Меж строк судьбы

Сознание возвращалось медленно, тяжелыми толчками, как будто он всплывал со дна океана, скованного льдом. Первое, что осознал Наруто — тишина. Не та звенящая пустота измерения Каваки, где даже мысли застывали в вязком меду, а обычная утренняя тишина Конохи. Где-то далеко за стеной чирикали воробьи. — «Странно, — подумал он, ещё не открывая глаз. — Здесь должно пахнуть Хинатой. Её мылом с жасмином. И Боруто… Боруто всегда ворчит по утрам, что я громко дышу.» Но запах был другим. Пыльный. Затхлый. С легким оттенком старого рамена, который засох на плите много месяцев назад. Наруто резко открыл глаза. Потолок. Простые деревянные балки. Никаких светильников, никаких семейных фотографий на стенах. Вместо этого — потрескавшаяся штукатурка и одинокий плакат с Четвертым Хокаге, выцветший по краям. — Что за… — прошептал он, садясь на кровати. Кровать. Точнее, то, что её заменяло. Жесткий матрас на старых деревянных щитах, набитый соломой. Он лежал прямо на нем, без простыни, в своей обычной оранжевой куртке, которая почему-то была целой и чистой. Наруто огляделся. Маленькая кухонная зона с одной конфоркой. Холодильник, который гудел как раненый дракон. Стопка грязных мисок в раковине. — « Мои… я помню, я тогда поленился их помыть». И огромный плакат с раменом «Ичираку» на двери в ванную. — Нет… — Он медленно повернул голову к окну. Сквозь мутное стекло виднелась спальная часть Конохи, но не та, к которой он привык за годы правления. Его сердце забилось быстрее. Он встал, и пол под ногами жалобно скрипнул. Знакомый скрип. — Это… моя старая квартира? — голос прозвучал хрипло. Та самая конура на окраине, которую ему выделил Третий после того, как перестал прятать его в приюте. Комната, где он плакал в подушку, где ел просроченное молоко, где клялся стать Хокаге. Но почему он здесь? Последнее, что он помнил… Наруто зажмурился, пытаясь собрать воспоминания. Боль пронзила виски. Голос. Незнакомый, чужеродный, звучащий так, будто разговаривали сами звезды: — «Вы перепишете прошлое. Не допустите того, что произойдет в будущем.» Хината. Она тянула к нему руку, когда портал Каваки уже схлопывался. Ее лицо было спокойным, но глаза — полны ужаса. Потом — мрак. И сон. Бесконечный сладкий сон, где Джирайя жив, а Акацуки никогда не существовало. — Гендзюцу, — прошептал Наруто и сложил печати. Чакра вспыхнула внутри, разгоняя по телу горячую волну. Но ничего не изменилось. Пол так же скрипел, плакат так же висел, а мутное стекло продолжало пропускать утренний свет. — Нет? — Он попробовал снова. Сильнее. Но… ничего. Наруто медленно побрел к выходу. Деревянная дверь, старая ручка, которую он когда-то сломал и так и не починил. Вышел на крошечное крыльцо, облитое утренним солнцем. И замер. Скала Хокаге. Знакомая до последней трещины. Но лица… — Что за… — выдохнул он. Четыре лица. Первый — Хаширама. Второй — Тобирама. Третий — Хирузен. Четвертый — Минато. Его отец. Не было Пятой. Не было Шестой. Не было Седьмого. Скала кричала о том, что время откатилось назад. Ещё не было Пэйна, не было войны, не было… всего того, что сделало его Хокаге. Наруто вернулся обратно. Он уже взялся за дверную ручку, когда краем глаза заметил что-то на стене. Зеркало. Старое, мутное, в потрескавшейся деревянной раме. Он редко смотрелся в него в прошлом — зачем, если и так всё ясно? Но сейчас что-то заставило его остановиться и повернуться. Он не узнал себя. Из зеркала смотрел мальчишка. Лет двенадцати-тринадцати. Острые, ещё не сформировавшиеся скулы, три отчетливые полоски-усы на каждой щеке, которые казались больше и ярче, чем он помнил. Глаза — всё те же синие, но без той тяжести, что появляется после войны, после потерь, после лет в кресле Хокаге. Наруто поднял руку. Отражение подняло тоже. Маленькую, тонкую, без единого шрама. — Это… я, — прошептал он, касаясь пальцами щеки. — Каким я был… в самом начале. Сердце забилось где-то в горле. Он помнил этот возраст. Только что закончил Академию. Только что украл свиток у Третьего. Только что узнал правду о девятихвостом. И да — только что провалил экзамен на генина в первый раз. — Но это же значит… — Наруто отшатнулся от зеркала и заметался по комнате. — Это значит, что я ещё даже не в команде. Саске ещё не сбежал. Какаши-сенсей ещё не… Он замер. В углу комнаты, на стене, висел отрывной календарь. Дешевый, с рекламой местной лапшичной. Красным фломастером обведена дата. — «Через семь дней — выпускной. Распределение по командам.» Наруто подошел ближе, всматриваясь. Число, месяц, год. Он мысленно перевел в знакомые координаты. Да. Именно тогда. События уже случились. — Значит, я уже генин, — пробормотал Наруто. — Формально. Скоро будет встреча. Скоро я увижу Саске и Сакуру. И Какаши… Он замолчал, вспомнив, как тот впервые сказал, что его любимые вещи — люди, важные для него. Тогда это казалось простой фразой. Теперь, зная всё, Наруто понимал: Какаши уже потерял отца, Обито, Рин, Минато и Кушину. И носил эту боль как вторую кожу. Наруто мотнул головой, прогоняя воспоминания. Нужно собраться. Он подошел к прикроватному столику — старой тумбочке, которую когда-то отбил у соседей, выиграв в карты (не спрашивайте, как двенадцатилетний ребенок играл в карты с взрослыми шиноби). На столике лежала повязка генина. Синяя, с металлической пластиной, выгравированным символом Конохи. Его первая повязка. Он надел её после событий с Мизуки с таким чувством, будто выиграл всю войну. — Значит, события уже произошли, — повторил Наруто, беря повязку в руки. Металл был холодным. — Мизуки уже обманул меня. Ирука-сенсей уже рисковал жизнью, чтобы спасти меня. А Третий… Он вздохнул. Третий Хокаге знал правду о нем с самого начала и всё равно позволил ребенку расти в одиночестве, в ненависти, в голоде. Сейчас Наруто понимал почему — политика, безопасность деревни, страх перед демоном. Но простить не мог до сих пор. — Ладно. — Он завязал повязку на лоб. Она села идеально, как в старые добрые времена. — Внешность — дело наживное. Сила… сила у меня должна остаться. Наруто закрыл глаза и попытался призвать чакру. Огромный резервуар, который он накопил за годы тренировок, за режим мудреца, за Шесть Путей — он всё еще чувствовал его. Где-то глубоко, как спящий вулкан. Чакра была. Но… — Режим Мудреца? — прошептал он, пробуя собрать природную энергию. Ничего. Сенсорная способность осталась, но окружающая среда не откликалась так, как раньше. Слишком слабо. Тело не вытягивало тот объем, к которому он привык. — Ладно, это поправимо. А главное… Он нырнул внутрь себя. В то место, где всегда бушевал океан рыжей чакры, где стояли массивные железные ворота с печатью. Знакомый путь. Он проделывал его тысячи раз. Но сейчас там было пусто. Наруто открыл глаза. Холодок пробежал по спине. Он попробовал снова. Глубже. Сильнее. Вложил в попытку всю свою волю. Ничего. Чакра Курамы — та самая, которую он чувствовал все эти годы — отсутствовала. Совсем. Будто её никогда и не было. — Курама? — позвал он вслух. Тишина. — Курама, ты здесь? Ты слышишь меня? Ни рыка. Ни фырканья. Ни насмешливого «идиот» в ответ. Наруто опустился на колени прямо посреди комнаты. В груди разрасталась пустота. Не физическая — душевная. Такая же, как тогда, после битвы с Ишики. Когда он использовал режим Бариона. — Нет, — прошептал он. — Нет-нет-нет. Только не это. Воспоминания ударили с такой силой, что перехватило дыхание. Битва с Ишики Ооцуцуки. Каваки, который почти погиб. Боруто, который смотрел на него расширенными глазами. И он, Наруто, принимающий решение. Режим Бариона. Сжигание чакры Курамы как топлива. Они знали, что это смертельно. Знали оба. Но другого выхода не было. — «Ты был хорошим партнером, Наруто. Я не жалею.» Последние слова Курамы. Тихие. Почти нежные. Для девятихвостого демона, который когда-то хотел уничтожить человечество. — Но я же вернулся в прошлое. — Наруто сжал голову руками. — Моё тело — двенадцатилетнее. Курама должен быть здесь. Он был запечатан во мне с рождения! Он попытался ещё раз. Коснулся печати в своём подсознании. Но пустота встречала его везде. Ни ворот. Ни клетки. Ни рыжего огня. — Почему? — прошептал он в пустоту. — Я здесь, в прошлом. В теле, где Курама ещё жив. Почему я его не чувствую? Потом до него дошло. Медленно, как яд по венам. — «А что, если… перенеслось только моё сознание?» Тело — это сосуд. В двенадцать лет в нём был запечатан Курама. Но его, Наруто, сознание пришло из будущего, где Курама уже мёртв. Две реальности столкнулись. Печать — не физический объект. Она держится на чакре, на связи между джинчурики и биджу. Если сознание, которое сейчас управляет телом, не имеет этой связи… печать может просто… не работать. Или Курама там, но спит так глубоко, что его не разбудить. А может быть… может быть, высшие силы, которые отправили его сюда, специально стерли Кураму. Сделали его «обычным» шиноби с огромным резервом, но без зверя внутри. — Нет. — Наруто встал, пошатываясь. — Я не позволю этому случиться. Курама — мой друг. Я верну его. Даже если для этого нужно взломать собственную печать. Он сжал кулак, и чакра полыхнула вокруг него — синяя, чистая, человеческая. Без примеси рыжего. Без той привычной ярости, которая всегда была на задворках сознания. Впервые за много лет Наруто чувствовал себя… одиноким. По-настоящему. Так же, как в детстве, когда никто не хотел с ним играть. — Но я справлюсь, — сказал он вслух. — Я уже справлялся. Курама, я клянусь: я найду способ тебя вернуть. Даже если для этого придётся пройти через всё заново. Парень направился к двери. Наруто уже взялся за дверную ручку, собираясь выходить, как вдруг замер. Что-то изменилось. Не воздух. Не свет. Не звук. Что-то глубже, на уровне, который он научился чувствовать только после войны, после встречи с Мудрецом Шести Путей, после того, как стал тем, кем стал. Чакра. Не та, что принадлежала ему. Не та, что текла в земле под ногами. А другая. Далекая, но одновременно такая близкая, что у него перехватило дыхание. Он закрыл глаза и нырнул в ощущение. Это было похоже на то, как если бы ты всю жизнь жил в темноте, а потом кто-то зажег свечу в соседней комнате. Свет пробивался сквозь стены, сквозь расстояние, сквозь время. Чакра Инь. Наруто открыл глаза. Его руки дрожали. — Саске… — прошептал он одними губами. Он знал эту чакру лучше любой другой. Даже лучше, чем чакру Хинаты. Даже лучше, чем чакру Боруто. Потому что эта чакра была частью его собственной, на том уровне, который объяснить словами невозможно. Реинкарнация. Хагорома Ооцуцуки, Мудрец Шести Путей, разделил свою силу между двумя сыновьями. Ашура — получил чакру Ян, тело, жизнь, свет. Индра — получил чакру Инь, дух, тьму, глаза. Их души перерождались снова и снова, через поколения, через войны, через ненависть. Хаширама и Мадара. Наруто и Саске. — Он здесь, — выдохнул Наруто, прижимая руку к груди. Сердце колотилось как бешеное. — Саске тоже попал в прошлое. Он здесь. Он всё помнит. Чакра Инь пульсировала где-то на востоке, в старом квартале клана Учиха. Слабая, приглушенная — видимо, Саске пока не привык к своему молодому телу и не мог полноценно использовать силу. Но она была. Живая. Родная. Наруто хотел закричать от радости. Внутри, в той пустоте, где раньше бушевал Курама, вдруг затеплился маленький огонек надежды. — Я найду тебя, — прошептал он, быстро натягивая чистую рубашку. Старая синяя куртка полетела в угол — слишком приметная. Он достал из шкафа темно-серый свитер, который носил в дождь, и обычные черные штаны. Не идеально, но уже не то кричащее оранжевое, которое привлекало взгляды. Он уже собирался выходить, когда его сенсорные способности, обостренные годами войны, уловили нечто иное. Посторонние нити чакры. Не одна. Не две. Четыре. Пять. Все они сходились к его дому. Кто-то стоял на крыше напротив. Кто-то за деревом у входа. Кто-то — Наруто скривился — даже под землей, используя технику сокрытия. АНБУ. Корни АНБУ? Или обычные? Он не мог различить по чакре, но знал главное: за ним следят. — Вот же… — прошептал он, отходя от двери. — Я и забыл. Воспоминания хлынули потоком. Да, тогда, в детстве, за ним всегда следили. Он думал, что одинок, что никому нет до него дела. Но на самом деле Третий Хокаге приставил к нему агентов. Следить за девятихвостым. Убедиться, что демон не вырвется. Защищать — или устранить в случае чего. Он тогда не чувствовал их. Слишком слабый сенсор. Слишком неопытный. Но сейчас… — Если я выйду сейчас, они пойдут за мной, — пробормотал Наруто, ходя по комнате. — Если я направлюсь к Саске, они увидят. Начнут задавать вопросы. Или того хуже — доложат старикам. Данзо. При одной мысли о «противном старикашке» Наруто передернуло. Именно этот человек — Корень, тень Конохи — годами манипулировал событиями, чтобы получить контроль над деревней. Именно он был косвенно виноват в смерти стольких людей. Если Данзо узнает, что джинчурики девятихвостого вдруг начал вести себя странно, если заметит, что Наруто направляется к последнему Учихе в деревне… проблем не оберешься. — Нужно оторваться от хвоста. — Наруто остановился у зеркала и посмотрел на свое отражение. — И сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил. Он закрыл глаза. План пришел почти сразу. — Клоны, — прошептал он с улыбкой. *** Наруто вышел из дома ровно в 8:47 утра. Он не оглядывался, не ускорял шаг, не делал ничего подозрительного. Просто шел к главной улице, засунув руки в карманы серого свитера, делая вид, что ничего не замечает. Чакра АНБУ зашевелилась. Двое двинулись за ним на расстоянии. Один остался у дома. Еще двое сменили позицию, занимая новые точки обзора. — «Идеально», — подумал Наруто. Он свернул за угол, между двумя старыми складами, где когда-то прятался от старшеклассников, которые хотели «проучить демона». Узкий проход, грязные стены, запах сырости. Шаги АНБУ за спиной стали ближе. Они не скрывались — зачем? Двенадцатилетний генин все равно их не заметит. Наруто подождал ровно три секунды, пока они не вошли в проход следом за ним. — Теневой клон. Рядом с ним материализовалась вторая фигура. Идеальная копия. Такая, что даже сенсор высшего уровня не отличил бы от оригинала. Наруто потратил годы, чтобы отточить эту технику. Пока клон продолжал идти вперед, имитируя его походку и даже манеру периодически чесать затылок, сам Наруто… — Техника трансформации. Облако белого дыма окутало его. Когда оно рассеялось, на месте Наруто стояла Сакура Харуно. Розовые волосы, зеленое платье, большие глаза, бант на затылке. Идеальная копия. Аккуратно, стараясь не шуметь, «Сакура» выскользнула из прохода с другой стороны, пока клон-Наруто вышел на главную улицу, уводя АНБУ за собой. — Работает, — прошептал Наруто голосом Сакуры. — Боже, как же странно быть ей. Он быстрее зашагал по боковой улочке, петляя между домами. Один АНБУ мелькнул на крыше слева — и прошел мимо, даже не взглянув на розоволосую девочку. Кому придет в голову следить за Сакурой Харуно? Обычная фанатка Саске, не более. Наруто подавил усмешку. Ему в этой жизни очень пригодится тот факт, что все считают его идиотом, а Сакуру — пустым местом. Продолжение следует…