонь Руби своей. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И если этот парень делает тебя такой — я полностью на вашей стороне. Руби опустила глаза на свой десерт. Румянец на её щеках не исчез, но паника сменилась теплой задумчивостью. — Мы не встречаемся, Мем-тян. Правда, — тихо ответила Руби. Но затем, не удержавшись, мечтательно улыбнулась. — Но он... он особенный. — О-о-о, рассказывай! — Мем-тё заинтересованно наклонилась вперед. — Он... очень взрослый, — Руби подняла сияющие глаза на подругу, подбирая слова. — Рядом с ним мне всегда очень спокойно. Он очень умный, разбирается и в медицине, и в шоу-бизнесе, и в жизни. Горо всегда знает, что сказать. Руби обхватила свой стакан с парфе обеими руками, со счастливой улыбкой вспоминая, как доктор Амамия угощал Сарину мороженым. — Он может быть строгим. Ворчит, когда я не берегу здоровье или плохо ем... но в этом столько искренней заботы. Мем-тё слушала, не перебивая. В описании Руби проскальзывали до боли знакомые нотки. Строгость, скрытая забота, неординарный ум. Где-то на краю сознания Мем-тё промелькнула мысль, что Руби описывает человека, пугающе похожего на Акву. Но, увидев, каким чистым светом горят глаза подруги, она отмахнулась от этой мысли. Если Руби нашла того, кто смог стать для неё новой опорой — подруга не собиралась разрушать это счастье подозрениями. Вместо этого Мем-тё мечтательно вздохнула, рисуя в голове образ едва ли не идеального мужчины. — Ууу... ну так нечестно, Руби! — Мем-тё лукаво сощурилась и ткнула в неё трубочкой от латте. — Ты сейчас описала просто идеального парня! Если ты не начнешь с ним встречаться в ближайшее время, то я за себя не отвечаю! Сама его уведу! — Эй! — Руби мгновенно вспыхнула, как спичка, и инстинктивно прикрыла свой парфе руками, словно защищая свою территорию. — Мем-тян, так нельзя! Он... он же к экзаменам готовится! И вообще, ты вряд ли в его вкусе! — Это мы посмотрим! — усмехнулась Мем-тё, наслаждаясь её реакцией. — Так что не зевай, Хошино Руби, конкуренция не дремлет! Девушки беззаботно рассмеялись друг другу, и Мем-тё уже собиралась предложить заказать еще по десерту, когда на столе одновременно завибрировали оба их смартфона. Руби разблокировала экран. Это был общий чат B-Komachi, для неофициального общения, без Мияко и менеджеров, зато вместе с Каной и Аканэ. Кана: Завтра вечером у вас плановый стрим на канале группы, верно?

Мем:

Да! Будем общаться с фанатами и хайпить «АПД». А что?

Кана: Подготовьте микрофон и место в кадре. Я тоже приду. Руби и Мем-тё удивленно переглянулись. Кана крайне редко появлялась на их стримах после своего ухода из группы. Она была слишком занята на съемках, да и её статус восходящей звезды кино не всегда позволял легкомысленно болтать на стримах. — Ого! Кана-тян соскучилась по нашим стримам? — обрадовалась Руби, быстро печатая ответ с кучей стикеров. — Это будет здорово! Фанатам точно понравится наш реюнион! Мем-тё, глядя на экран, тоже улыбнулась с хитрым прищуром. — Это ещё сильнее бустанёт популярность нашего мульта! Внезапная коллаборация с самой Аримой Каной! Да у нас же просмотры взлетят до небес! — Мем-тё начала печатать сообщения с безумной скоростью, Руби едва замечала движения пальцев. — Нужно срочно написать монтажеру, чтобы сделал нам новое превью! И продумать ещё темы для обсуждения! — Давай закажем пиццу на стрим? Как в старые добрые времена! — предложила Руби, болтая ногами от нетерпения. — Отличная идея! Я скину ей меню! За столиком у окна кофейни снова зазвучал беззаботный, звонкий девичий смех. Руби и Мем-тё увлеченно обсуждали грядущий эфир, планируя веселые игры и шутки. Они были абсолютно счастливы, даже не подозревая о том, что для Каны Аримы этот визит не имел ничего общего с веселым воссоединением группы.

***

Входная дверь дома Сайто распахнулась, и Руби буквально впорхнула внутрь. Она не просто шла — она кружилась и тихо весело напевала себе под нос бодрый ритм. Скинув кроссовки и пальто, она сделала изящный пируэт прямо в коридоре и принялась пританцовывать рядом с Горо. Горо, сидевший над конспектом, оторвал взгляд от книги и скептически поправил очки. — Если тебя сейчас кто-то видел на улице, завтра в желтой прессе выйдет статья с заголовком: «Хошино Руби напилась в зюзю и виляет задницей, гуляя по улицам Токио», — проворчал он, хотя в его глазах не было ни капли укора. — «В зюзю?» — хихикнула Руби. — Какой же ты старик! Я просто очень счастлива! — продолжила она, радостно пустившись в пляс по комнате. День прошел просто великолепно: успешная запись, вкусный парфе с Мем-тян, а завтра еще и долгожданный стрим с Каной. Всё складывалось слишком хорошо. Она схватила пульт со столика и включила телевизор, где фоном заиграл музыкальный канал. Зазвучал энергичный поп-трек. Руби протанцевала к Горо и протянула ему руки. — Вставай! Потанцуй со мной, док! — потребовала она, сияя улыбкой. — Откажусь, — Горо даже не пошевелился, перелистывая страницу учебника. — Во-первых, я готовлюсь. Во-вторых, я не умею танцевать. В первой жизни я был гинекологом, а Аква пустился бы в пляс, только если бы тебя уволили из «Копнём Поглубже» прямо при нём. Но не судьба. — Ну же, док! Не будь занудой! — Руби надула щеки. Руби не собиралась сдаваться. Она вцепилась в его руки и с неожиданной силой потянула на себя, заставляя Горо неуклюже подняться с дивана. — Руби, я сейчас наступлю тебе на ногу... — предупредил он, пытаясь высвободиться, но девушка уже начала вести его за собой, заставляя переступать в такт музыке. Горо обреченно вздохнул и попытался сделать простой шаг в сторону. Он ожидал, что сейчас споткнется, как это всегда бывало в его скованных попытках танцевать. Но произошло нечто странное. Его ноги сами нашли идеальный баланс. Стоило поймать ритм, как тело юноши вдруг отозвалось. Оно словно проснулось. Без малейшего усилия с его стороны, ноги рефлекторно двигались, безупречно попадая в такт. Движения сами перетекали одно в другое. Руби отпустила его руки, широко распахнув глаза. Горо, оставшись без её поддержки, инстинктивно сделал еще пару шагов. Его тело двигалось с изящной легкостью. Руби распахнула глаза, приятно удивившись. Она радостно рассмеялась и, поддавшись ритму, крутнулась под его рукой. Горо инстинктивно перехватил её за талию, легко развернулся на пятке и продолжил движение, словно они репетировали это тысячу раз. — Ого! Док?! — восторженно взвизгнула Руби, не прекращая танец. — Это что сейчас было?! Ты же сказал, что не танцуешь! — Я не знаю! — ошарашенно отозвался Горо. Он попытался отступить, но тело, ведомое музыкой, само выдало невероятно плавный, пружинящий шаг назад. — Похоже, это мышечная память! — крикнул он сквозь громкую музыку, всё еще не веря собственным ногам. — Ёсикава... видимо, он занимался танцами! Мое тело просто само чувствует ритм! — Мышечная память?! — Руби залилась звонким, счастливым смехом, подстраиваясь под его невероятно легкие шаги. — Да я завидую! Ты прям Дайти Миура! — Не преувеличивай! — Горо поморщился, отмахиваясь от сравнения с легендой джей-попа. Но они не останавливались. Музыка несла его за собой, а смех Руби заражал небывалым азартом. — Нет-нет! Я серьёзно! У тебя отлично получается! — Руби снова потянула его на себя, её глаза горели безумным энтузиазмом. — Может Мияко стоит сделать тебя очередной звездой компании? Она закружилась вокруг него, заставляя Горо подхватывать её движения и импровизировать на ходу. Звонкий смех Руби заполнил гостиную, порой заглушая музыку. И впервые с момента перерождения, Горо, плавно подхватывая её в танце, поймал себя на мысли, что этот чужой, незнакомый «костюм», который он носит, оказался не так уж и плох.

***

Кольцевая лампа ярко освещала просторную и яркую гостиную в квартире Мем-тё. На фоне украшенной плакатами стены стоял широкий диван, на котором, тесно прижавшись друг к другу, сидели Руби, Мем-тё, Юи и их специальная гостья — Кана Арима. На экране ноутбука перед ними с бешеной скоростью летел чат. Счетчик зрителей уже перевалил за отметку, которую B-Komachi не видели с момента триумфа Руби на награде Female Idol Awards. — …И тогда звукорежиссер сказал мне, что если я ещё раз произнесу «Ёрмунганд» неправильно, меня оставят только на озвучке песен! — возмущенно щебетала Руби в микрофон, активно размахивая руками. Мем-тё и Юи громко расхохотались, и чат мгновенно взорвался эмодзи. Стрим шел уже почти час. Атмосфера в кадре казалась абсолютно идеальной, словно старые добрые времена вернулись. Зрители были в полном восторге от воссоединения оригинального состава. В чате не переставали спамить стикерами с изображением первого состава B-Komachi 2.0. Кана сидела рядом с Руби. На её лице держалась безупречная отработанная полуулыбка, но глаза оставались пустыми. Она почти не участвовала в разговоре, отвечая лишь тогда, когда к ней обращались напрямую. Её тусклый взгляд то и дело замирал на Руби заставляя надолго призадуматься, пока её вновь не окликнут. — Ой, девочки, я так наговорилась, что у меня аж в горле пересохло, — Руби виновато помахала рукой в объектив. — Мем-тян, подхватывай, я сбегаю на кухню за соком! — Давайте тогда сделаем перерыв! — Мем-тё подмигнула зрителям. — Друзья, мы пока сделаем короткую музыкальную паузу! Я поставлю фоном трейлер «Айдолов против Демонов», никуда не расходитесь! Мем-тё щелкнула мышкой, заглушив микрофон и пустив на трансляцию заставку с трейлером мультфильма. Ожидания фанатов от грядущего проекта были заоблачными, так что онлайн не упал ни на единого зрителя. Руби, потянувшись, аккуратно протиснулась между девочками и скрылась в темном коридоре, ведущем на кухню. Кана, не проронив ни слова, тихо поднялась и последовала за ней, растворившись в полумраке квартиры. В гостиной остались только Мем-тё и Юи. Мем-тё с облегчением выдохнула, разминая затёкшую шею, ворча на «старость». Краем глаза она заметила, как Юи ссутулилась, обхватив колени руками. Девушка выглядела потерянной. — Юи-тян? — Мем-тё заботливо коснулась её плеча. — Ты чего такая тихая? Устала? Юи вздрогнула и виновато опустила глаза. — Прости, Мем-тян... Я просто... — она нервно теребила край юбки. — Вы втроем так здорово смотритесь в кадре. Словно настоящая семья. А я... я чувствую себя здесь лишней. — Что за глупости! — возмутилась Мем-тё, но тихо, чтобы не было слышно за дверью. И между делом проверила ещё раз, что микрофон на стриме точно заглушен. — Это не глупости, — с горечью прошептала Юи. — Чат только и пишет, что про Ариму-сан. Про то, как вы втроем идеальны. Я сижу рядом будто на подхвате. Для фанатов — и для Руби-сан — я просто... заглушка, чтобы группа не казалось маленькой только с вами двумя. Мем-тё замерла и одарила новенькую понимающим взглядом. Она притянула Юи к себе, крепко обняв. — Послушай меня, — серьезно сказала старшая подруга. — Ты — часть B-Komachi. Ты стоишь с нами на одной сцене. И ты никого не заменяешь. Но... я понимаю, почему тебе тяжело. Я тоже переживала такое. Когда кто-то начинает сиять очень ярко, становится трудно не чувствовать, что тебя затмевают. Она бросила взгляд в сторону темного коридора, куда ушли Руби и Кана, надеясь, что, когда девочки вернутся, всё наладится.

***

На кухне царил полумрак, освещаемый лишь уличными фонарями из окна и тусклым светом холодильника. Руби достала пакет с апельсиновым соком и обернулась. Кана стояла прямо в дверном проеме. Свет из гостиной падал ей на спину, оставляя лицо в тени. — Кана-тян? — Руби слегка вздрогнула, прижимая холодный пакет к груди. — Тоже пить захотела? Налить тебе? Кана не ответила. Она сделала шаг вперед и тихо, почти бесшумно прикрыла за собой кухонную дверь, отсекая их от музыки, играющей в гостиной. Руби сглотнула. Внезапная тишина давила на уши. — Руби, — голос Каны прозвучал ровно. Ни надменности, ни фальшивой вежливости. — Надо поговорить. Кана подняла глаза, и Руби с ужасом увидела в них нескрываемый гнев и обиду. — Кана... — Кто этот Ёсикава? Ответь мне честно, Руби! — резко, не сдерживаясь, выпалила Кана, делая шаг вперед. — Он дво... — ХВАТИТ ВРАТЬ! Кана с силой ударила ладонью по кухонному столу. Резкий звон посуды заставил Руби вздрогнуть. Она поспешно отставила пакет с соком в сторону, инстинктивно вжимая голову в плечи под напором чужой ярости. — Он появился из ниоткуда, и ты вешаешься на него, будто он тебе жизнь спас! — голос Каны начал срываться. Она едва успевала сделать вздох между словами. — Он живёт в комнате Аквы! Пользуется вещами Аквы! Работает у Готанды! И Мияко-сан всё это тоже устраивает! Да никакой он вам не родственник, Руби, это всем очевидно! — Он... — Руби дрожащими пальцами вцепилась в край своей толстовки, не зная, куда деть глаза. Она могла бы продолжать гнуть линию про племянника, но Кана видела её насквозь, её это уже не проймёт. Но признаться во всем, выдать тайну их перерождения она тоже не имела права. — Он мой друг! Самый лучший друг! — отчаянно воскликнула Руби. — И я ему доверяю! — Тоже мне лучший друг! Где он был все эти годы, пока ты умирала от горя?! Чем он заслужил такое к себе отношение?! — Не сдержала подступающих слов Кана. — Стоило этому Ёсикаве появиться рядом, и ты залучилась счастьем, прямо как... как когда Аква был жив! Кана задыхалась от слов, которые слишком долго копила в себе. — Ты ни на одного парня в жизни так не смотрела! Таскаешь его с собой повсюду, вешаешься ему на плечо при первой возможности! Ведёшь себя как... как... Кана резко осеклась. Она хотела высказать грязное, низкое оскорбление, но последние остатки самообладания заставили её захлопнуть рот. Но она уже успела перейти черту. Руби вдруг почувствовала, как её саму захлестывает жгучая, слепая обида. Как Кана смеет так говорить про Горо? Про человека, который пожертвовал собой ради неё дважды? Неужели в том, что Руби наконец-то счастлива, есть что-то грязное? Да, со стороны использование вещей Аквы может казаться странным, но Горо — единственный человек в мире, кому она могла их доверить! Он не заслужил такого отношения! Она не имеет права судить его, даже если не знает всей правды! Да она тогда тем более не имеет никакого права так говорить! — Кана! — в сердцах выкрикнула Руби, делая шаг навстречу. — Горо мне очень дорог! Он помог мне выбраться из моей депрессии, благодаря ему я снова могу жить нормально! Разве этого недостаточно, чтобы просто порадоваться за меня?! — ДА ТЫ ПРОСТО ЗАМЕНИЛА АКВУ! Звонкий, оглушительный хлопок разнесся по комнате. Голова Каны резко дернулась в сторону. Прежде чем Кана успела осознать произошедшее, Руби ударила её наотмашь по второй щеке. Руби тяжело дышала, её лицо зарделось от ярости. Она смотрела на подругу с такой злостью, какой Кана никогда от неё не видела. — Это... за то, что посмела сказать, будто я заменила Акву, — процедила Руби сквозь стиснутые зубы, её голос дрожал от гнева. — А вторая за то, что оскорбляешь Горо! Кана шокировано приложила руку к щеке, а затем возгневалась ещё сильнее. — А что мне остается думать?! — выкрикнула Кана сквозь слезы, сжимая свободную руку в кулак. — Если кажется, что в этом мире только я одна уважаю его память! Вам всем будто стало всё равно! Мияко, режиссер, девочки! Даже его родная сестра о нём забыла, впустив в его комнату первого встречного! Руби возмущенно распахнула рот. Ей захотелось влепить Ариме еще одну пощечину, стереть эту лицемерную праведность с её лица. — Уважение?! И это говоришь мне ТЫ?! — сорвалась на крик Руби. Вся боль от потери брата превратилась в яд.  — Думаешь, я не знаю, что ты устроила на его похоронах?! Думаешь, я не знаю, как ты посмела ударить мертвое тело моего брата?! Она почти забыла об этом случае, но Арима сама напросилась. Кана уязвленно ахнула, словно её ударили под дых. Лицо её побелело как мел. Она забыла, как дышать. Этот позорный, истеричный срыв был её самым большим кошмаром, её главной виной перед Аквой и его семьёй. И Руби только что ударила прямо туда. Ослепленная болью и желанием защититься, Кана выкрикнула первое, что пришло в голову. — Я ХОТЯ БЫ НАБРАЛАСЬ СМЕЛОСТИ ПРИЙТИ НА ЕГО ПОХОРОНЫ! А НЕ СБЕЖАЛА! С этими словами на кухню обрушилась давящая тишина. Руби смотрела на Кану широко распахнутыми глазами. В них больше не было ни гнева, ни слез. Только абсолютная, леденящая кровь пустота. Она смотрела на свою подругу так, словно перед ней стоял злейший враг. А позади Каны, в освещенном дверном проеме, застыли Мем-тё и Юи. Мем-тё закрыла рот обеими руками, её глаза были полны неподдельного ужаса. На фоне из гостиной всё ещё играла веселая заставка стрима, которая как ушат ледяной воды возвращала в реальность.

***

Курокава Аканэ сидела у себя в гостиной за чтением нового сценария, когда около полуночи раздался глухой, неуверенный стук во входную дверь. Она никого не ждала в такой час. Накинув на плечи кардиган, она подошла к двери и посмотрела в глазок. Сердце Аканэ тревожно екнуло. Она поспешно щелкнула замком. На пороге стояла Арима Кана. Девушку мелко трясло, а берет на голове беспорядочно съехал на бок. — Кана-тян? Что случилось? Кана подняла к ней взгляд, и Аканэ потеряла дар речи. Лицо девушки было опухшим от слез, макияж безнадежно потек. А на бледных щеках отчетливо горели два красных следа будто от ударов. Кана попыталась усмехнуться, привычно натягивая свою броню сарказма, но её губы задрожали. — Скажи, что у тебя есть вино, Аканэ... или хотя бы чай. Кажется, я только что безвозвратно потеряла лучшую подругу. Аканэ молча схватила её за руку, затянула в квартиру и заперла дверь. Спустя десять минут Кана уже сидела на диване, поджав под себя ноги и плотно завернулась в плед. Она обхватила обеими руками горячую кружку с чаем, и медленно вдыхала теплый пар, пытаясь успокоится. Аканэ сидела совсем рядом, внимательно и сочувственно слушая сбивчивый, прерываемый всхлипами рассказ. Кана выложила всё. И то, как она сорвалась перед Руби из-за Ёсикавы. И то, как назвала её предательницей. И пощечины. И страшные слова подруги, когда та припомнила ей срыв на похоронах, а Кана в ответ сказала то, о чем теперь очень жалеет. — Я просто хотела, чтобы она открыла глаза! — голос Каны сорвался на отчаянный шепот и слезы снова покатились по её щекам. — А она ударила меня и начала оскорблять за то, что я назвала вещи своими именами! Аканэ мягко положила руку ей на плечо, поглаживая напряженную спину, но Кана резко вскинула заплаканное лицо. В её глазах горела неподдельная, жгучая обида. — Но разве я не права?! — выкрикнула Кана, взмахнув рукой, от чего едва не пролила чай. — Разве нормально, что она вдруг светится от счастья рядом с каким-то незнакомцем?! Он просто появился из ниоткуда и забрал всё! Он спит в комнате Аквы! Работает у Готанды! А они все ведут себя так, словно Аквы никогда не было! Словно его так легко было заменить! Неужели в этом мире только я одна помню о нем?! — Ты имеешь полное право злиться, — твердо, но нежно произнесла Аканэ, заглядывая ей в глаза. — Кана-тян, ты не плохой человек. Конечно, слова могли быть мягче, но твоя реакция вполне нормальна. Кана шмыгнула носом, удивлённо моргая: — Правда? — Да, — Аканэ убрала прилипшую прядь с мокрой щеки подруги. — То, как Руби-тян себя ведет — это неестественно. Пережить потерю самого близкого человека, надолго сломаться, а потом за пару дней полностью исцелиться, просто потому что в доме появился какой-то дальний родственник? Это не здоровое восстановление. Это больше похоже на одержимость. Ты почувствовала эту фальшь и опасность, исходящую от него. Твоя реакция была жесткой, но её корень — желание защитить память Аквы и его сестру. Кана опустила взгляд на свой чай. Слова Аканэ, как всегда, обладали удивительным терапевтическим свойством. Они раскладывали хаос в голове по полочкам. — Этот Ёсикава... — прошептала Кана, и её голос дрогнул от смеси злости и отчаяния. — Когда он смотрит на меня, Аканэ, мне становится страшно. Он будто видит меня сквозь. И он занял место в доме Аквы так уверенно, словно всегда там жил. Если бы не он, мы бы с Руби не поссорились. — Я знаю, — Аканэ решительно сжала её плечо. — И я тебе обещаю: мы не позволим этому парню разрушить вашу с Руби дружбу. Предоставь всё мне. Я выясню, кто он такой и что ему на самом деле нужно. А ты пока просто отдохни. Успокоенная тем, что она не одна, и вымотанная срывом, Кана вскоре уснула прямо на диване. Аканэ осторожно поправила на ней плед. Постояв над спящей подругой несколько секунд, она бесшумно прошла в свою комнату и включила настольную лампу. Свет упал на разложенные по всему столу листы бумаги, отрывки из старых статей и фотографии. Она уже собиралась начать своё расследование, но подумывала отложить его в долгий ящик, однако случившееся с Каной в корне меняло ситуацию. Она повесила на стену три ключевые фотографии: Хошино Аква, Хошино Руби и фото из некролога Амамии Горо. Горо Ёсикава был обозначен минималистичным изображением с темным силуэтом, Аканэ протянула красные нити от него к трём фотографиям. — Итак, что мы имеем, — Аканэ взяла со стола стопку поститов и принялась записывать. — Во-первых: о родственниках Мияко почти нет никакой информации в интернете, очевидно это были люди со скромной жизнью, поэтому подтвердить или опровергнуть легенду о дальнем родственнике не так просто. Хороший ход, Мияко-сан. — Она приклеила к стене фото Мияко Сайто и листочек с озвученным выводом. — И во-вторых… Она перевела взгляд на экран ноутбука, где в поисковике было вбито имя: «Ёсикава Горо». — Ни-че-го, — тихо пропела Аканэ, пролистывая результаты запроса. По её спине пробежал неприятный холодок. — В наше время любой подросток оставляет цифровой след. Участие в школьных фестивалях, результаты спортивных секций, отметки в соцсетях друзей, да хотя бы личная страница. Но Ёсикавы Горо не существует в интернете. Он абсолютный призрак… Аканэ приклеила рядом с изображением силуэта Ёсикавы листочек с надписью: «0 информации» — В-третьих: Ёсикава Горо носит то же имя, что и покойный доктор Амамия Горо. И Ёсикава тоже хочет стать врачом. Да и внешне они слегка похожи… Хм. — Аканэ начала в раздумьях грызть ручку. Она приклеила около красной нити между силуэтом юноши и фотографией доктора листочек: «подозрительное совпадение». — В-четвёртых: Руби и Аква описывали доктора Амамию, будто знали его лично. Однако… он умер в фактически в день их рождения. Аканэ бросила взгляд на газетную вырезку, что была приклеена под фотографией доктора, в которой рассказывалось о полицейском расследовании и проведённой экспертизе, что установила время смерти. От газетной вырезки она провела линию к точке, между фотографиями близнецов Хошино, приклеив лаконичный стикер со знаком вопроса. Помимо перечисленных фактов девушка набросала остальные детали, что подметила сама и которые подсказала этим вечером Кана. Выписав всё, что оставалось известно, Аканэ окружила силуэт Ёсикавы множеством поститов: «Вытащил Руби из депрессии одним днём» «Отлично ладит с Мияко» «Имеет асболютное доверие и привязанность Руби» «Занял комнату Аквы и его вещи, которые сестра никому не отдавала» «Ведёт себя немного похоже на Акву» «Режиссёр Готанда взял его в помощники, хотя клялся больше никого не брать» Решительно вздохнув, Аканэ придвинулась к рабочему столу, взяла чистый блокнот и аккуратно вывела: «Гипотезы». — Версия первая. Родственник Амамии Горо. Она начала быстро записывать. — Предположим, Ёсикава — сын или племянник убитого доктора. Аква годами расследовал всё, что связано с Ай. И в Миядзаки он поехал, чтобы разыскать тело доктора. Что, если Ёсикава встретил Акву, когда то был жив? Ёсикава рассказал Акве и Руби всё о докторе Амамии. После смерти Аквы, Ёсикава приезжает в Токио, чтобы присмотреть за Руби. А одинаковое имя может быть какой-то семейной причудой или традицией, как и желание пойти по стопам погибшего родственника. Не ясно следующее: почему Руби говорила о докторе в Миядзаки с такой романтической привязанностью? Почему Горо объявился только сейчас? И почему так пугающе копирует манеры самого Аквы? Аканэ нахмурилась и перешла к следующему пункту. — Версия вторая. Нанятый актер / Психологическая замена. — После смерти Аквы-куна Руби сломалась. Её психика не выдержала потери последнего близкого человека. И тогда появился этот парень... Ёсикава. Может, он фанат. Может, действительно дальний родственник. Или просто провинциал, которому нужны были деньги на учебу. Аканэ обхватила себя руками, чувствуя, как от собственной теории по спине бежит холодок. — Что, если Руби... заставила его? Что, если она буквально лепит из бедного парня Франкенштейна, состоящего из её потерянных идеалов? Она заставила его взять имя «Горо». Заставила его вести себя строго и отстраненно, как Аква. Поселила в его комнате. Она надела на него маску из черт двух мертвецов, которых любила, чтобы заполнить свою пустоту! Но как такое допускает Мияко… — А у Мияко-сан просто нет выбора, — с горечью прошептала Аканэ. — Она боится, что, если отнять у Руби эту живую куклу, её хрупкая психика разобьется окончательно. Ей приходится мирится с этим спектаклем ради выживания дочери. Устало простонав, Аканэ откинулась на спинку кресла. Затем она с тяжелой головой вернулась к блокноту. У неё была еще одна гипотеза. Самая мрачная. — Версия третья. Хищник. Дрожащей рукой она выводила пугающие её предположения. — Ёсикава — манипулятор. Узнав о трагедии в семье Хошино, он намеренно берет имя «Горо» и подстраивается под паттерны поведения Аквы, чтобы втереться к Руби в доверие и получить доступ к популярному айдолу. Не ясно: как он обманул Мияко? Она слишком опытна, чтобы пустить в дом афериста. Да и Ичиго всё ещё рядом, он тем более держит ухо в остро. Если только… — Если только Руби уже не целиком под его влиянием и им приходится мириться, лишь бы она не сошла с ума от горя, потеряв ещё одного ценного человека… Акаэн отбросила ручку, страшась собственной фантазии. Она успела в красках представить, как Руби преданно улыбается маньяку, что поставил её семью на лезвие ножа. Она уставилась на исписанный лист. В каждой гипотезе были, как и зияющие дыры, так и пугающе реалистичные сценарии. Про себя она надеялась, что ни одна из них не верна. — Чтобы спасти Руби-тян и вернуть их с Каной дружбу, мне нужно больше информации, — жестко резюмировала Аканэ, захлопывая блокнот. Ей нужно было вытащить Ёсикаву Горо на разговор. Задать правильные вопросы. Посмотреть, как он реагирует на провокации без Руби, выступающей для него удобным отвлечением внимания.

***

В доме Сайто было тихо. Горо сидел в своей комнате за рабочим столом, освещенным желтоватым светом настольной лампы, и делал пометки в толстом учебнике по анатомии. Тишину разорвал громкий хлопок входной двери. Горо нахмурился, оторвавшись от конспекта. Мияко уехала на встречу с продюсерами совсем недавно, а стрим девочек не должен был закончиться так рано. Не успел он закончить мысль, как быстрые шаги уже настигли его комнату. Дверь распахнулась настежь без всякого стука. На пороге стояла Руби. Её волосы растрепались, макияж размазался от слез, превратившись в две пересекающие щеки полоски. Она судорожно дышала, а её плечи мелко тряслись. Её глаза, обычно яркие и веселые, были наполнены слезами. Горо мгновенно отбросил ручку и шагнул ей навстречу. Сердце болезненно сжалось. — Руби! Что... Он не успел договорить. Руби сорвалась с места и буквально бросилась к нему навстречу. Горо поймал её, тут же обхватив руками так бережно и крепко, словно она была фарфоровой. Девушка уткнулась лицом ему в грудь, вцепившись пальцами в ткань его футболки, и тут же надрывно разрыдалась, срываясь на громкий крик. — Эй... тише, тише, — Горо осторожно обнял её за плечи, чувствуя, как её слезы пропитывают его одежду. — Что произошло? Кто тебя обидел? Но Руби не могла ответить. Из её горла вырывались только болезненные всхлипы и неразборчивые обрывки фраз. Горо почувствовал, как её отчаяние физической болью отзывается в его собственной груди. Он понял, что расспрашивать о деталях сейчас не имеет смысла. Кто-то посмел причинить боль самому дорогому человеку в его жизни, и единственное, что он должен был сделать сейчас — это быть рядом и разделить все её слезы. Он зарылся пальцами в её светлые волосы, осторожно прижимая её голову к себе, чтобы она слышала ровный, успокаивающий стук его сердца. Другой рукой он обнял её за талию, полностью укрывая её в своих объятиях, даря чувство безопасности. — Всё хорошо... я здесь, — его голос зазвучал невероятно мягко, пропитанный такой нежностью, на которую он был способен только для своей Сарины. Горо чуть склонил голову и невесомо коснулся губами её макушки. Он не разрывая объятий помог ей сесть на кровать и позволил поудобнее прильнуть к нему. — Дыши, моя хорошая, — Говорил он тем самым голосом, который всегда успокаивал Сарину одинокими вечерами в больничной палате. — Тебе не нужно ничего говорить. Просто поплачь. Я рядом. Руби судорожно вздохнула, её пальцы на его спине сжались еще сильнее. В его теплых, заботливых руках жгучая обида начала медленно отступать, растворяясь в ощущении того, что она любима и не брошена. Горо закрыл глаза, прижимаясь щекой к её волосам, готовый просидеть с ней так целую вечность, лелея свой самый драгоценный лучик света. Свою звёздочку. Рыдания Руби постепенно стихали, переходя в редкие всхлипы. Эмоциональный срыв забрал у неё все силы. Сейчас она просто безвольно обмякла в руках Горо, сложив голову ему на плечо. Горо мягко отстранил её, но рук не разжал. Он заглянул в её заплаканное, измученное лицо, большим пальцем осторожно стерев влажную дорожку с её щеки. — Тебе нужно прилечь, — тихо сказал он. Горо опустился перед ней на колено, вытер её заплаканное, измазанное тушью лицо салфеткой и аккуратно снял с её ног обувь. Затем помог ей лечь, укрыв ноги теплым пледом. Руби тут же взяла его за руку крепко сжав пальцы. Она всё еще боялась, что он уйдет. Горо не ушел. Он сел на край кровати, переплетая свои пальцы с её, и стал терпеливо ждать, когда она заснёт. Тишина в комнате прерывалась лишь её сбивчивым дыханием. Буквально через десять минут, сморенная усталостью, Руби провалилась в сон. Горо просидел рядом еще около получаса, рассматривая её встревоженное лицо. Убедившись, что она спит крепко, он максимально осторожно высвободил свои пальцы. Поправив одеяло и, стараясь не скрипеть половицами, тихо вышел из комнаты. Взяв из шкафа запасной плед, он ушел в гостиную и лег на диван. Сон не шел. Горо смотрел в темный потолок, прокручивая в голове десятки вариантов того, что могло произойти. Замок во входной двери щелкнул, Мияко вернулась со встречи. Пройдя в темную гостиную обнаружив на диване Горо, она удивленно вздрогнула. — Ой, ты чего это тут лежишь? — шепотом спросила Мияко в тишине и темноте. — У Руби что-то случилось, — хмуро ответил Горо. — Она была в истерике и уснула на моей кровати. Женщина встревоженно ахнула и уже засобиралась наверх проведать приемную дочь, но Горо её мягко окликнул. — Она только уснула, давай дождёмся утра. Мияко обернулась к юноше и, встретившись с его успокаивающим взглядом, медленно кивнула. Подойдя ближе, она положила ему руку на плечо. — Хорошо, что ты был рядом, — тихо поблагодарила она.