Осколки памяти

Первая ночь в Глэйде выдалась тяжёлой. Только под утро организм наконец выдохся и я провалилась в сон. Но даже там мне не дали покоя. Сон-воспоминание всё ещё цеплялся за края сознания, когда я почувствовала, как что-то тёплое и тяжёлое опустилось мне на плечо . Чья-то ладонь. Я вскрикнула и резко села, размахивая руками. Сердце ухнуло в пятки, дыхание перехватило. Чужое прикосновение. Неожиданное. Пугающее. — Тихо, тихо! Это я! Я заморгала, прогоняя остатки сна. Передо мной стоял Ньют. Он уже отдёрнул руку и теперь смотрел на меня с виноватым выражением лица. — Извини, — сказал он, и голос звучал искренне. — Я не знал, как тебя разбудить. Звал пару раз, но ты не реагировала. Я перевела дыхание. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, но страх постепенно отступал, уступая место раздражению. Я потёрла лицо ладонью и хмуро посмотрела на него. — Я не спала, — сказала я. — Просто лежала с закрытыми глазами. Ньют приподнял бровь, но комментировать не стал. Только хмыкнул и отступил на шаг, давая мне пространство. — Обычно мы все вместе встаём и идём завтракать, — объяснил он. — А после каждый разбегается по своей работе. Но так как ты новенькая, тебе дали поспать чуть больше. Я мысленно хмыкнула. «Дали поспать». Скорее, просто не заметили в дальнем углу или забыли о моём существовании. Что ж, с одной стороны, это было даже к лучшему. Не хотелось просыпаться под пристальными взглядами десятков парней. — Но есть одна проблема, — продолжил Ньют, слегка поморщившись. — Завтрак ты проспала. Так что придётся ждать обеда. Желудок предательски заурчал в ответ. Я и так не ела толком со вчерашнего ужина, а после такой ночи голод ощущался особенно остро. Но жаловаться было бессмысленно. — И ещё кое-что, — Ньют скрестил руки на груди и посмотрел на меня тем самым взглядом, в котором чувствовалась привычка объяснять правила. — С сегодняшнего дня тебе нужно найти своё призвание и место в Глэйде. Работа. У каждого она есть. Я кивнула и спустила ноги с гамака. Тело ломило после беспокойной ночи, мышцы ныли, голова была тяжёлой, как после долгой болезни. Но я заставила себя встать. — Я готова, — сказала я. — Идём. Ньют удивлённо моргнул. — Прямо сейчас? Без завтрака? — Всё равно есть нечего. Показывай, что тут у вас. Он хмыкнул — кажется, одобрительно — и махнул рукой, приглашая следовать за ним. Мы шли через Глэйд не спеша. Утреннее солнце уже поднялось над стенами и заливало всё вокруг мягким, золотистым светом. На траве ещё блестела роса, и воздух был свежим, прохладным — ещё не успевшим прогреться. Где-то вдалеке стучали молотки Строителей, слышались крики Бегунов, собирающихся у ворот, и размеренный гул голосов с плантаций. Глэйд жил своей жизнью — бурной, шумной, деловой. — Я подумал, — заговорил Ньют, пока мы пробирались между хижинами, — что пока тебе лучше помогать на кухне. Это не самая тяжёлая работа. И не самая грязная. Я кивнула. Мысль о том, чтобы провести день за чисткой овощей или мытьём посуды, не вызывала восторга, но и не пугала. Это было... терпимо. По крайней мере, на первое время. — Согласна, — ответила я. Ньют одобрительно кивнул и повёл меня к одной из хижин в центре Глэйда. Кухня оказалась приземистым строением с большими окнами без стёкол — только деревянные ставни, раздвинутые сейчас в стороны, чтобы впустить утренний свет. Двери как таковой не было — только широкий проём, завешенный грубой тканью. Изнутри доносились запахи: пряные травы, варёные овощи, дым от печи, что-то сладковатое. Желудок снова заурчал. Ньют отдёрнул ткань и шагнул внутрь. — Фрайпан! — позвал он, оглядывая помещение. Но вместо коренастого темнокожего повара, которого я запомнила со вчерашнего ужина, на кухне суетились двое парней примерно моего возраста. Один — рыжеватый, с веснушками и хитрым прищуром, — помешивал что-то в большом котле. Второй — худой, долговязый, с вечно растрёпанными волосами, — резал овощи с такой скоростью, что нож мелькал в его руках, как молния. — Фрайпан отошёл, — ответил рыжеватый. — Будет через пару минут. А что? Ньют кивнул и жестом указал на меня. — Сегодня с вами будет... — Элис, — перебила я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Меня зовут Элис. Ньют осёкся на полуслове и повернул голову, глядя на меня. В его глазах мелькнуло что-то — сначала удивление, потом осторожная радость. — Ты вспомнила? — спросил он, и в голосе прозвучала неподдельная заинтересованность. — Своё имя? Я кивнула. Легонько улыбнулась — впервые за это утро. Ньют посмотрел на меня, и его губы тоже дрогнули в ответной улыбке. Сдержанной, но тёплой. — Ну что ж, Элис, — сказал он, будто пробуя имя на вкус. — Добро пожаловать в Глэйд. Он быстро представил меня парням: рыжеватый оказался Сэмом, долговязый — Дьюи. Оба с любопытством уставились на меня, но без той оценивающей жадности, которую я видела в первый день у Ящика. Просто интерес. Просто новое лицо на кухне. — Ладно, я пойду, — сказал Ньют. — У меня своих дел полно. Вы тут с ней помягче, — добавил он, обращаясь к парням. Сэм театрально прижал руку к сердцу. — Обижаешь, начальник. Мы сама нежность. Ньют хмыкнул и вышел. Парни оказались весёлыми и озорными — они болтали без умолку, перебрасывались шутками и, кажется, вообще не воспринимали работу как что-то серьёзное. Сэм постоянно что-то напевал себе под нос и то и дело пытался подбросить и поймать нож, за что получал подзатыльники от Дьюи. — Слушай, — обратился ко мне Дьюи, продолжая кромсать морковь с нечеловеческой скоростью, — а ты правда первая девушка здесь? — Похоже на то, — ответила я. — И как оно? — он покосился на меня с искренним любопытством. — Быть одной среди кучи парней? Я задумалась на секунду. — Как в зоопарке. Только в клетке не животные, а я. Сэм фыркнул так, что чуть не выронил свой нож. — А мне нравится, как она думает! — объявил он. Дьюи ухмыльнулся и протянул мне небольшую картофелину и нож: — Держи. Пока Фрайпана нет, можешь потренироваться. Всё равно он нас потом заставит всё переделывать. Но переделывать не пришлось. Потому что когда Фрайпан вернулся — а вернулся он внезапно и шумно, как летний гром, — то застал картину, которая ему решительно не понравилась. Овощи были нарезаны лишь наполовину, котёл едва булькал, а Сэм и Дьюи, вместо того чтобы работать, устроили шуточный бой на морковках. — Что здесь происходит?! — прогремел он, и его доброе лицо, которое я запомнила со вчерашнего ужина, сейчас выглядело совсем не добрым. — Я отошёл на десять минут! Десять! А вы тут балаган устроили?! Сэм и Дьюи замерли с морковкамив руках. — Мы... — начал Сэм. — Молчать! — Фрайпан ткнул в него пальцем. — Ты! Ты должен был закончить с морковью ещё полчаса назад! А ты, — он перевёл грозный взгляд на Дьюи, — обещал мне, что котёл будет готов к обеду! И где мой котёл?! Он пустой! — Но мы... — Никаких «но»! Вы оба — наказаны. Сегодня драите котлы до блеска. Все. Без исключения. Сэм и Дьюи понуро опустили головы. А потом Фрайпан заметил меня. Его лицо изменилось мгновенно — грозные складки на лбу разгладились, глаза потеплели. Он перевёл взгляд с меня на парней, потом снова на меня. — О, — произнёс он уже совсем другим тоном. — Новенькая. Ты, наверное, пришла поесть? Прости, завтрак уже закончился, но я могу... — Вообще-то, — перебила я, — меня прислали помогать. Сегодня я работаю с вами. Фрайпан удивлённо поднял брови, а потом его лицо озарилось широкой, доброй улыбкой. — Помогать? Ну что ж, помощники мне всегда нужны. Особенно такие, как ты. — Он бросил многозначительный взгляд на съёжившихся Сэма и Дьюи. — Может, хоть ты не будешь устраивать тут балаган. Он оглядел кухню, оценивая фронт работ, и указал на корзину с овощами в углу. — Вот. Начни с этого. Почистишь овощи к обеду. Нож вон там, на столе. Маленький возьми — он удобнее для чистки. Я кивнула, взяла маленький нож и направилась к корзине. Сзади уже снова гремел голос Фрайпана: — А вы двое! Вы что стоите?! Я сказал — котлы! До блеска! Чтоб я видел своё отражение! — Но у нас нет зеркал в Глэйде... — попытался возразить Сэм. — Вот и будешь смотреть в котёл вместо зеркала! За работу! Я улыбнулась себе под нос, усаживаясь на перевёрнутый ящик перед корзиной. Картофель, морковь, какие-то корнеплоды, названия которых я не знала. Я взяла первую картофелину и приступила к работе. Получалось плохо. Нож скользил, срезал слишком много, оставляя после себя неровные, угловатые куски — какие-то качерыжки, а не аккуратно почищенные овощи. Я хмурилась, ругалась сквозь зубы и продолжала. Кожица летела в разные стороны, пальцы быстро покрылись липким крахмальным соком, а потом и первыми мозолями. Но я не сдавалась. Твёрдо, упрямо, картофелина за картофелиной. Ближе к обеду, когда мои пальцы уже горели от мозолей, а корзина наконец опустела, я решилась спросить у Фрайпана то, что вертелось на языке с самого утра. — Фрайпан, — позвала я, и он обернулся от котла. — А как здесь обстоят дела с... туалетом и душем? Он уставился на меня с таким изумлением, будто я спросила, есть ли в Глэйде единорог. — Тебе что, не объяснили в первый день? — Видимо, забыли. Он покачал головой и цокнул языком. — Вот же балбесы. Ничего нельзя доверить. Значит так: туалет — деревянная будка с восточной стороны, сразу за Картографической. Увидишь — не промахнёшься. А душ — там же рядом, отгорожено куском брезента. Вода холодная, так что не задерживайся. — Спасибо, — сказала я и, отложив нож, выскользнула из кухни. Я нашла нужное место быстро — будка и правда была приметной. А когда возвращалась обратно, чувствуя себя немного посвежевшей после холодной воды, меня окликнули. — Элис! Я обернулась. Алби шёл ко мне быстрым, размашистым шагом. Его лицо, как всегда, было серьёзным, но в глазах читалось какое-то новое выражение — не тревога, а скорее напряжённое внимание. — Мне доложили, — сказал он, поравнявшись со мной. — Что ты вспомнила своё имя. Я улыбнулась. Новость и правда разлетелась быстро. — Да. Элис. Вспомнила во сне. — Во сне? — Алби нахмурился. — Что за сон? — Я видела себя маленькой. — Я пожала плечами, не зная, стоит ли вдаваться в подробности. — Детство. Я сама произнесла своё имя, когда меня спросили. Алби молчал несколько секунд. Его тёмные глаза изучали моё лицо с таким вниманием, что мне стало не по себе. — Ты видела что-то конкретное? — спросил он наконец. — Кроме имени? Я на секунду заколебалась. Вспоминать тот сон было тяжело — мамино лицо, её слёзы, тело мужчины в коридоре. Но Алби смотрел на меня так, будто ответ имел значение. Огромное. — Я точно не уверена, — сказала я осторожно. — Но было похоже на ранее воспоминание из детства. Очень смутное. Как будто... что-то случилось. Что-то плохое. Алби продолжал смотреть на меня. Его челюсть чуть сжалась, и в глазах промелькнуло что-то — решение. Он открыл рот, будто хотел спросить что-то ещё, но передумал. Закрыл. Отвёл взгляд. — Послушай, — сказал он тише. — Пока никому не рассказывай об этом сне. Просто говори, что вспомнила имя. Без упоминания детства. Без подробностей. Я нахмурилась. — Почему? — Потому что я прошу, — ответил он твёрдо. — Позже, может быть, объясню. Но пока — просто поверь мне. Я хотела возразить, потребовать объяснений, но что-то в его лице меня остановило. Алби не выглядел как человек, который скрывает правду из вредности. Он выглядел как человек, который знает больше, чем говорит, и это знание ему не нравится. — Хорошо, — сказала я. — Пока никому не скажу. Алби кивнул и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл. Я проводила его взглядом и задумалась. Почему он просит молчать? Что такого в моём сне? Может, Ньют знает? Спросить у него — определённо стоило. Но позже. Сейчас нужно было возвращаться на кухню. Когда я вошла, Фрайпан встретил меня с облегчением. — А, вот ты где! Обед вот-вот начнётся. Давай-ка, вставай сюда. Он указал на место справа от раздачи, где стояла большая кастрюля с дымящимся травяным чаем. — Будешь наливать чай. Половник вон там. Лей аккуратно, по полной кружке, но не через край. Поняла? Я кивнула, взяла половник и встала на своё место. Руки всё ещё горели от мозолей, но это было терпимо. Парни потянулись к раздаче — уставшие после долгого утра, голодные и шумные. Я наливала чай методично: кружка за кружкой, стараясь не расплёскивать. В какой-то момент передо мной возникла знакомая фигура. Ник. Он улыбнулся — искренне, тепло, как вчера, когда махал мне у Ящика. — Ну как? — спросил он, принимая кружку. — Освоилась? Я честно вздохнула. — На кухне классно. И весело. Но мои руки, кажется, не приспособлены к такой работе. Я сегодня скорее принесла вреда, чем пользы. Ник засмеялся — легко, беззлобно. — Не переживай. Это нормально. Никто не ждёт, что ты с первого дня станешь шеф-поваром. Попробуешь что-то другое, если здесь не пойдёт. — Спасибо за совет, — сказала я, и уголки губ дрогнули в улыбке. А потом кто-то толкнул его в спину. Жёстко. С оттяжкой. Ник пошатнулся, не удержал равновесие и рухнул вперёд — прямо на раздачу. Кружка вылетела из его рук, чай расплескался по столу, заливая остатки еды. Я вздрогнула и инстинктивно подалась вперёд. — Ник! Ты как? Он поднялся, отряхивая рубашку от чая. Его лицо потемнело. — Кто это сделал? — спросил он, оборачиваясь. В ответ — смех. Громкий, наглый. Я подняла глаза. Те самые парни. Трое из вчерашней очереди. Заводила стоял чуть впереди, скрестив руки на груди, и ухмылялся. Его приятели гоготали за его спиной. Я заметила, что он смотрит не на Ника — на меня. Будто проверяя реакцию. — Сам виноват, — протянул заводила, глядя на Ника. — Нечего задерживать очередь. Ник стиснул зубы. Его голос прозвучал ровно, но в нём уже звенела сталь: — Обязательно было так сильно толкать? Словами сказать нельзя? Заводила перевёл взгляд на него, потом снова на меня. Ухмылка стала шире — мерзкая, липкая. — Не рассчитал силу. Искренне извиняюсь, — последние слова он произнёс с таким наигранным смирением, что меня передёрнуло. Ник ничего не ответил. Только наклонился, поднял перевёрнутую кружку, бросил короткий, тёплый взгляд в мою сторону — и ушёл. Я проводила его взглядом. Внутри кипело. Вот, значит, как. Уже второй раз за два дня они цепляются. Сначала ко мне в очереди. Теперь к Нику. Случайность? Нет. Этот взгляд — самодовольный, оценивающий, — был направлен на меня. Он добивался реакции. Проверял границы. Фрайпан, наблюдавший за сценой с другого конца раздачи, молча подошёл ко мне. Его лицо было непривычно серьёзным. — Иди-ка помоги мне на кухне, — сказал он негромко. — Посуду помыть надо. Я поняла без лишних слов. Он давал мне возможность уйти, не вступая в конфликт. Я благодарно кивнула и, прежде чем уйти, обернулась к очереди. Парни за моей спиной уже начинали возмущаться, что раздача встала. Заводила всё ещё стоял, глядя на меня. — Встали в очередь, — произнёс Фрайпан громко и холодно. — По одному. Без толкотни. Я развернулась и ушла в хижину. Внутри было тихо и сумрачно. Пахло травами и сырым деревом. Я подошла к большому тазу с водой и опустила в него руки. Только второй день здесь. А враги уже появились. Я потёрла мозолистые пальцы и уставилась в мутную воду. «Кто ты такой? — подумала я, вспоминая лицо заводилы. — И почему ты так настойчиво лезешь ко мне?» Ответа не было. Но я знала одно: этот парень не остановится. И когда-нибудь мне придётся дать ему отпор. Не сегодня. Но когда-нибудь.