Меж строк судьбы

Ветер на Лице Хокаге больше не дул так беззаботно, как раньше. Теперь здесь также красовались острые черты Восьмого Хокаге — Шикамару Нары. Шикамару сидел в кабинете, где ещё пахло солнцем и раменом — запахом Наруто. Но теперь на стене висел не портрет улыбчивого блондина, а свиток с траурной лентой. Официальная версия: Седьмой Хокаге, его жена и их сын пали от рук предателя. — Как прошёл суд над очередным пособником Ооцуцуки? — устало спросил Шикамару у Сая, даже не поднимая головы от карты. — Парень с кляпом во рту кричал, что видел Боруто у восточных ворот три дня назад. — Сай смотрел на свои руки. — Но когда его проверили через ментальное подавление… он не врал. Он правда так думал. Шикамару зажмурился. Он знал правду. Только четверо во всём мире не поддались Всемогуществу: он сам, Сакура, Саске и Сарада. Потому что Каваки изменил не просто воспоминания. Он поменял местами роли. В этой версии истории именно Боруто, одержимый Момошики, убил Наруто и Хинату, сбежал, а Каваки стал национальным героем, который «пытался их спасти». Но Шикамару помнил. Как из-за печати на ладони Каваки вырвался чёрный луч, как тело Наруто растворилось в измерении, а Хината исчезла следом, пытаясь удержать мужа за руку. — «Они не мертвы, — убеждал себя Шикамару. — Чакра слабая, но живая. Где-то очень далеко». *** Год скитаний превратил Боруто в тень. Он больше не носил синюю куртку — теперь на нём был потрёпанный чёрный плащ, а повязка Конохи перечёркнута одним прямым шрамом. Настоящий ниндзя-отступник. Но не добровольно. — Ты слишком сильно давишь на левую ногу, — голос Саске раздался из-за камня. Его единственный глаз внимательно следил за движениями ученика. — Твой стиль сейчас — не скорость. Твой стиль — выживание. Они тренировались на границе Страны Молний, подальше от патрулей Конохи. Только здесь Боруто мог дышать. — Чувствуешь их? — спросил Боруто, вытирая пот со лба. На правой ладони дёрнулась синяя метка Кармы. — Чакру твоих родителей? — Саске закрыл глаз, прислушиваясь к себе. — Да. Она… как луч света на дне колодца. Слабая. Но она там. За гранью реальности. Каваки отправил их в собственное измерение вечного сна. — Но мы достанем их. — Боруто сжал кулак. В этом клятва была сильнее проклятия. Их покой прервал тихий всхлип. Сарада — уже чуунин, но всё ещё с теми же очками и новым шрамом на щеке — материализовалась из листвы. — Папа. — Её голос дрожал. — Я чувствую, что что-то приближается к тебе и Боруто. Ну, это не из Конохи, это что-то совсем иное. — Боруто. Сарада. Уходите на запад, к старой базе Орочимару. Я задержу их. — Нет! — выкрикнули оба одновременно. — Это приказ, — голос Саске стал тише, но тяжелее гранита. Он посмотрел на Боруто с той же странной теплотой, с какой когда-то на него смотрел Наруто. — Ты — единственный, кто может открыть портал в измерение Каваки. Ты — сын Седьмого. Не смей умирать раньше времени. Саске шагнул вперёд. Сарада схватила Боруто за рукав и силой утащила в чащу. *** Они услышали звук битвы через минуту. Аматерасу, звон метала. А потом — тишина. Не победы. Тишины всасывания. Боруто развернулся и побежал обратно, не слушая мольбы Сарады. И увидел это. Саске стоял на коленях, прижатый чёрными корнями странного дерева, растущего прямо из земли. Теневые копии Каваки. Корни росли сквозь его грудь, впитывая чакру с ужасающей скоростью. Глаз Саске уже померк. — Сенсей! — Боруто бросился вперёд, но чёрный барьер отбросил его. — Не подходи, — прошептал Саске. Вместо боли в его голосе звучало странное спокойствие. — Послушай… Я чувствую это. Древо не убивает. Оно копирует. Из моей чакры вырастет клон. У тебя будет враг с моими глазами и твоими техниками. Не жалей его. — Я вытащу тебя! — Боруто бил кулаками по барьеру, пока пальцы не начали кровоточить. — Ты… ничего не исправишь сейчас. — Саске улыбнулся той редкой, искренней улыбкой, какой не дарил никому, кроме Наруто. — Но ты изменишь прошлое. Я знаю. Ты сделаешь это. Передай Наруто… что наш последний спор проиграл я. *** За гранью реальности, в пустоте, где не было ни времени, ни формы, парили двое. Наруто и Хината лежали на поверхности, похожей на гладь чёрной воды. Их тела были нетронуты, но глаза закрыты. Каваки создал для них идеальный сон. Наруто видел Коноху, где никто не умирал, а Джирайя преподавал в Академии. Хината видела Хьюга, где её наконец приняли как равную. Они не хотели просыпаться. *** Но где-то выше — намного выше, чем Измерение Кагуя или временная линия Ооцуцуки — существовал Внешний Пантеон. Место, где те, кого люди называют богами создания, смотрели на своих наследников. Наруто и Саске были для них всего лишь инструментами. Но инструментами, которые сломались. — Они заснули. — Голос принадлежал существу без формы, только чистая гравитация мысли. — Тот, в ком живёт печать девятихвостого. И тот, кто нёс свет и тьму в одном глазу. Бесполезны. — Их унизили, — ответил другой голос, похожий на звон тысяч струн. — Каваки осмелился использовать наследие нашего мира для личной драмы. Он бросил вызов не деревням. Он бросил вызов самой структуре реальности. — У нас есть два решения, — третий голос был тяжёлым, как сколлапсировавшая звезда. — Первое: стереть их и создать новых полубогов. Второе: дать им шанс. Существа смотрели на спящие тела Наруто и Саске. На чакру, которая слабо пульсировала. — Хватит одного взгляда, чтобы перенести сюда их сущности, — сказал первый. — Но они не просыпаются. Вечный сон Каваки слишком глубок. — Тогда мы не станем их будить, — сказала звезда. — Мы отмотаем реку времени назад. Не на год. На десять лет. На момент до рождения Каваки. До того, как Боруто поставили печать. До того, как они стали врагами. — Ты предлагаешь переписать целую временную линию? Это расколет мультивселенную. — Нет. Это её склеит. Взмах руки, сотканной из тёмной энергии. Две фигуры — Наруто и Саске — исчезли из измерения вечного сна. Их тела остались лежать на чёрной воде, но их сознания, их память и вся накопленная сила были вырваны из настоящего и отправлены в прошлое. Продолжение следует…