Выкованная кровью

      Мерзкий звон в ушах стал первым, что вывело из бессознательного сна. Голова раскалывалась, она ощущала, как торопливо пульсировали сосуды под кожей — чего уже лет 15 как не должно было быть. Словно сотня мелких молоточков, упорно пытающихся раскрошить ей череп изнутри. Не было сил даже открыть глаза, настолько непомерно тяжело это было.       И словно мало было шума в голове, приглушенные звуки доносились откуда-то неподалеку. Сперва неразборчиво, словно из-под толщи воды, сливаясь в странную какофонию, а затем постепенно разделяясь на три мужских голоса.       — Серьезно, нахера ты ее притащил?       — А что, надо было оставить ее на растерзание Шабашу?       — Ну… Нет, конечно, но ладно просто вытащить, сюда ты ее на кой притащил? Ты вообще ее видел? Ну это ж явно какая-то камарильская блядь.       — Погоди, Кэм, не гони лошадей. Может, Дэвид прав, мы так сможем на Камарилью повлиять.       — Да не за этим я ее вытащил! Я поступил так, как должно. Как полагается мужчине, а уж тем более офицеру. Да хер ли я вообще перед вами оправдываюсь? Возвращайтесь к своим назначениям, а с этой проблемой я разберусь сам.       Голоса стихли, а вместе с ними и боль в висках. Наконец-то нашлись силы не только открыть глаза, но и хоть как-то сфокусировать их. Первое, что она увидела — потолок с потрескавшейся, облупившейся краской и бликами света от расставленных по комнате керосиновых ламп. Почти все вокруг было заставлено массивными ящиками, отчасти накрытыми потрепанной тканью. В спину что-то неприятно упиралось, на чем бы она ни лежала, это точно не было предназначено для людей… или сородичей.       На все еще дрожащих руках она попыталась приподняться, чтобы лучше осмотреть округу или хотя бы себя, для начала. И увиденное ни капли не порадовало. Предплечья были исчерчены мерзкими порезами, некоторые из которых до сих пор немного кровоточили. Платье превратилось в черно-красные лохмотья, едва достающее до коленей, а шнуровка так и вовсе держалась на честном слове. Раны на ногах тоже не затягивались, и, впрочем, не мудрено. Под ложечкой неприятно сосало от голода, а в горле словно поскребли наждачной бумагой. Как давно она ела? Черт, сколько вообще времени прошло? В памяти были лишь расплывчатые пятна, никак не складывающиеся в целостную картину.       Вновь раздались шаги, она вздрогнула, инстинктивно отодвигаясь ближе к стене. Тяжелый серый занавес, отделявший эту комнату от остального помещения, сдвинулся в сторону, пропуская внутрь высокого, статного мужчину в расстёгнутом офицерском мундире, столь потрепанном и выцветшем, что его изначальный красный цвет едва ли угадывался. То же самое касалось и побитых солдатских ботинок. Через правое плечо, вместо традиционного малинового шарфа, была повязана цветастая клетчатая ткань, закрепленная наполированной серебряной булавкой. Несмотря на, мягко говоря, небрежный вид, было в нем что-то благородное. В осанке, в четких, резких линиях лица, в бдительном взгляде серо-голубых глаз. Она могла представить кого-то вроде него при дворе. Впрочем, что-то также подсказывало, что он с таким заявлением вряд ли согласится.       — Очнулась, красотка? — он усмехнулся, в голосе просквозил слабый шотландский акцент. — Как себя чувствуешь?       — Я… Получше, — неуверенно ответила она, все еще держась поближе к стене и не сводя с него глаз. Мужчина все так же невозмутимо прошел мимо, к заслоненному коробками жестяному столу, а через мгновение сел напротив, протягивая бутылку с кровью. Она придирчиво глянула на нее, в ответ на что он лишь вскинул брови.       — Ну вот только не говори, что ты из этих снобов, которые пьют только кровь умирающих от чахотки девиц или прокуренных, зажиточных стариков.       — Нет, — тихо проговорила она, все же принимая бутылку. Клыки сами удлинились, стоило лишь открутить крышку, а в нос ударил запах крови. Остатки сил ушли на то, чтобы хоть как-то сдержать себя и не накинуться на столь желанную жидкость сразу.       Грызущее изнутри ощущение исчезло, раны на руках начали постепенно затягиваться. Она удовлетворенно зажмурилась, облизывая губы. Кажется, стало немного легче.       — Благодарю, — она отставила бутылку. Никаких примесей не чувствовалась. Человеческая кровь, и даже не самая плохая.       — Как тебя зовут? — во взгляде появилось некое любопытство. Словно он заранее просчитывал в голове возможные ответы.       Она расправила плечи, выпрямляясь и слегка приподнимая подбородок, словно и сама только вспомнила, кем является. Быстро поймала его взгляд, оценивая в ответ (и прикидывая, насколько можно будет в случае чего повлиять).       — Маркиза Кли-       — Так, так, подруга, давай без этого, — тут же прервал ее мужчина, приподняв руку. — Вот на чистоту, здесь на это всем плевать, тут это ничего не значит. Так что давай нормально.       С губ сорвался ошарашенный вздох, даже дар речи на мгновение пропал. Надежды на то, что она оказалась в хоть сколько-то приличном месте и окружении, таяли все стремительнее и стремительнее. Да в конце концов, ну он же, судя по всему, сержант, должен понимать значимость статуса и границы допустимого! И как она только оказалась в этой ситуации?       — Ирэн, — наконец ответила она, оправившись от возмущенного шока. — Ирэн Саммерс. В ответ он слегка улыбнулся и протянул ей руку.       — Дэвид. Ну, раз уж хочешь полностью, то Дэвид Бейкер.       Ирэн ожидала хотя бы вежливого поцелуя ладони, но когда она коснулась его руки, то ощутила лишь крепкое пожатие.       — Где я? — наконец спросила она, когда он отпустил ее руку.       — Мы на временной базе Анархов. Ну, одной из, не суть важно, — Дэвид обвел рукой комнату, а потом усмехнулся в ответ на слегка скривившееся лицо Ирэн. — Ну прости, красотка, думаю альтернатива тебе понравилась бы еще меньше. Ты хоть помнишь, что произошло?       В голове все еще был туман. Ирэн нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то из вчерашней ночи. Она должна была с кем-то встретиться, у кого была информация про происходящий при дворе мятеж. Что-то, с чем она могла бы уже пойти к сиру, Примогену, а если повезет — то и напрямую к Сенешалю. Все же свою должность она получила не только за милое личико и высокий статус сира. Она собирала по кусочкам новости о происходящем уже несколько месяцев, но пока что все выглядело слишком запутанным. Даже чуть на своего сира, по некоторым зацепкам, не вышла, но это уже совсем бред какой-то. А потом…       — Смутно, — еще немного подумав, признала Ирэн. — У меня была назначена встреча, но потом что-то пошло не по плану.       — Да, тебя заманили прямо на сборище Шабашитов, — выплюнул Дэвид, но затем немного смягчился, в его голосе засквозило сочувствие. — Тебе повезло, мы как раз вчера устраивали облаву на эту стаю. Но, боюсь, прийди мы хоть на пару минут позже…       Ирэн нервно сглотнула. Пальцы сами метнулись к висящему на шее золотому кулону в виде розы в поисках какого-то успокоения. Все обошлось же, ведь так? Отделалась легким испугом и парой ран.       Но почему тогда Дэвид продолжал на нее так смотреть?       — Благодарю еще раз, — она попыталась унять резко появившуюся дрожь в голосе. — Я обязательно дам знать о вашей помощи при дворе, и вам ответят тем же. Мы не оставляем такое незамеченным.       — Кто тебя отправил туда? — спросил Дэвид, полностью игнорируя ее заученные фразы.       — Никто, — Ирэн нахмурилась. — Я… вела свое расследование и пыталась выяснить некоторую информацию. Это не было поручением.       Пару мгновений царила тишина. Дэвид задумчиво глядел куда-то в пустоту, явно размышляя над своими следующими словами. Ирэн неуютно поежилась, то и дело поглядывая в сторону выхода. Она устала, хотела просто уже вернуться домой, снять с себя испорченную одежду, принять ванну и смыть с себя эту ужасную ночь. Вернуться к Уильяму, который, вообще-то, наверняка уже ее ищет! Она даже думать не хотела, что будет, если ее застанут в такой ситуации, так еще и среди Анархов. Особенно с их… Хм. Ирэн еще раз внимательно осмотрела Дэвида. Кто он здесь? Из того, что было ей известно, Анархи сейчас буйствовали достаточно разрознено, не было кого-то, кто бы их сплотил. Не было, как они выражаются, Барона. Значит, он просто рядовой?       В голове всплыли обрывки услышанного разговора. Он был среди спорящих. Он вытащил ее и принес сюда.       Но… Ради чего?       Она хотела было уже задать этот вопрос, но Дэвид опередил ее:       — Камарилья уверенно игнорирует текущую проблему с Шабашем, ведь ее можно спихнуть на нас, — начал он. Ирэн поджала губы. Нет, она слышала про некоторые инциденты, но ничего из ряда вон. — Правда, при этом следят, чтобы так и оставалось, ведь если мы перестанем заниматься этим дерьмом, то оторвать от кресел свои мертвые задницы придется им. И вчерашняя ночь ничем не отличалась. За нами следили. Более того, за тем местом следили еще до нашего прихода.       Смысл сказанного медленно, как первый снег, осел в сознании. Быть того не может, нет. Этому должно быть какое-то рациональное объяснение. В горле образовался ком, пока Ирэн судорожно пыталась найти хоть одно оправдание, логику, да что угодно. Потому что озвучивать альтернативу она не хотела. И за нее это сделал Дэвид:       — Они знали, что ты там, и ничего не сделали.       — И почему я должна верить? Откуда мне знать, что ты не лжешь? — выпалила Ирэн, чувствуя, как постепенно закипает кровь. Дэвид в ответ на это лишь пожал плечами, откинулся на спинку стула и развел руки в стороны.       — А я лгу? — просто спросил он.       Она впилась в него взглядом, полным смеси отчаянья и злости. Прокручивала в голове каждую его фразу снова и снова, пытаясь уловить хоть одну лживую интонацию, хоть одну уловку, замалчивание, нервную дрожь. Смотрела прямо в глаза, надеясь, что хоть каким-то движением, какой-то эмоцией он выдаст себя. Но ничего. Дэвид и впрямь говорил правду.       Ее плечи опустились, а взгляд уткнулся теперь уже в пол. Глаза защипало, но Ирэн не могла позволить себе развалиться на части. Не здесь, не сейчас. Ей нельзя терять лицо. С трудом собрав остатки воли в кулак, она попыталась обратно накинуть образ спокойствия и невозмутимости.       — Возможно, меня подставил как раз тот, кого я выслеживала. Это все можно выяснить уже по ходу дела. Этим наверняка займутся те, кто меня уже ищут.       «А ищут ли?»       «Ты сама-то своим словам веришь?»       «Прошла уже целая ночь, а ты до сих пор тут».       Все это осталось неозвученным. Они с Дэвидом продолжали какое-то время молча смотреть друг на друга в странной комбинации понимания и сожаления. Из соседнего помещения раздался какой-то грохот, а затем ругань. Дэвид устало вздохнул, потер лоб и все же поднялся.       — Давай проверим, — произнес он, в последний раз оборачиваясь на Ирэн, прежде чем выйти. — Пока можешь остаться здесь. Если твои действительно начнут тебя искать или явятся за тобой, то тогда и разберемся. Не переживай, обойдемся и без ваших «наград». Пусть лучше делом наконец ваши черти займутся.       С этими словами Дэвид скрылся за тем самым занавесом, оставив Ирэн наедине с ее мыслями. Она нервно приобняла себя за плечи и опять зажала между пальцами кулон. Это ненадолго. Ее точно ищут. За ней наверняка явится Уильям или, на крайний случай, ее сир. Обязательно.

***

      На пятую ночь Ирэн почти что смирилась.       Почти, потому что, даже если, по какой-то одному Каину известной причине, ее предали, бросили или убедили всех в ее смерти, оставался один человек, который обязательно будет ее искать и обрушит ад на всех, кто был в этом замешан. Каждый раз, касаясь кулона, она продолжала думать об Уильяме, уверенная, что не сегодня, так завтра он придет за ней.       Придет же, да?       И почему тогда при всей этой уверенности Ирэн не могла попытаться вернуться домой, а предпочитала оставаться в неопределенности временного обиталища Анархов?       Об этом она предпочитала не думать.       Временная база больше напоминала военный лагерь со всеми раскиданными повсюду боеприпасами, наспех собранными койками и столами со всевозможными картами и схемами. Каждый раз, когда кто-то небрежно оставлял очередной план в поле зрения Ирэн — ей приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не попытаться залезть в него и запомнить. Да, заполучать любую информацию и передавать ее двору буквально было частью ее работы, но, пожалуй, стоило проявить хоть каплю уважения и благодарности к тем, кто ее спас. Даже несмотря на то, что это все еще Анархи. И что практически все здесь косились на нее с подозрением, а самые наглые отвешивали нелестные комментарии, кто в лицо, а кто за спиной. Но она же не станет опускаться до сих уровня, так?       Единственными, кто проявлял к ней какое-то сочувствие и дружелюбие были одна из местных девушек-анархов, Джейма, кажется. То ли из чистого милосердия, то ли из женской солидарности, она забрала Ирэн в свою палатку и поделилась с ней одеждой. На вопрос, почему она это делает, Джейма лишь загадочно улыбалась, отвечая, что однажды Ирэн поймет. Ну и, конечно же, Дэвид.       Ирэн все никак не могла понять, он ее просто жалеет или это какое-то стремление побыть сказочным принцем? Но чем дольше она наблюдала и общалась с ним, тем четче понимала, что нет, его благородство — не напускное. Он яростно хотел выгнать Шабаш из Лондона (Ирэн и правда не представляла, насколько в действительности плачевной оказалась ситуация), но не ценой жизней и не-жизней своих соратников. Каждая предлагаемая им стратегия была спланирована с точностью и знанием опытного лидера, здраво оценивающего риски и имеющиеся ресурсы. Но что важнее — к Дэвиду прислушивались. В большинстве случаев именно его слово оказывалось решающим. Возможно, именно благодаря ему Ирэн до сих пор была здесь в хоть какой-то безопасности. Поскольку искренне разделяла его благородные порывы, похоже, только Джейма.       — Все здесь так верны тебе, — сказала Ирэн, когда после наблюдения за очередным общим собранием застала его в общем хабе.       — Это как понимать? — Дэвид слегка прищурился, делая глоток из фляги.       — Как есть, — она просто пожала плечами. — Не хотелось этого признавать, но даже у нас я не видела такой преданности лидеру. Разве что к самому Князю.       — Я не лидер, — фыркнул Дэвид. — У нас его в принципе нет.       — Да неужели? — Ирэн даже не попыталась скрыть насмешку в голосе. Кого он держит за дурачка: ее или самого себя?       — Я понимаю, вам в Камарилье сложно такое представить, но командная работа, грамотное планирование и отсутствие змеиного кодла за спиной творят чудеса, — продолжил он. — Кто-то занимается провизией, кто-то безопасностью, а кто-то — стратегией. По крайней мере я, Кэмерон и Мэтт занимаемся именно этим.       На последнем имени Ирэн скривилась. Из всех местных именно он, с первой же ночи, громче всех ратовал о том, что ее стоило если не оставить, где нашли, то хотя бы сразу выгнать. Его презрение было понятно, но все равно, обидно же. Хотя Дэвида ее недовольство явно посмешило.       — Джейма, кстати, тоже. Просто предпочитает строить своих соклановцев, — добавил Дэвид, и усмешка стала еще шире, когда Ирэн с удивлением повернулась на него. — О, она не упоминала?       — Как-то не приходилось к слову, — пробормотала Ирэн.       — Обожаю ее. Сама себе на уме, говорит исключительно по делу да так, что все вокруг затыкаются, а когда не навевает ужас сама, то за нее прекрасно справляется ее двухметровая тень.       Ирэн действительно видела, как за Джеймой часто следовал абсолютно огромных размеров мужчина, если не на своих двоих, то в облике столь же гигантского филина. Но вопросов на всякий случай не задавала.       — В любом случае, — попыталась она сменить тему. — Насколько мне известно, у вас все равно должен быть лидер. Кто-то, кого вы зовете Бароном, так? Кто же это тогда?       — Никто, — устало вздохнул Дэвид. — Не знаю, временно ли или всегда так будет, но, как бы там ни было, мы здесь все равны. Нет у нас главных.       — Так в этом уверен?       — Слушай, красотка, — он отстранился от ящиков, на которые опирался, и окинул Ирэн очень пристальным взглядом. В голосе появилось явное предупреждение. — Ты начинаешь пользоваться тем, что нравишься мне, и испытываешь мое терпение.       — О, я тебе нравлюсь? — кураж прибавил ей наглости. — Вынуждена разочаровать, я помолвлена. Но, так и быть, я не стану говорить моему жениху об этом.       Дэвид хотел уже было что-то ответить на этот счет, возможно, даже что-то нелестное, но ему не дал этого сделать раздавшийся со стороны входа в хаб грохот и чьи-то крики. Не раздумывая ни секунды, он ринулся туда, к уже заваливавшейся вовнутрь толпе. И даже прежде, чем Ирэн успела разглядеть что-то за носящимися туда-сюда фигурами, ей в нос ударил сладкий запах свежей крови. На полу оставалась дорожка из алых капель, ведущая к койке, на которую положили раненого гуля. Зверь в груди тут же выгнул спину колесом, обнажая когти и хищно облизываясь. Ничто не нравилось ему так, как молодая, горячая кровь, а сейчас столько тратилось впустую прямо на глазах.       Она сделала несколько шагов, приближаясь к происходящей суматохе. Клыки удлинились, и Ирэн практически ощущала на языке вкус жизни, стремительно утекающей из израненного тела. И если Зверь хочет что-то прямо сейчас — он должен это получить, любой ценой.       Вновь что-то грохнуло, и этот звук ненадолго вернул Ирэн в чувство. Быстро проморгавшись, она увидела, как от тела оттаскивали другого сородича с бешено горящими глазами, пытающегося тоже накинуться на раненного. Эта картина окончательно отрезвила, и Ирэн с трудом, но подавила собственные порывы. Теперь, более осознанным взглядом, она смогла разглядеть причину всеобщей паники, и в упорной попытке контролировать инстинкты мозг сам, на автопилоте, начал искать решение.       С кровью Ирэн познакомилась куда раньше, чем оказалась в Ночи. Как и со способами избавиться или остановить ее. Эти знания так давно были в ее голове, что она уже и не думала, что когда-то пригодятся на практике. Она быстро проскочила мимо остальных, не обращая внимания на чьи-то возмущения и попытки ее оттолкнуть. Оценивающим взглядом окинула его раны. Не настолько глубокие, чтобы задеть внутренние органы, но вот суммарное кровотечение вряд ли даст ему дожить до рассвета, если не действовать быстро. Ирэн подняла голову и встретилась взглядом с Дэвидом, пытающимся перевязать одну из ран, но явно понимавшим, что этого мало.       — Накладывай жгуты, где возможно, — резко проговорила она, стараясь сфокусироваться на своих мыслях, а не на голодном желании где-то внутри. — Нужна карболка или что-то, чем можно обработать, острый нож, игла и хотя бы шелковая нить. Если есть опиум, то несите и его.       — Ты уверена? — спросил Дэвид, затягивая узел. Рядом с ним кто-то вновь возмутился, но слова остались без внимания. Ирэн поджала губы, торопливо кивая и перенимая у кого-то еще ткань для жгутов. Обернувшись, она увидела рядом с собой Джейму, сохранявшую поразительное спокойствие. Та с такой же готовностью глянула на нее.       — В палатке остатки моей юбки из шелка, сможешь разодрать ее на нити? Сколько получится, — идея была так себе, но вряд ли где-то здесь найдется альтернатива лучше. Джейма, все так же не проронив ни слова, лишь кивнула и поразительно быстро для Гангрела исчезла из толпы.       Ирэн действовала механически, как в астрале, быстро перехватывая появляющиеся с разных сторон необходимые инструменты. Вся сосредоточенность уходила на четкость движений и попытки сдерживать все никак не утихающую жажду. Руки то и дело дрожали, она боялась лишний раз ускориться, чтобы не спровоцировать еще больший голод и не сорваться. Раны зашивались одна за другой, вновь раздался животный рык — кто-то еще потерял контроль, и от этого собственный Зверь взвыл, будто в унисон чужому. Иголка в пальцах сломалась пополам, Ирэн уткнулась кулаком в землю, до хруста челюсти сжимая зубы и чувствуя, как тело пробивает дрожь. Перед глазами пошли красные пятна, а тело казалось одним сплошным пульсирующим комком мяса и крови.       — Держи себя в руках, — женский голос пробился сквозь шум и вой в голове. Низкий, бархатистый, и такой необъяснимо спокойный. — Мы контролируем Зверя, а не он нас. Если хочешь, чтобы твоя не-жизнь принадлежала тебе, то начать должна с него.       Глубокий вдох наполнил давно мертвые легкие воздухом. Затем еще один. И еще. Она не может себе позволить поддаться, не сейчас. Не когда от этого, возможно, зависит ее дальнейшее существование. Зрение немного сфокусировалось, Ирэн нашарила новую иглу, тратя последние силы, чтобы наконец зашить оставшиеся две раны.       Как только был затянут последний шов, несчастного гуля наконец отнесли в другую часть базы. А у Ирэн не осталось сил даже на то, чтобы просто подняться на ноги. Вновь раздался запах крови, но в этот раз его источником была подсунутая под нос фляжка. Не раздумывая, Ирэн выхватила ее, осушая крупными глотками. Несколько струек скатились на подбородок и шею, но она уже даже не обращала внимания. Рядом, судя по звуку, кто-то сел, хотя и этому она не придала значения, пока не раздался голос:       — Спасибо, — Дэвид осторожно забрал у нее уже пустую фляжку. — Ты ему жизнь спасла.       — Рано еще говорить, — немного хрипло отозвалась Ирэн. — Пусть доживет хотя бы до восхода, а лучше до следующей ночи. А там уже можно давать ему нашу кровь, чтобы быстрее заживал.       — Откуда ты это все знаешь? — он заинтересовано склонил голову на бок. — Не похоже на что-то, чему обучали бы благородных дам. И камарильцев. В твоем случае и то, и то.       — Моя тетя была хирургом. Ну, не официально, конечно, — она слегка усмехнулась. — Официально она была медсестрой при хирурге. Но спокойно могла провести операцию за него, и даже лучше, чем он сам. Она научила меня некоторым вещам, правда… — Ирэн на мгновение замолчала, быстро огляделась и понизила голос до шепота. — Практиковалась я раньше только на куклах и, в лучшем случае, на зверьках. И об этом, естественно, никто не знал, ведь, как ты сам заметил, это не занятие для благородной леди.       Дэвид рассмеялся и покачал головой. Абсолютно искренние искры веселья в его глазах заставили улыбнуться и Ирэн, окончательно прогнав остатки напряжения из ее разума и тела.       — Знаешь, ты ведь могла этого и не делать, — немного помолчав, продолжил он. — Могла просто отсидеться где-то.       — Ну, вы же спасли меня, — Ирэн пожала плечами. — Помочь вам в ответ это как минимум справедливо.       — И только поэтому? — он прищурился, но улыбка никуда не пропала.       — Я просто хотела помочь, ладно, — признала она, закатив глаза. — Да и все же, даже не вмешайся я, вы могли бы просто дать ему становление.       — Вообще-то, нет, — возразил Дэвид. — Эндрю не хочет быть сородичем.       — Но если он ценный кандидат. Да еще и умирал, — непонимающе нахмурилась Ирэн.       — Таким было бы его желание. И мы это уважаем.       Уважение. В Камарилье становление считалось честью, которую еще надо заслужить, и только полный дурак отказывался бы от такого. Особенно если это спасло бы ему жизнь. А неблагодарное дитя быстро бы лишилось столь щедрого дара вместе с новообретенной не-жизнью. Анархи относились к этому куда вольнее, это Ирэн знала. Но чтобы смертный отказывался, и к нему даже прислушивались… Похоже, она и правда много не знает или не понимает. Возможно, стоит воспользоваться этим шансом и посмотреть на все с другой стороны.       И подумать, что окажется ей ближе.

***

      Гуль выжил. А отношение к Ирэн среди Анархов заметно изменилось. Почти никаких презрительных взглядов, резких окончаний любых разговоров, стоило ей появиться рядом. Напротив, некоторые гули даже наоборот сами приходили к ней за помощью после вылазок. Сперва Ирэн искренне недоумевала, ведь, в конце концов, тому несчастному она помогла по чистой удаче, да и с большей частью повреждений, с которыми к ней приходили, спокойно могла справиться подпитка витэ и отдых. Но затем она поймала себя на мысли, что ей это даже нравится. Гораздо приятнее заниматься чем-то полезным, чем просто тратить впустую ночи, ожидая какого-то чуда.       Которого она уже перестала ждать.       Да и к тому же к ней в кои-то веки приходили за чем-то действительно важным, а не за грязными слухами или чтобы она замолвила словечко перед сиром или Уильямом. В кои-то веки ее видели, как саму себя, а не ключ к кому-то у власти.       И все же, некоторые сородичи все еще не были довольны то ли ее присутствием здесь, то ли ее существованием как таковым. С одной стороны, Ирэн прекрасно это понимала. Она и сама все чаще задавалась вопросом: кто теперь она? Принадлежит ли она все еще Башне Слоновой кости? Как близко она подобралась к тому, чтобы прослыть отступницей? Примет ли ее кто-нибудь вообще? Ирэн тоже не доверяла бы себе, и то, что некоторые нашли в себе силы принять ее в их общество — уже больше, чем она заслуживала. Особенно со стороны Дэвида, причины и мотивация которого до сих пор оставались в какой-то мере загадкой для нее. И любая попытка добиться от него ответа оканчивалась одним и тем же.       «Я просто поступил так, как мне велела совесть. И, честно говоря, я даже рад, что все сложилось именно так».       С другой же стороны… Видит Каин, некоторых Ирэн хотела придушить, полностью наплевав на все приличия.       Переход из временных убежищ в постоянное стал спасением и чуть ли не праздником для всех местных Анархов. Он сулил какую-никакую стабильность, безопасность и, наконец, куда больше ресурсов. На старом военном складе всем нашлось место и занятие. Даже Ирэн нашла, где применить свои более привычные навыки, например, подсказать Дэвиду и Кэмерону части города, в которых Шериф и плети почти что не появлялись, а в каких никто не стал бы разбираться, Анархи ли это, Шабаш ли, а просто сразу воспользовались правом наказания. Объяснила, что за северные районы города Камарилья держится мертвой хваткой и при крайней необходимости не позволят никому туда зайти, а вот в южных от бесчинств могут пострадать как сородичи, так и смертные.       Благодарность, с которой на нее тогда посмотрел Дэвид, она никогда не забудет.       И пусть доступ к большинству источников и связей у Ирэн пропал, свои способы добывать необходимую информацию у нее все еще были. И знала она слишком много, чтобы позволять ей продолжить не-жизнь. Возможно, именно на это и был расчет той злополучной ночью.       Взгляд проскользил по строчкам, и на губах сама появилась довольная улыбка.       Инфильтрация с Ист-энда. Как предсказуемо со стороны Шабаша. Ирэн сложила полученные записи и быстро направилась в сторону огороженного «командного центра» базы, где обычно проходили совещания, в надежде застать там Дэвида и передать всю эту информацию ему. Но едва она одернула занавес, как инстинктивно скривилась и обреченно вздохнула. Дэвида тут не было. Не было даже Кэмерона, который все же к ней оттаял и чьим единственным недостатком были тупые шутки.       Нет, конечно же, здесь остался только Мэтт.       — Где Дэвид? — сразу перешла к делу Ирэн, игнорируя его точно такое же недовольное лицо. Нет смысла распыляться на вежливость, чем быстрее они с этим покончат, тем меньше времени им придется провести в компании друг друга. Впрочем, Мэтт был иного мнения, поскольку какое-то время молчал, лишь пристально глядя на нее все с тем же недовольным выражением.       — Понятия не имею, не видел его с начала ночи, — наконец ответил он и заметил бумаги в ее руках. — А у тебя очередная гениальная идея?       — У меня информация, которая поможет нам с Шабашем, — спокойно проговорила Ирэн, кладя записи на стол. Плевать, что он там думает, она свое дело сделала.       — Поможет? Так же, как помогла твоя «наводка» о неиспользуемой Камарильей кормушке?       Ирэн нахмурилась. Она действительно рассказала им о ресторане, в котором когда-то держала свой музыкальный салон одна из ее соклановцев, но, как это часто с ними бывает, ей все наскучило, а без ее покровительства ресторан скатился до средненького паба. Но не то чтобы Анархи сильно перебирали способами питания, в чем тогда проблема?       — А у нас больше нет нужды в свежей крови? — она вскинула брови.       — Есть. Поэтому мы отправили туда разведку, — Мэтт подошел ближе, от чего Ирэн уже стало некомфортно. — И потеряли с ними связь. Они до сих пор не вернулись.       Внутри все похолодело. Она не могла перепутать. Не могла же? Да Шарлотта больше года не устраивала там собраний, а если бы кто-то другой занял это место — она бы знала. Ирэн знала все, что касалось Элизиумов, кормушек и личных доменов. И пока она молчала, панически пытаясь вспомнить, могла ли что-то напутать, Мэтт, похоже, воспринял это как признание вины.       — Я все пытаюсь понять, почему все доверяют твоей информации, — продолжил он. — Откуда нам знать, что она правдивая, а ты не собираешь компромат уже на нас? Это же и была твоя работа там, да? Как там называли сплетничающих крыс вроде тебя? Гарпия, кажется?       Ирэн поджала губы, упрямо глядя ему в глаза, словно надеясь влезть ему в голову и внушить самые омерзительные вещи, которые только можно придумать. А она могла. И хотела. Все равно рядом нет свидетелей, никто ничего не докажет. Но тогда она точно себя закопает, особенно если с другими Анархами действительно что-то случилось. Нет, не для этого Ирэн пыталась вписаться сюда. И все же унижать себя она также не позволит. А потому вопрос «промолчать или нет?» был скорее риторическим.       Не промолчать.       — В чем твоя проблема, Мэтт? — слегка прищурившись и кинув на него снисходительный взгляд свысока (благо, каблуки позволяли) проговорила Ирэн. — То, что я была в Камарилье? Или то, что я была именно Гарпией? Тебе не кажется, что за эти три месяца у меня было предостаточно возможностей подставить или предать вас?       — Хочешь сказать, что ты за эти же три месяца уже забыла своих прошлых хозяев? — выплюнул он, и Ирэн против воли вздрогнула. Словно кто-то дернул за невидимый поводок, до сих пор привязанный к ней. Она скрипнула зубами, сжала и разжала кулаки, стряхивая это ощущение. — Тот, кто предал однажды, предаст снова, слышала такое? Надеюсь, Дэвид тоже это наконец вспомнит и перестанет цепляться за тебя.       — Так вот в чем все дело, — фыркнула она, ухватившись за последнюю фразу, как за соломинку. — Ты ревнуешь. Тебе не нравится делить со мной внимание твоего любимого лидера?       — Это здесь вообще при чем? — рыкнул Мэтт. К его лицу заметно прилила кровь. Ирэн на это лишь усмехнулась. Плохая ли идея драконить Бруху? Определенно.       Продолжит ли она? О да, он за эти несколько месяцев ее уже достал. А быстро бегать она, в случае чего, умеет.       — Может, когда он вернется, вместе скажем ему о твоих переживаниях? — проворковала Ирэн, а он оскалил клыки. — Если хорошо попросишь, то он, думаю, уделит тебе побольше внимания.       — Ну вы мне тут еще перебейте друг друга, — раздалось у них за спинами. Возможно, это единственное, что спасло Ирэн, потому что внимание Мэтт практически сразу переключилось на вошедшего к ним Дэвида. Слегка растрепанного, но абсолютно невредимого и даже какого-то поразительно довольного.       — Ты где был? — удивился он.       — Бегал, — пожал плечами Дэвид. — И прибежал аккурат с нашими разведчиками. Так что если ты хотел у них сразу принять информацию — самое время.       Мэтт на это лишь кивнул и, окинув в последний раз злобным взглядом Ирэн, вышел из командного центра. Она же лишь облегченно выдохнула и посмотрела на Дэвида. И после этого он еще будет утверждать, что не является негласным лидером здесь.       — Нет, а если серьезно, где ты был? — нахмурилась она.       — Говорю же, бегал. Кстати, — улыбка у него стала еще шире. — У меня для тебя хорошие новости.       — Разведчики в порядке? — тут же спросила Ирэн. — Я правда была уверена, что там никого нет, если там была засада…       — Все в порядке, — сразу заверил ее Дэвид. — С передачей сообщений действительно возникла проблема, но задержались они не поэтому. Я не знаю, что за легкомысленная дурочка там обосновалась, но она оставила там столько документов и информации на Камарилью… Это прям Рождество какое-то!       Ирэн удивленно приоткрыла рот, подобрать нужные слова никак не получалось. А самодовольство и радость Дэвида оказались настолько заразительными, что в итоге она лишь рассмеялась, запустив пальцы в волосы. Если там действительно были записи Шарлотты, которая то и дело метила на ее место… Это и правда золотая жила для них. Ирэн встретилась взглядом с Дэвидом. Его улыбка теперь была не победной, а скорее ободряющей, дружеской. Искренней. Он положил руку ей на плечо.       — У нас теперь есть источник крови, который нам очень понадобится в ближайшие ночи, и отличные тузы против Камарильи на будущее. И все благодаря тебе, — мягко произнес Дэвид. — Я знаю, что ты сомневалась, найдется ли тебе место здесь. Особенно из-за Мэтта. Но, если хочешь знать мое мнение… Уж не знаю, какая ты была в Камарилье, но Анарх из тебя отменный.       Уголки губ изогнулись в теплой улыбке, а внутри как будто что-то кликнуло. Что-то очень правильное. Так странно, еще пару месяцев назад Ирэн восприняла бы это как личное оскорбление, а сейчас… Да, пожалуй, она не против быть Анархом. Если это означало делать что-то полезное, работать на общее благо и в кои-то веки быть честными (даже если эта честность была грубой, как несколько минут назад), то почему нет.       В груди что-то вновь натянулось, словно противясь ее желаниям. Пытаясь притянуть ее куда-то обратно, напомнить, что ждало ее, но Ирэн вновь стряхнула это чувство, заталкивая его как можно глубже, надеясь, что в этот раз оно точно обратно не всплывет.       — Добро пожаловать в команду, — Дэвид уверено сжал ее плечо.       И почему-то эти слова ощущались как новое начало.

***

      Ирэн хотелось сдохнуть.       Не умереть (просто и ожидаемо), не встретить окончательную смерть (поэтично и, возможно, даже героически), а именно что сдохнуть.       Сперва все было нормально, или, по крайней мере, ей так казалось. Легкие, периодические покалывания где-то на задворках сознания, навязчивые мысли и желания, которые у нее хватало сил сдерживать и подавливать. Все, что Ирэн могла списать на тоску, или то, что она все еще привыкала к новому укладу не-жизни. Но ничего, что стало бы большой проблемой для нее.       Она ведь сможет прожить и без него.       Но чем больше времени проходило — тем чаще воспоминания захлестывали ее приливной волной, и тем сложнее было им сопротивляться. Каждый раз, глядя в зеркало, Ирэн вспоминала, как он подходил со спины, пока она собиралась, прижимая к себе, и не позволял отводить взгляд от отражения, пока его руки вытворяли с ней все, что ему угодно. Любые цветы напоминали ей про сад, самое восхитительное и опасное место особняка, где он из раза в раз клялся ей в любви, а она ни разу не подвергала ни единое его слово сомнению. В конце концов, она ведь тоже любила его. И каждое прикосновение к кулону напоминало о вечере, когда он впервые надел его ей на шею.       — Это чтобы никто не забывал, какого мы клана?       — Нет, моя прекрасная леди, это чтобы все знали, что ты — самый прекрасный цветок в моем саду.       Все воспоминания сопровождались ноющей, ломающей болью в груди и удушающим ощущением на шее. Невидимая кровавая цепь впивалась в кожу, и в панике Ирэн из раза в раз забывала, что ей не нужно дышать, и тщетно пыталась ухватить хоть немного воздуха. Разум заволакивало липкой пеленой сомнений, в которой оставалось место лишь постоянным разъедающим душу вопросам: почему он не пришел за ней? Неужели она в чем-то провинилась? Знает ли он, что с ней, где она? Если она бросит все и попытается вернуться обратно — примет ли он ее?       Последняя мысль перемежала отчаянье с ужасом, и Ирэн приходилось давать самой себе пощечину, чтобы прийти в себя. Ее все еще трусило, но по крайней мере она снова могла трезво мыслить. И здравомыслие подсказывало, что поддаваться этим порывами — последнее, что ей нужно. Слабость ни к чему хорошему не приведет. Не для того Ирэн выстраивала доверие с Анархами, чтобы все так просто пошло насмарку.       Но она не видела его уже полгода и не знала, сколько еще продержится.       Даже во сне не приходил покой. Сновидения, яркие и живые, каких у Ирэн не было уже много лет, с тех пор, как ее обратили, теперь посещали практически каждую ночь, медленно сводя с ума и намекая, что пока она не вернется, то нормального существования ей не видать. И Ирэн была бы дурой, если бы не понимала, что было тому причиной. Когда-то их связь казалась ей благословением и залогом прекрасного, вечного будущего. Теперь же она проклинала ту ночь, когда их представили друг другу на Элизиуме.       Но как бы там ни было, одно Ирэн знала наверняка: у нее нет права на слабость. А уж тем более показывать ее. Она молча, сжав зубы, пережидала каждую волну, изо всех сил стараясь не подавать виду и находя отговорки на все случайные вопросы. Запиралась в комнате, когда боль становилась невыносимой, кусая до незаживающих ран губы и глотая кровавые слезы. Кровавая цепь все больше превращалась в поводок, усиленно утягивающий ее куда-то вдаль. И все, что ей оставалось — изнывать от ломающей тело и душу боли, забившись в угол коморки и цепляясь за стены, на которых оставались борозды от ее ногтей.       Именно так ее и нашел Дэвид.       Когда распахнулась дверь, впуская в кромешную тьму слабые проблески света, стоящая в проеме фигура показалась Ирэн до боли знакомой. Она рефлекторно поддалась вперед, с больной надеждой вглядываясь в размывчатую тень. Неужели и правда он? Но затем раздался голос, тоже знакомый, но совершенно иной, более низкий и хриплый.       — Твою ж мать, Ирэн, ты в порядке? — Дэвид сразу кинулся к ней, обеспокоенно осматривая ее саму и оценивая состояние комнаты. С каждой секундой его лицо становилось все мрачнее, но не от злости, а от тревоги. — Что случилось?       С губ сорвался сдавленный всхлип. Сил на браваду не осталось. Из глаз вновь потекли кровавые слезы, а тело пробило мелкой дрожью.       — Он бросил меня, — выдавила она. — Он клялся, что мы всегда будем вместе, и даже не попытался отыскать меня. Я ненавижу его, но все еще надеюсь, что он вернется, что простит меня, что я…       Конец фразы превратился в неразборчивое бормотание, но Дэвиду этого было достаточно. Он присел рядом, осторожно притягивая ее ближе и позволяя уткнуться в свой потрепанный плащ. Ирэн наконец дала волю скопившимся за эти месяцы эмоциям. Вся та боль, злость и недоумение, что не отпускали ее, превратились в смесь слез и ругательств. Она не знала, сколько это длилось. Мир ужался до этой несчастной комнаты, ее истерических слез и успокаивающих поглаживаний Дэвида по спине. Она просто так устала.       Постепенно боль отступила, как это всегда бывало. Надолго ли? Этого, увы, она и сама не знала. Какое-то время они с Дэвидом просто сидели в тишине, а затем он потянулся к своей походной сумке — похоже, только вернулся с вылазки — и выудил оттуда бутылку крови, которую сразу протянул ей. Дрожащими руками Ирэн открутила крышку и сделала несколько крупных глотков. Измотанное тело требовало подпитки, а потому она и сама не заметила, как быстро выпила все.       — Хочешь что-нибудь покрепче? — он опустил на нее взгляд. Ирэн, немного подумав, кивнула, и буквально сразу же в ее руках оказалась его фляга.       Смешанный с кровью виски обжег онемевшее горло, но это ощущение стало первым приятным за последнее время. Даже в голове от этого наоборот немного прояснилось. Хотелось сделать еще глоток, чтобы окончательно заглушить все чувства, но она все же сдержалась. Потом будет только хуже.       — Ты связана с кем-то кровью, да? — наконец спросил Дэвид. Ирэн вновь кивнула, слегка потупив взгляд. Почему-то казалось, что он сочтет ее дурой и осудит. — Хочешь рассказать о нем?       — Нет, — прошептала она, покачав головой.       — Как скажешь, — он лишь крепче обнял ее. Ни капли порицания в его голосе. Ирэн в принципе не думала, что Дэвид может быть таким понимающим и даже ласковым. — Но если тебе интересно мое мнение как таковое, то он — законченный мудак. Редкостный причем. Такой гандон точно не заслужил кого-то вроде тебя.       Сама того не ожидая, Ирэн тихо рассмеялась. Дэвид же усмехнулся, явно довольный тем, что ему удалось ненадолго развеселить ее и отвлечь от тяжелых мыслей.       — Ты ведь даже не знаешь, о ком речь, — она утерла глаза.       — Я знаю тебя, мне этого достаточно, — простодушно фыркнул он. — А остальное уже мелочи.       — Знаешь, я сама не понимаю, почему меня так… Почему я столь эмоциональна, — призналась Ирэн, подняв голову. — Это же смертные становятся так зависимы, не мы. А я как будто с ума схожу. Даже саму себя не узнаю толком.       — Ваша связь была закреплена? — Дэвид задумался. Ирэн поджала губы и покачала головой. Сразу вспомнились все сладкие обещания о том, как после свадьбы их не сможет разлучить ни одна сила, смертная или бессмертная. И она верила. Верила и наивно полагала, что тогда и он свяжет себя с ней. Может, она все же дура. — Хм. Ну, это и хорошо, на самом деле. Тогда, подозреваю, тебе просто не повезло и правда что-то к нему чувствовать. И сейчас это просто подстегивается. Все же настоящих чувств у нас осталось не так много, а кровь всегда все извращает.       — У тебя когда-то были узы к кому-то? — осторожно спросила Ирэн. Дэвид ненадолго затих, и она подумала, что переступила черту. Ирэн даже хотела извиниться (что она делала очень редко), но он все же заговорил:       — Нет, мне, к счастью, это было не нужно.       Не нужно? К счастью? Вот теперь любопытство и любовь к сплетням действительно взыграли. А что, не хотел бы — не отвечал. Ирэн хотела уж было начать расспрашивать подробнее, но в голове вновь начало гудеть, и она обратно уткнулась в его плечо. Сил хватило ненадолго. Боль с каждым разом возвращалась все чаще и сильнее, и, пережив один, казалось, что со следующим уже не справится.       — Тише, тише, — Дэвид провел рукой по ее волосам, тихо выдыхая. Он вновь крепче сжал ее плечи, все еще не отпуская от себя. — Эй, это не будет длиться вечно. Рано или поздно ты от всего избавишься. А пока я буду рядом, не дам тебе опять впасть в истерику, или чего похуже. К нему попытаться пойти, например, на солнце выйти, или какая еще безумная идея может прийти в твою светлую голову.       Боль не отступала, лишь нарастала, выкручивая пальцы, запястья, предплечья. Но при этом слова Дэвида все равно дали какую-то надежду. И что уж там, ее впервые кто-то искренне пытался поддержать. Ирэн осторожно взглянула на Дэвида, на его ободряющую улыбку, поразительно живой и ясный взгляд. И как только он, находясь в постоянных бегах, боях и прочих ужасах Ночи, сохранил столько оптимизма и боевого духа? Так при этом еще и такого заразительного. Настолько, что даже Ирэн поверила в возможность чего-то хорошего для себя.       Возможно, впервые за свою жизнь и не-жизнь.

***

      Доверие — вещь прелюбопытнейшая.       Можно ли доверять тому, кто был раньше по иную сторону баррикад? А тому, кто потом неоднократно помогал тебе и твоим людям? Или что насчет того, кто держал в тайне все свои истинные мотивы, но потом вытащил тебя из темнейшего момента твоей жизни?       Ирэн и Дэвид с уверенностью сказали бы, что да, можно.       Но вопрос в том, есть ли у этого доверия рамки.       О том, что у Дэвида есть личное убежище знали единицы. Не то чтобы он намеренно держал это в секрете, но все же в их деле крайне полезно иметь точку для стратегического отступления и перегруппировки, которую не вскроют в первые же несколько часов. Небольшая квартирка на юге Лондона, практически пустая, настолько редко он сам тут бывал. И когда спустя почти полтора года дружбы (да, теперь она могла смело ее так называть) Ирэн удостоилась чести узнать об этом убежище — за должное она это не принимала. И точно так же она не стала бы подрывать как-либо его доверие, используя эту информацию без надобности.       Но в то же время… Про личное использование никто ничего не говорил. А Дэвид за все это время сделал для нее крайне много. И она хотела как следует его отблагодарить.       Тонкая кисточка проскользила по губам, оставляя красный след. Ирэн слегка склонила голову, придирчиво оценивая свой внешний вид. Поправила волосы, крупными, черными волнами спадавшие на плечи (она потратила неприличное количество времени на эту укладку), провела руками по белоснежным оборкам корсета, затянутого поверх батистовой сорочки, коротенькие рукава которой воланами обрамляли плечи. Спускающиеся вниз подвязки игриво приподнимал подол, открывая вид на обнаженные ноги. Возможно, стоило бы затянуть и потуже, ей-то, в отличие от смертных женщин не грозила нехватка воздуха. Но нет, все, что было необходимо подчеркнуть, и так выглядело идеально. Благослови Бог, или Каин, или кто угодно парижан за этот новый виток моды на все эти оборки, ленты и прочие украшения. Хотя темные оттенки Ирэн все равно импонировали куда больше. Белый — абсолютно не ее цвет.       Впрочем, она не была бы Тореадором, если бы не умела превращать в совершенство любую деталь одежды.       Хлопнула входная дверь. Ирэн многозначительно улыбнулась своему отражению и медленно прошла к ведущей в гостиную. Томный, приглушенный свет газовых ламп обещал сохранить интригу до последнего, пока взгляд не окажется прикован только к ней.       Что сыграло на руку, ведь зашедший Дэвид, на ходу поправлявший военную форму (честное слово, он либо просто ее не снимает в принципе, либо у него их несколько, и они их перемежает), даже не сразу посмотрел на нее.       — Ирэн, ты уже тут? Честно, ничего толком не понял из твоего послания, что случи… — фраза оборвалась, стоило ему поднять голову. Он так и замер с приоткрытым ртом, немного глупо моргая и словно не понимая, куда ему смотреть, да и стоит ли или лучше отвести взгляд. Плавно покачивая бедрами, Ирэн приблизилась. Его замешательство ее явно забавляло.       — Не переживай, ничего не случилось. Ну, почти, — все с той же улыбкой произнесла она, проводя кончиками пальцев по его груди. — Надеюсь, ты простишь мне эту маленькую шалость. Ты просто каждую ночь работаешь как проклятый, и я подумала, что тебе не помешает хорошенько расслабиться.       Пальцы скользнули под воротник рубашки, она сделала еще несколько шагов, все больше сокращая расстояние между ними, но затем его ладонь резко обернулась вокруг ее запястья, а взгляд наконец нашел ее глаза.       — Ирэн, ты чокнулась?       Теперь настала ее очередь недоумевать. От удивления она даже отступила назад. Не к такой реакции Ирэн привыкла. До ее «помолвки» любой из придворных мужчин, особенно новообращенных и еще не до конца растерявших смертные пристрастия, сам бы бросился к ее ногам, а с учетом ее, хм, работы, пользоваться подобными интрижками ради собственной выгоды не было чем-то зазорным, даже наоборот. Но сейчас… Честно, Ирэн ожидала всякой реакции, но не такой. И что хуже, Дэвид так и продолжал испытывающе смотреть на нее. Не прогоняя, не передумывая да даже как будто не злясь, а просто ожидая какой-то реакции от нее. И впервые в жизни Ирэн не знала, что делать.       — Я… Я лишь… — изо всех сил она пыталась звучать как можно непринужденнее, но слова не шли, а голос предательски дрогнул. Наконец, Дэвид вздохнул и отпустил ее руку.       — Иди, приведи себя в порядок, — проговорил он. Тон его был далек от приказного, но Ирэн все равно, как по команде, подчинилась и быстро скрылась в другой комнате.       Руки слегка дрожали, и с каждой лишней секундой мысли в голове все больше прояснялись, а вместе с ними нарастала и злость на собственную глупость. Хотелось схватить собственное отражение за воротник и спросить, что это сейчас было. Нет, правда, на что она рассчитывала?       Крючки на блузе не хотели нормально сходится, а на отсутствие нижних юбок под основной сейчас было абсолютно плевать. Кое-как накинув пиджак, Ирэн вернулась в гостиную, где Дэвид уже сидел на диване, задумчиво сцепив руки в замок. Она собиралась быстро проскользнуть к выходу, уйти, а завтра уверенно делать вид, что ничего не произошло, но у дивана ее тут же за локоть схватил Дэвид.       — Стоять, — он притянул ее обратно, заставляя присесть на подлокотник. Ирэн слегка поджала губы, глядя куда-то в пол и ощущая себя юной девчонкой, которую отчитывает гувернантка. — А теперь рассказывай, что это сейчас было.       — Я думала, что смогу отблагодарить тебя за все, что ты для меня делал, — хотелось бы ей звучать как ни в чем не бывало, но вот смотреть она продолжала все еще куда угодно, но не на него.       — Предпочитаю старое-доброе «спасибо», но допустим, — фыркнул Дэвид. — Почему… Такими методами?       — Ты не настолько давно обращен, чтобы окончательно растерять смертные и мужские желания, — Ирэн пожала плечами. — А я в кои-то веки не связана никаким обязательствами ни с кем. Тоже благодаря тебе, отчасти, — она наконец повернулась к нему и успела заметить, как в его глазах на секунду мелькнуло некоторое облегчение, словно ожидал другой ответ и был очень рад, что не услышал его.       — А еще, полагаю, такая благодарность очень даже котировалась при дворе, — закончил за нее мысль Дэвид.       — Иногда, — согласилась Ирэн. — На тех, кто помладше почти всегда, кто постарше просили соблазнить кого-то для них, ради компромата или еще каких секретов, а кто совсем уже потеряли связь с реальностью… В общем, у некоторых сородичей крайне извращенный вкус.       — Ты же понимаешь, что это все — дерьмо какое-то? — вздохнул он. — Ну правда, Ирэн, ты же умная девушка, зачем тебе этот бред?       — Да знаю я, — она откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза ладонью. — Знаю. Я просто, наверное, хотела наконец получить что-то приятное и для себя в том числе. У меня не было хоть сколько-то достойного уважения партнера лет пять.       Дэвид не сдержался и насмешливо прыснул. Ирэн глянула на него сквозь пальцы, но, к собственному удивлению, тоже засмеялась. Потому что это все действительно было до смешного глупо. Она даже не злилась на его реакцию, но еще больше радовалась, что не злится он.       — Просто чтобы ты знала, даже если бы я был законченным придурком, принимающим такую «благодарность», я бы не стал, — произнес он. — Я, на минуточку, женат.       Ирэн резко выпрямилась, вновь поворачиваясь к Дэвиду и глядя на него так, словно впервые видела. Пару секунд она просто осмысливала услышанное и пыталась понять, не показалось ли ей и правильно ли она все поняла. Лицо у нее, похоже, при этом было презабавнейшее, потому что Дэвид вновь с трудом сдержал смех, наблюдая за ее мыслительным процессом. Она перебирала в голове все возможные потенциальные намеки или совпадения, которые видела за последний год, но картина никак не складывалась.       — Женат? — наконец удивленно проговорила Ирэн. Дэвид лишь пожал плечами, явно наслаждаясь происходящим. — На ком? Это кто-то из наших? Хотя нет, я знаю, кто за кем ухаживает на базе, про некоторых против воли. Тогда кто? Мы ее вообще знаем?       — Нет, — покачал он головой и, мгновение поколебавшись, продолжил: — Она смертная.       — Оу, — Ирэн притихла. Внутренняя страсть подталкивала расспросить дальше, узнать все подробности, но она подавила это желание, позволяя Дэвиду сказать лишь то, что он посчитает нужным.       — Мы поженились, еще когда я был человеком, — веселье уступило место смиренности в его голосе. Словно он одновременно хотел и боялась об этом говорить. — И женаты уже почти 15 лет.       В мгновение пазл наконец сложился. Его периодическое отсутствие в начале ночи, хотя никаких вылазок запланировано не было, слова о том, что ему «не нужно» было связывать себя с кем-то кровью, вежливая дистанция со всеми девушками из Анархов, которые истекали кровавыми слюнями по нему. Черт, кажется, Ирэн начала терять сноровку. Ей стоило догадаться раньше.       — А она знает? — осторожно спросила она.       — Нет, — Дэвид немного помрачнел. — Она считает, что я постоянно где-то отсутствую по службе, но, когда могу, навещаю ее. Так лучше для всех, для нее в первую очередь.       — Ты, должно быть, очень любишь ее, — Ирэн слегка улыбнулась. Конечно, это звучало опасно для них обоих, но о такой преданности и любви можно было только мечтать. Хотела бы она такого для себя, но для нее уже слишком поздно.       — Все несколько сложнее, — неловко протянул он, взъерошив волосы. Ирэн вопросительно вскинула брови. — Это был брак по расчету, и у нас у обоих не то чтобы особо был выбор. Но нам повезло, мы стали хорошими друзьями, партнерами, в каком-то смысле. И я действительно ее люблю, но не так, как муж должен любить жену. Конечно, у нас все еще был «долг перед семьей и Господом» — он закатил глаза. — Так что у нас есть дочь. И… Она действительно лучшее, что случалось со мной.       В его голосе было столько любови и нежности, что Ирэн, даже если бы пыталась, не могла сдержать улыбки. Она редко когда видела Дэвида настолько искренним и счастливым. Казалось, даже мертвенная бледность в этот момент полностью пропала с его лица, вернув легкий румянец жизни. Сейчас он походил на человека как никогда раньше. Ирэн ощутила легкий укол зависти, но, скорее, благой, чем злостной. Ведь если кто-то и заслуживал сохранить частичку своей смертной жизни, то это определенно был Дэвид.       — Я рада, что у тебя остался якорь от прошлой жизни, — она накрыла его ладонь своей.       — А у тебя нет? — удивился Дэвид. Ирэн скривилась, нервно поведя плечами. Об этой части своей жизни, а затем не-жизни, она предпочитала не вспоминать. Но раз уж они все равно начали откровенный разговор.       — Отец считал, что раз уж Бог не послал ему сыновей, то его целью жизни является удачно выдать меня замуж, — она устало вздохнула. — И у него почти получилось. Я была помолвлена с одним графом, он даже был относительно молодым. И тут, о горе, его скосила некая необъяснимая болезнь. Но и тут моему отцу повезло, ведь — о чудо! — нашелся богатый джентльмен, пожелавший взять несостоявшуюся невесту на попечение: представить ко двору, найти достойную партию и все такое. Мол, его дети тоже трагически погибли, и раз он не смог устроить их счастье, то хочет устроить чужое.       — Твой сир, я полагаю? — хмыкнул он. Ирэн лишь кивнула. — И твоего отца даже ничего не смутило?       — Он услышал звон монет и возможность избавиться от слишком старой для удачного брака дочери, — мрачно усмехнулась она. — Но после этого я его больше не видела. Пару лет назад он умер, и, когда мне сказали, я… ничего не почувствовала. Но зато я теперь формально числюсь хозяйкой семейного поместья, а этим, знаешь ли, далеко не каждая женщина может похвастаться.       — Мне жаль, — сказал Дэвид, не ведясь на ее напускную веселость и небрежность. — Особенно с учетом, что тебя потом опять пытались использовать как разменную монету.       — Все нормально, — Ирэн покачала головой, неуверенная, верит ли собственным словам. Но им точно не верил Дэвид, притянувший ее ближе. Она осторожно положила голову ему на плечо. — Мне правда еще повезло. Но я рада, что рассказала кому-то. И что этот кто-то ты.       — Я тоже не рассказывал никому про Мариетту и Джульетту. Ты первая.       — Почту за честь, — она мягко улыбнулась.       Какое-то время они просто молчали, наслаждаясь тишиной, укрепившей существовавшее между ними доверие. Ирэн, впервые за очень долгое время, чувствовала небывалое спокойствие и легкость. Она не думала, что искренность может быть такой приятной. Что смертные воспоминания могут приносить не только боль, но и утешение. Что может найтись кто-то, кто не только выслушает, но и поймет.       — Чисто на всякий случай уточним, — наконец прервал тишину Дэвид. — Вот это все сегодня точно было не потому, что ты внезапно воспылала ко мне чувствами.       — Боже, нет, — фыркнула Ирэн и усмехнулась немного возмущенному «Эй!». — Ты сам спросил. Но нет, не переживай, ничего подобного. Хотя я действительно дорожу тобой как другом. Возможно, лучшим, что у меня был. Впрочем, ты сам, когда мы только познакомились, говорил, что я тебе нравлюсь.       — Да потому что ты ненормальная, — засмеялся он. — Ты сама, без какой-либо помощи, вела расследование против двора, шла им наперекор, так еще и продержалась одна против Шабаша, когда тебя заманили в ловушку. Конечно, я был в восхищении! Честно, когда я тебя вытащил, то думал, что дадим тебе отлежаться, а дальше пойдешь куда хочешь, но когда я узнал полную картину, то понял, что нет, нам такой человек самим нужен, Камарилья обойдется.       Ирэн тоже рассмеялась, наконец окончательно расслабившись и перестав думать обо всех неудачах и смущениях этой ночи. И даже чувствуя себя счастливой.       — Спасибо. За то, что спас меня, и в целом за все.       — Да не за что, красотка. Я бы сделал это все снова, даже не задумываясь.

***

      Долгая жизнь — недостаток и преимущество одновременно. Особенно когда ты бессмертное существо, давно переставшее быть человеком. С одной стороны, удивительно наблюдать, как течет история, неизбежно при этом повторяя себя. С другой, повторяется она как раз из-за постоянного вмешательства людей. Иногда это вмешательство приводило к чему-то любопытному и полезному, но чаще всего оно оказывалось разрушительнее действий некоторых сородичей.       И грянувшая война стала тому очередным подтверждением.       Конечно, нельзя сказать, что тут не обошлось без мертвых рук детей Каина. Нет, пока смертные сталкивались с ужасами войны небывалых масштабов и последствиями собственных идей, в тени Ночи шла своя битва, мало чем отличающаяся от их, ведь в сути своей имела те же цели: власть, территории, доказательство своего могущества. Различались разве что методы.       Впрочем, когда противник начал травить газом, а солдаты даже после такого напролом шли в атаку, влияние стало несколько заметнее. Но, так или иначе, все всё еще оставались прикрытием друг для друга. Сородичи пользовались планами людей, а люди, кто невдомек, а кто и что-то понимая, находили преимущества в действиях мертвых.       Еще бы эта милость распространялась не только на проблемы смертных, но и на помощь своим же.       С каждой ночью Ирэн все больше понимала, откуда свое начало берет эта пламенная ненависть к Камарилье. Да что уж там, ее собственная росла в геометрической прогрессии с каждым новым отчетом и сообщением. Пользуясь происходящим, Шабаш подобрался как никогда близко к Лондону. И если сперва от Башни Слоновой кости были хоть какие-то подвижки, в лице мелькающего то тут, то там Шерифа, то, как только им стало ясно, что можно всю грязную работу спихнуть на Анархов, осталось лишь «усиленное беспокойство». Дэвид сразу сказал ей, что именно так они всегда и поступают: уповают на то, что потом разберутся с оставшимися недобитками, а шевелиться начинают, лишь когда ситуация выходит из-под контроля. Но Ирэн все равно сохраняла надежду на лучшее. В конце концов, это касается их всех, и сколько бы они ни расходились во мнениях — стремление защитить город у них общее.       Именно с этой надеждой она взяла на себя корреспонденцию с Камарильей. Дэвид препятствовать ей не стал. Возможно, тоже где-то очень, очень глубоко в душе надеялся, что здравый смысл в кои-то веки пересилит. Но посоветовал не подписываться своим настоящим именем, ради собственной безопасности. Пускай вряд ли ее кто-то увидит лично, но выдавать как-либо то, что она жива, так еще и с ними, пока не стоило. Ирэн последовала его совету и надеялась, что он действительно сработал, и то и дело отвечающие ей Геральд или секретарь Князя не знали, кто именно пытается обращаться к ним от лица Анархов.       К пятому письму она начала терять надежду. К десятому ей уже самой хотелось выставить их всех на солнце.       Один раз пришедший ответ был подписан именем ее сира. Если бы ее сердце еще билось, то в этот момент точно бы пропустило пару ударов. На мгновение Ирэн подумала, что все, ее нашли, и где-то в этом письме обязательно есть завуалированная угроза, но, к счастью, его манеру письма она знала слишком хорошо, достаточно корреспонденции приходилось перебирать, обучаясь в его офисе. Даже он ничего не знал. Впрочем, после этого возникли другие вопросы. На какие новые высоты уже успел взобраться ее сир? Как много успело поменяться за время ее отсутствия? Узнал ли кто-то еще про заговор против Князя, из-за которого Ирэн и оказалась в этой ситуации, и кто за ним стоял? Вдруг именно в этом крылась причина такой странной реакции двора?       Эти мысли отпали буквально после следующего же письма.       — Как успехи? — раздался голос у нее за спиной. Ирэн откинулась на спинку стула, устало потирая виски. А она надеялась, что мигрени остались в прошлой жизни. На плечо легла ладонь и некрепко сжала, от чего на губах появилось подобие улыбки. — Давай, вдруг тебе есть чем меня порадовать.       Ирэн подняла взгляд на Дэвида. Взъерошенный, покрытый окопной грязью и запекшейся кровью, с десятком новых дыр в шинели, и, если судить по пятнам, с двумя… Нет, с тремя застрявшими пулями, которые ей придется из него вытаскивать, иначе он так и будет ходить, при этом искренне удивляясь, почему раны нормально не затягиваются.       Она прекрасно знала, что Дэвид не станет отсиживаться и будет приходить на помощь как своим собратьям, так и смертным солдатам. Каким бы ни было задание, насколько бы ни было опасно — он будет на передовой. Опытный боец, сильный сородич, мало что могло его действительно напугать или сразить. И все же, каждый раз, когда Дэвид исчезал на несколько дней, Ирэн боялась, что в этот раз он может не вернуться.       — Боюсь, порадовать нечем, — вздохнула она, сминая очередной незаконченный черновик и кидая в угол палатки. — Все те же песни, все та же «озабоченность». На штыки бы их всех понасаживать, да дело с концом.       — Ну что же вы так, мисс дипломат? — Дэвид насмешливо фыркнул. — А как же тактичность и сдержанность?       — Это Бруха сейчас про сдержанность рассказывает? — Ирэн вскинула брови. — Иронично.       — Хочешь еще ироничнее? Бруха рассказывает про сдержанность Тореадору, — он придвинул еще один стул и сел рядом. Подобрал распечатанное письмо, пробежался глазами по строчкам и презрительно скривился. — Ладно, это отвратно.       — Знаешь, я с каждым разом все больше ужасаюсь, — тихо призналась Ирэн. — Камарилья призвана защищать сородичей, соблюдать Маскарад и традиции. То, что творит Шабаш, как они манипулируют делами смертных, пытаются пробиться в город и попутно убивают сородичей этого города… Это должно быть первым приоритетом. А это что такое?!       — Поверь, будь хоть сколько-то так, то наши собратья не восстали бы полтысячелетия назад, — вздохнул он, качая головой. Затем призадумался и хмыкнул. — Впрочем, часть из них потом и откололась в Шабаш, так что благими намерениями мы все знаем куда дорога выстлана. Но главное, что мы сами не сбиваемся с курса, наших людей становится больше. Ну и, — он усмехнулся. — Что некоторые перестают видеть нас как сборище варваров и простолюдинов.       Ирэн закатила глаза и легонько толкнула его локтем в бок. Он определенно будет припоминать ей это всю не-жизнь. Дэвид поморщился, — похоже, она попала по одной из ран — но менее самодовольно выглядеть от этого не стал.       — Кстати о наших людях, — она несколько помрачнела, сменив тему. — Как обстоят дела?       Молчание затягивалось. Она внимательно наблюдала, как Дэвид, поджав губы, хрустел костяшками пальцев и методично постукивал ногой. Все три признака того, что он нервничает. Рука легла на походную сумку, словно в ней таились ответы на самые важные вопросы мироздания. Ирэн подавила желание самой забрать эту сумку и глянуть, что там, терпеливо ожидая, пока он сам что-то скажет (ей точно полагается награда за то, сколько терпения она развила за свою бытность с Анархами).       — Терпимо, — проговорил он. — Могло быть гораздо хуже, так что терпимо.       — Сколько, Дэвид? — ее голос понизился до осторожного шепота.       — Двадцать шесть, — Дэвид скрипнул зубами.       — Двадцать ш… То есть нас осталось всего двенадцать?! — Ирэн еле сдержалась, чтобы не перейти на визг. В голове тут же начали панически складываться шансы, а если точнее — стремиться к нулю.       — У нас семеро новобранцев, к тому же я подергал за некоторые ниточки и связался со старым знакомым из Шотландии, он обещал прибыть с подмогой, — тут же заверил ее Дэвид. — А через передовую наладил контакты с французскими анархами, они тоже согласны помочь. Поэтому терпимо.       — Я чувствую еще какое-то «но», Дэвид, — хмуро произнесла она. — Ради всего святого, я не сахарная, я, в конце концов, веду наши дела с того момента, как это все началось. Тебе не нужно смягчать происходящее для меня.       — Даже когда прибудет подмога, мы вряд ли сможем теперь позволить себе иметь резерв, — Дэвид явно не хотел это говорить, но отводить взгляд не стал. Он дал ей мгновение осмыслить слова, хотя Ирэн и так сразу все поняла. Она рефлекторно сглотнула, стараясь загнать подкрадывающийся ужас как можно глубже обратно. Ему здесь не место. У нее нет права на страх, не сейчас. — Нам нужна вся боевая мощь, что у нас есть. Или может быть.       — Что же… — она прокашлялась, пытаясь согнать внезапно появившуюся хрипоту. — Ты сейчас на боевую единицу явно не похож. Поэтому первым делом мы направляемся в лазарет, вытаскиваем из тебя все, и ты нормально восстанавливаешься.       Проигнорировав возмущенное «Да в порядке я!», Ирэн подхватила его под руку и потащила за собой. Занять себя чем-то, сосредоточиться, отвлечься — что угодно, лишь бы не позволить тревожным мыслям поглотить себя. Не думать о том, что она — не боец. Что лишь потянет всех остальных вниз. И что, упаси Каин, Дэвиду придется отвлекаться на ее защиту вместо сражения.       С тихим металлическим стуком последняя пуля покатилась по столу. Рана на боку тут же начала затягиваться, и Дэвид сделал еще пару глотков из бутылки. Ирэн еще раз внимательно осмотрела торс, убеждаясь, что ничего больше не пропустила. Они столько раз это проделывали, что она успела выучить все его шрамы, какие из них он получил еще будучи человеком, а какие — после становления, настолько сильные, что нормально залечить их не вышло. Шрамы от огня, когтей и один — впрочем, Ирэн не была уверена, насколько это правда — от «ненормального деда, пытавшегося прижимать ко мне распятие».       Дэвиду суждено было стать солдатом, она это знала. Он сам рассказывал ей. Его к этому готовили едва ли не с пеленок. И все же, когда-то и для него был первый раз. Возможно, и ему когда-то было страшно, и нет, Ирэн не поверит, что он не знает, что такое страх. Все чего-то бояться, будь это страх за собственную жизнь или за кого-то близкого. И вопрос лишь в том, что ты будешь делать с этим страхом. Позволишь ему поглотить себя или переступишь, дабы поступить так, как должно?       Никто не рождается воином. Но им можно стать.       — Дэвид, — уверенно начала Ирэн, ловя ее взгляд. На его лице на секунду отразилось удивление, будто он не ожидал, что ей будет что сказать. — Ты научишь меня своей мощи. Я не собираюсь быть слабым звеном.       Ответом ей стала широкая, счастливая улыбка.

***

      Когда ты монстр, обитающий в Ночи, то против воли привыкаешь ко многим ужасам. Тебе самому приходится их совершать, и хорошо, если просто ради выживания. Хуже были лишь те, кто находили в этом удовольствие.       Убийства в этом списке были далеко не на первом месте. И, как бы бесчеловечно это ни прозвучало, было самым милосердным, что могло с тобой произойти.       Но почему-то понимание того, что именно это ждет несчастную, измученную женщину в паре метров от нее, вселяло в Ирэн больший страх, чем самые изощренные издевательства ей подобных.       Они ждали этой возможности несколько месяцев. Выслеживали каждое передвижение стаи, искали способ выманить Архиепископа Оливера лично. Пускай и удалось отогнать Шабаш от черты города (хоть в этом им повезло больше, чем многим из союзников), окончательно положить конец этому можно было, лишь избавившись от корня проблемы. Поэтому, когда им в руки попались сведенья о новой попытке прорыва, не было даже сомнений, что это их шанс нанести последний удар.       Они слишком рано расслабились. Никому даже в голову не пришло, что это могло быть ловушкой. А уж тем более ловушкой на Дэвида.       Понимание пришло, лишь когда подле Оливера на колени поставили едва держащуюся, дрожащую и избитую фигуру. Ирэн даже не сразу узнала ее с покрывающими лицо и тело синяками, спутанными и местами выдранными волосами, истрепанной одежде — приказ явно был «не убивать», а других ограничений не было. Но, едва она узнала, ее взгляд тут же метнулся к Дэвиду, застывшему в ужасе. Вены у него на руках и шее налились, белки глаз покраснели, но он не двигался. Лишь смотрел то на него, то на Мариетту, скаля клыки.       — Я много слышал о тебе, — начал Оливер, словно учитель, обращающийся к талантливому ученику. — Как твои соратники славят твою отвагу и самоотверженность, как готовы костьми лечь, лишь бы сражаться плечом к плечу с тобой. Это поистине трогает, признаю. Но легко быть героем, предавая собственную проклятую натуру и цепляясь за смертных. Легко сохранять доброту, не принимая тьму внутри себя. Не сломится ли твоя отвага под весом мрачной истины?       Его ладонь легла ей на голову, и воздух вокруг задрожал. Мариетта издала сдавленный всхлип, ее глаза закатились, а вместо слез потекло что-то черное и густое.       — Отпусти ее! — рявкнул Дэвид. — Тебе нужен я, так сражайся со мной, а не втягивай в это смертных, трус!       — И ты снова растрачиваешь свой потенциал, — драматично вздохнул Оливер. — И на кого? На потомство Сифа, которое по природе не более, чем добыча для нас. И либо ты поймешь это и вознесешься над своей слабостью, либо так и останешься среди паршивых овец, годных лишь на убой.       От его слов в груди все сжималось в комок. Чертовы Тенерожденные с их извращенными проповедями. Ирэн пыталась не слушать, пыталась сохранять холодную голову и найти хоть какой-то выход из ситуации. Должен быть способ помочь и Дэвиду, и Мариетте, обязан! Ее взгляд скользнул дальше, где осталась часть свиты Оливера, и внутри все резко оборвалось.       — Дэвид, — дрожащим голосом позвала она. Он быстро глянул в ту же сторону, куда смотрела она, и если до этого скрывать страх получалось, то теперь он отчетливо проступил на его лице.       Позади удерживали юную, хрупкую и такую же измученную девушку. Она могла лишь тихо плакать, в ужасе глядя на происходящее, и вздрагивала от каждого прикосновения.       — Итак, что же ты будешь делать? — в словах Оливера не было насмешки, не было злорадства. Только абсолютно искренний и больной интерес.       Дэвид ошибся. А может, здесь и не было правильного варианта, и судьба Мариетты была давно предрешена. Они просто пытались оттянуть неизбежное. Дэвид надеялся, что окажется быстрее, но едва он сорвался с места, как ее тело с глухим стуком рухнуло на землю, черная желчь теперь вытекала и из ее рта. В начавшейся суматохе становилось все труднее различить, где свои, а где нет, но если что-то Ирэн и смогла разобрать, так это то, что теперь Дэвид не пытался сражаться с остальными. Он пытался добраться до Джульетты или хотя бы до тела Мариетты.       И никто ему явно не позволил бы это сделать.       Со всей сверхъестественной скоростью, что у нее была, Ирэн ринулась вперед. Сила все еще непривычно пульсировала под кожей, но, к счастью, ее хватило, чтобы точным движением вырвать сердца у двух не ожидающих подобного сторожей. Их пепел осел на камни, и, пока остальные не успели понять, что происходит, Ирэн подхватила бедную девочку на руки и кинулась прочь. Было ли дело в пылающей в ее венах мощи или та действительно почти ничего не весила, Ирэн не знала. Все, о чем она могла думать, это как добраться до безопасного места, где до нее не доберутся, а затем помочь Дэвиду. Или остаться с Джульеттой? Практически все их люди сейчас были позади них, в бою, а кто-то должен защитить ее, на случай если за ними проследуют.       Все мысли прервала резкая вспышка боли, пронзившая тело со спины. А затем еще одна. И еще. Ирэн запнулась, падая на землю. Что-то черное мелькнуло перед глазами, и следующая вспышка возникла уже где-то в груди. Она сжала зубы, со всех сил стараясь не взвыть от боли. Руки Джульетты выскользнули из хватки, когда теневое щупальце обвилось вокруг ее тела, утаскивая к степенно приближающемуся Оливеру. Ирэн попыталась подняться, но пронзившие ее щупальца не позволяли пошевелиться. Ее собственное тело, казалось, было в шаге от того, чтобы рассыпаться.       Последним, что она увидела, было, как отчаянно зовущей отца девушке отрывают голову. Откуда-то раздался животный, душераздирающий вопль, а затем все погрузилось во тьму.       Что было дальше, Ирэн не знала, но очнулась она уже на базе Анархов, с ноющим от незаживающих ран телом, не понимая, кто и когда успел бы ее оттуда вытащить.       (Позже ей скажут, что ее оттуда вынес Мэтт, после чего их соперничество наконец окончится.)       Стаю удалось отогнать, пусть и понеся весомые потери среди своих. Но в тот момент Ирэн это практически не заботило. Ее интересовало лишь одно.       Ей нужно найти Дэвида.       На базе его никто не видел, пускай все знали, что из битвы один на один с Архиепископом он вышел живым. И за те несколько ночей, что Ирэн пробыла в отключке, он так и не объявился. А значит, оставалось только одно место, где он мог быть.       Квартира встретила ее гробовой тишиной и разрухой. Разбитые стекла, разгромленная мебель, сорванные полки. Словно здесь прошелся ураган. Или убитый горем человек.       Осторожно переступая через осколки, Ирэн дошла до спальни, где посреди такого же погрома наконец обнаружила Дэвида. Он сидел у стены, на полу, с абсолютно пустым взглядом, направленным на единственную целую вещь в комнате — небольшую черно-белую фотографию. Когда-то он уже показывал ее Ирэн. Сам Дэвид, Мариетта и еще совсем маленькая Джули перед его отправкой на новое назначение. Где потом его и обратили.       Пару минут она просто стояла в дверях, не зная, что сказать. Слова просто не шли. Да и что вообще можно было здесь сказать? Абсолютно все казалось неправильным, неподходящим.       — Я подвел их, — прохрипел он, не поднимая головы.       — Ты не знал, что так будет, — тихо проговорила Ирэн, подходя ближе. — Никто не мог знать. И ты сделал все, что было в твоих силах.       — Этого было недостаточно! Я должен был быть их защитой, особенно от таких тварей, как мы! — выплюнул Дэвид, вновь начиная закипать. Его ярость ощущалась в воздухе этим пугающим жаром, от которого по коже шли мурашки, а в горле образовывался нервный ком. Но затем плечи Дэвида обессиленно опустились, словно принимая поражение, и он закрыл лицо руками. — Это все моя вина.       — Нет, Дэвид, ты…       — Брось, ты не можешь этого отрицать, ты прекрасно знаешь, о чем я, — перебил он. — Я должен был умереть для них. Исчезнуть. Что угодно, но не пытаться вести двойную жизнь. Но, к сожалению, я чертов эгоист, и расплачиваться за это пришлось им.       Ирэн медленно присела рядом, касаясь рукой его плеча. Сердце болезненно сжималось от одного только вида Дэвида, такого раздавленного и побежденного, полного гнева и ненависти к самому себе. Но лучшее, что она могла для него сейчас сделать — это просто быть рядом.       — Этот ненормальный изначально целился на тебя. И он попытался бы добраться до них вне зависимости от того, знали они о тебе или нет, — осторожно начала она. — И в этом нет ничьей вины, кроме его. И ты знаешь это. И окончательно осознаешь, когда боль наконец утихнет.       «Если утихнет» — осталось неозвученным. Потому что, видит Каин, Ирэн не знала, может ли такая боль хоть когда-то утихнуть, особенно когда ты будешь жить вечно. Но если она могла дать Дэвиду хоть каплю надежды, то приложит для этого все усилия. Медленно, словно раненного зверя, Ирэн притянула его ближе, обнимая и позволяя уткнуться в свое плечо. Тишину разрезал нервный всхлип, и она лишь крепче обняла его, давая выпустить все скопившиеся после этой ужасной, долгой ночи чувства. Она медленно гладила его по голове, сама еле держась от того, чтобы не заплакать.       — Прости, что не смогла спасти ее, — прошептала Ирэн. Дэвид лишь покачал головой, отстранившись и посмотрев на нее. Лицо его было все в следах кровавых слез.       — Спасибо, что попыталась, — выдохнул он. — Я никогда этого не забуду.       — Мы найдем его. Пусть это займет 10 лет, 50, 100, не важно, но мы найдем его, — Ирэн сама поражалась собственной уверенности. — И тогда он за все заплатит.       Дэвид в ответ лишь кивнул, и в его глазах она вновь увидела отблеск былой решимости, такой отчаянной и болезненной. Она вновь обняла его, и какое-то время они оба просто сидели рядом, находя молчаливое утешение друг в друге, в своей закаленной кровью дружбе.       Теперь они якоря друг для друга.

***

      С изгнанием Шабаша и окончанием войны наконец наступил долгожданный покой. Правда, лишь формально, потому что после этого пришла пора разгребать остальные насущные проблемы и накопившиеся последствия. Одно было ясно точно — оставаться поодиночке нельзя. А потому силы «старших» были брошены на объединение разрозненных группок Анархов со всей ближней округи, не только Лондона. Ирэн же взяла на себя немного другую часть сородичей, которых тоже стало несколько больше после всех произошедших событий. Таких же, как она, случайных жертв, тех, кого посчитали сопутствующим ущербом. Кого Камарилья выкинула на обочину не-жизни за ненадобностью.       Все же для сородичей гнев очень часто был очень хорошей мотивацией.       Плохое напоминание о прошлом, что-то, к чему больше никогда не вернешься — вот чем должна была стать для них Камарилья. По крайней мере для Ирэн так точно. Она была поразительно уверена, что их с двором пути больше никогда не пересекутся. Поэтому прибывшее на базу в ее отсутствие письмо стало огромнейшим сюрпризом.       — Они сейчас серьезно? — только и смогла проговорить Ирэн, дочитав до конца. Сидевший напротив нее Дэвид лишь пожал плечами.       — Как видишь. Удивительно, такие клоуны, а шутят редко, — хмыкнул он. — Зато как требовать, то первые.       — Встреча с Бароном. Которого у нас нет, — Ирэн придвинула к себе стакан с замешанным с кровью виски и медленно отпила. Не нужно быть гением, чтобы понять посыл между строк: хотите хоть каплю признания за свои труды — принимайте нашу иерархию, наши условия. И если они не явятся на встречу, не представят условного главного, то спокойной жизни в городе им точно не видать. Она хотела было спросить, какой план, когда заметила, как мрачно Дэвид продолжал смотреть на письмо. Даже не притрагивался к своему стакану, что уже само по себе было тревожным признаком. — Это ведь еще не все?       — Как я уже сказал, это письмо мы получили пару ночей назад и успели посовещаться, — он потер лицо рукой, устало вздыхая. Слова явно давались с трудом, и Ирэн накрыла его ладонь своей, ободряюще сжимая. — Они все сходятся в одном. Хотят, чтобы Бароном был я.       — Ну, я удивлена, что они не пришли к этому решению раньше. Я сама давно тебе это говорила, — начала она. — Да, у нас командная работа, но тебя все равно всегда все воспринимали как лидера. Ладно, хорошо, если тебе не нравится это слово — как пример для подражания. Идейного вдохновителя. Ты ни разу не предал свои идеалы, не отказал в помощи и всегда действовал ради общего блага. Для уравновешивания твоих недостатков, — она чуть усмехнулась, когда он скептически вскинул брови, — у тебя все еще будем мы все, но если кто-то и должен говорить от лица нас всех и принимать важные решения, то это ты.       — Что же, такова судьба инициаторов, — на его губах появилось подобие ухмылки. — Но все же в данном случае, думаю, это определенно того стоит. На меня навешивали тяготы и похуже.       — Раз уж все уже решили, то чего тогда тянем? Ты Барон, сходил бы уже и высказал им все, что думаешь.       — Во-первых, еще не Барон, формально стану им после этой встречи, — Дэвид наконец сделал глоток, заметно расслабившись. — А во-вторых, я хотел дождаться тебя. Что ты скажешь про эту встречу, что нам от них ожидать, все такое. Если кто-то на всей базе и понимает логику этих напыщенных толстосумов, то это ты. Да и мне нужно было в целом мнение умного человека.       Ирэн тихо засмеялась, покачивая головой, а затем вновь взяла письмо, еще раз пробежавшись взглядом по строчкам, чтобы убедиться, что ничего не упустила.       — Обычная феодальная тактика, призвать, как они думают, подчиненных, чтобы те молча слушали новые указы, — она согнула лист пополам. — Они знали, что лидера у нас нет, а потом уверены, что кого бы мы ни прислали — им можно будет легко манипулировать и давить. Это уже их ошибка. В любой другой ситуации, возможно, можно было бы попытаться проигнорировать их и продолжить выгрызать себе территорию силой, но сейчас у нас вполне может быть достаточно рычагов давления, чтобы обернуть все против них и решить ситуацию условно мирно. Сколько у нас времени?       — До сегодняшней полуночи, — поразительно просто ответил Дэвид.       — Черт. Ладно, я постараюсь как можно быстрее составить тебе все…       — Нет нужды, — он опустошил стакан и поднялся из-за стола, подхватывая свой плащ. — Собирайся, поедешь со мной.       — Подожди, что?! — резко вскинулась Ирэн. Дэвид лишь похлопал ее по плечу.       — Сказал же, мне нужен умный человек.       Еще никогда Ирэн не хотелось так сильно придушить Дэвида. Нет, к его спонтанности и гениальным планам на месте она, конечно, привыкла, но не к тому, что он так нагло втягивает в них ее, особенно без хоть какого-то предупреждения! И уж точно не была готова к тому, что из всех возможных сородичей именно он втянет ее в новую встречу с представителями Камарильи. Впрочем, Ирэн сама до сих пор не понимала, что чувствует по этому поводу.       Почему-то ей казалось, что она должна бояться. Что ее узнают, что попытаются вернуть обратно, что в ней самой вдруг что-то переменится, если увидит старые лица. Но чем дольше она об этом думала, тем четче становилось осознание, что ей… плевать. Ей давно стало окончательно плевать на Башню и ее порядки. Их власть над ней закончилась в тот момент, когда ее, как пешку, выкинули на растерзание Шабашу. А потому они все могут гореть в аду, вне зависимости от того, как пройдет эта встреча.       Но, пожалуй, все же стоит постараться избежать политических инцидентов. Причем сдерживать в основном придется Дэвида. Каин, дай ей сил.       Когда они прибыли на место встречи, то их уже ждали. Большую часть лиц Ирэн не узнавала — какие-то телохранители и мелкие сошки, хватающиеся за любую возможность вскарабкаться по социальной лестнице, повысить собственный статус и значимость. Они даже не стоили их внимания. А вот на кого его стоило обратить, так это на сидящего за столиком в центре павильона мужчину в ярко-синем фраке, не слишком выгодно оттенявшем его бледную кожу, подкрученными усами и жидковатыми глазенками-бусинками. Даже издалека было заметно, как он нетерпеливо постукивал ногой, поглядывая в разные стороны. Хотелось бы помариновать его еще в ожидании, но раз уж они уже на месте…       — Ах, наконец-то, — недовольно произнес он, когда они приблизились. Даже не шелохнулся. Впрочем, его внимание все равно пока что было приковано к Дэвиду. — Доброй ночи. Полагаю, вы и есть так называемый Барон? Имени в вашем ответе не упоминалось. Впрочем, там в принципе мало чего информативного и конструктивного было.       Ирэн вскинула брови, покосившись на Дэвида. А точнее, на затронувшую уголки его губ ухмылку. Что он уже мог написать в том ответе и хотела ли она действительно это знать?       — Доброй, доброй, — все с той же ухмылкой ответил Дэвид. — Дэвид Бейкер, если вам так угодно. А это…       — Леди Саммерс? — слегка заикнувшись, проговорил мужчина, наконец обратив внимание на Ирэн. Его глаза расширились от смеси удивления и какого-то мимолетного испуга. Он несколько раз глупо моргнул, словно пытаясь понять, кажется ему или нет.       — Лорд Ирвинг, — сладко промурлыкала Ирэн, наслаждаясь его замешательством. — Сказала бы, что рада вас видеть, но это будет ложью.       — О, вы уже знакомы, какая прелесть, — пожал плечами Дэвид. — Тогда можем сразу перейти к делу и опустить любезности.       Ирвинг прокашлялся, явно пытаясь взять себя в руки, и жестком попросил их присаживаться. Дэвид отодвинул стул для Ирэн, после чего сел сам. Она все еще ощущала пристальный мужской взгляд на себе и быстро еще раз вспомнила детали письма. На нем стояла печать Геральда. Их и правда меняли частенько, так что ничего удивительного. Даже лучше так, чем если бы здесь сейчас оказался ее сир. Интересно, на какую должность он сместился теперь?       — Все были уверены, что вы погибли, — наконец сказал Ирвинг. Ирэн хмыкнула. — Ваш сир был крайне опечален. Полагаю, он будет очень рад услышать новости о вашем здравии.       — Да-да, обязательно обсудите, если Ирэн захочет, — прервал его Дэвид, за что Ирэн была крайне благодарна. — Давайте к делу, вы же не просто так нас сюда дернули.       Он слегка поджал губы, с неким презрением глядя на Дэвида, но все же сменил тему:       — Меня послали сюда с одной простой целью. Донести до вашей… Фракции, что Двору не нужна еще одна война. Уж точно не после того, какой ценой нам дались только что завершившиеся.       — Это ж какой вам ценой они дались? — Дэвид оскалился в ответ на напоминание обо все потерянных соратниках.       — Не нужно агрессии, Барон Бейкер, и уж точно нет нужды в выяснениях, кому пришлось хуже. Я наслышан о склонности Анархов к мученичеству и выставлению себя главными жертвами, наплевав на общую картину, — к Ирвингу вернулась необходимая жесткость и надменность. — И все же, пока что я пытаюсь сохранять хорошее мнение о вас. Советую не растрачивать этот кредит доверия впустую.       Ирэн сжала руку Дэвида под столом, пытаясь утихомирить нарастающую в нем ярость. Пусть треплется. Пусть пытается задеть, он делает это явно намерено. И давать ему повод абсолютно точно было нельзя. Не говоря уже о том, что он того просто не стоил.       А они еще отыграются.       — Пока вы печетесь только о своих потерях, мы берем во внимание все, включая ваши, — продолжил он. — И в качестве жеста доброй воли небольшие охотничьи угодья…       — Мы забираем Боро как наш Домен, — резко перебил его Дэвид. — Только потому, что мы своей кровью его отстаивали, Шабаш не прошел дальше, через Темзу, к вам. Это теперь наша территория.       Повисшая тишина была настолько напряженной, что сквозь нее, казалось, можно прорезать ножом. Убийственный взгляд Ирвинга прямо в глаза Дэвиду настораживал, но Ирэн не ощущала ни единого колебания в воздухе. Впрочем, даже попытайся он повлиять на него — все здесь быстро бы кончилось бойней. Вопрос лишь, в чью пользу.       — Не многовато ли гонору для командира ослабленного батальона? — медленно произнес Ирвинг. Мысли Ирэн тут же вернулись к базе, ко всем находящимся там сейчас сородичам. Многие до сих пор восстанавливались, потому что запасы крови были критически низкими. Некоторые и вовсе потеряли боеспособность, если только они не найдут особые способы восстановить их. И очень многие совсем юнцы, едва пережившие первое в своей не-жизни сражение. Они действительно не могли подвергнуть их всех сейчас новой угрозе.       Она посмотрела на Дэвида и увидела в его глазах те же мысли. Но затем он расправил плечи и, все так же глядя на нее, едва заметно кивнул. Один понятный лишь им двоим сигнал.       Действуй.       — А действительно ли только мы ослаблены? — ее вопрос нарушил тишину и тут же перетянул внимание Ирвинга. Он нахмурился, словно пытаясь сразу разгадать ее замысел. — По вашим утверждениям, вы тоже понесли немалые потери. Что, конечно, является правдой лишь очень, очень условно, ведь «потери ваши несопоставимы с теми, что могли бы понести честные сородичи Башни Слоновой кости. Гордитесь своим предназначением и тем, что оно значит для Князя и короны». Кажется, так там было.       Ирэн все же не сдержала ухмылки, когда до Ирвинга, судя по его нервно бегающему взгляду и приоткрытому, как у рыбы, рту, дошел не только смысл озвученного, но понимание того, кто все это время вел переписку с Камарильей. Она прекрасно помнила, сколько ярости вызвало именно это письмо. Они не стеснялись в выражениях, думая, что у Анархов не хватит навыков использовать это грамотно против них. И как же они ошибались.       — Но мы тоже, знаете ли, не принижаем чужие достижения, — подключился Дэвид. — Да, действительно, и среди ваших людей были те, кто не собирался просто молча смотреть, как их город уничтожают. Вот только такое дело, многие из них теперь наши люди. Потому что преданность вам ничем хорошим для них не обернулась. Готов поспорить, вы этого даже не заметили. А зря.       Сопровождающие за спиной Ирвинга засуетились, о чем-то перешептываясь и то и дело косясь на самого Геральда, ожидая его реакции и нового приказа. Как, впрочем, и они вдвоем. Ирэн немного прищурилась, просчитывая следующие ходы. Ирвинг умел давить властью и авторитетом, особенно чужими, но не обладал особой дальновидностью, так что застать его врасплох было не так уж и сложно. Да, в этой должности он явно долго не продержится.       — Не думаю, что такое открытое признание в предательстве пойдет вам на пользу, — процедил он.       — А я думаю, — Ирэн скрестила руки на груди, откидываясь на спинку стула. — Что вы слышали, что сейчас происходит с сородичами Камарильи в Российской империи. Я, конечно, всецело против насилия, но, когда перед глазами есть прецедент, а на руках доказательства несостоятельности режима… Так себе перспективы складываются.       — Не многовато ли себе позволяет ваша спутница, Барон? — сквозь зубы прошипел Ирвинг.       — Мой Эмиссар не позволяет себе ничего лишнего, — легко ответил Дэвид. Ирэн удивленно моргнула, повернувшись на него. — И я с ней абсолютно согласен. Но в одном мы сходимся и с вами, мы тоже не хотим терзать и без того израненный город. А потому предлагаю разойтись мирно. Вы не трогаете нас и нашу территорию, а мы не лезем к вам. Потому что, уж поверьте, это все — только верхушка айсберга из всего, что у нас на вас есть.       Ирвинг помрачнел, но, отдать должное, быстро взял себя в руки. Медленно, словно оттягивая неизбежное, он достал из внутреннего кармана пиджака свиток, и точно так же неспеша разломал на нем печать, и развернул.       — Как Геральд Камарильи я вещаю от имени Князя и обязан донести ее волю, — начал он. Но вместо ожидаемого облегчения пришло замешательство. Ее волю. Не его. Ее. Дэвид вскинул брови в молчаливом вопросе, но Ирэн лишь покачала головой, сама еще не до конца понимая, что происходит. — Королева Анна, в своей щедрости и благосклонности, дозволила выделение части города, пускай это будет район Боро, в качестве охотничьих угодий под управление Барона анархов. Этот договор действителен до тех пор, пока награжденная сторона не нарушит порядков и Традиций нашего общества.       — Королева Анна? — переспросила Ирэн.       — Ее Величество предпочитает подобное именование, в противовес традиционному, — просто ответил Ирвинг.       — А что же Митра? — нахмурился Дэвид. — Старый черт так просто сдал трон?       На чистых рефлексах Ирэн испуганно толкнула Дэвида локтем под бок. Ну почему у кого-то настолько умного настолько же плохо с дипломатией?       — Князь Митра, к сожалению, пострадал от военной бомбардировки смертных, мир его праху, — холодно продолжил тот. — Как его Сенешаль и ближайшее доверенное лицо наша Леди взяла правление на себя. Более вам знать не обязательно.       Ирэн лишь хмыкнула. Им и не нужно. Кажется, спустя столько лет, у нее наконец окончательно сложился пазл, чье предательство она обнаружила и что в итоге привело ее сюда.       Ну спасибо, Королева Анна.       Формально заверив «договор», они вдвоем наконец смогли покинуть трижды проклятый павильон, и хоть ненадолго, но забыть об этой встрече, как о кошмарном сне.       — Эмиссар, значит? — усмехнулась Ирэн.       — Стоило предупредить, наверное, согласен, — кивнул Дэвид, тоже не скрывая улыбки. — Ну прости, когда еще б у меня выдалась возможность ткнуть Камарилью носом в то, что их бывшая Гарпия наш Эмиссар?       — Для кого-то, кто не хотел власти, ты очень быстро принимаешь единоличные решения, — продолжила подразнивать она.       — О, нет, это мы обсудили тогда же, — сразу возразил он. — Не стану скрывать, что предложил это я, но все в итоге сошлись во мнении, что если кто-то и будет идеальным дипломатом, особенно в делах Камарильи, то только ты. Иначе наше вооруженное перемирие окончится очень быстро. Да и к тому же, — Дэвид остановился, с искренней улыбкой глядя на нее. — О лучшей правой руке я бы и просить не мог.       Ирэн улыбнулась в ответ, впервые за прошедшие годы ощущая себя действительно на своем месте. Среди тех, кто ценили ее за настоящие возможности, а не просто красивое личико и богатую семью. Среди тех, с кем она наконец могла совершить что-то по-настоящему важное. И с кем наконец нашла себя.       — Ведите, Барон Бейкер, у нас сегодня явно будет повод отпраздновать, — сказала она.       — Так, только давай сразу, ну хоть ты не разводит вот эту ерунду с титулами, — обреченно вздохнул Дэвид.       — О, ну если таково ваше пожелание…       — Саммерс, твою мать!       Она рассмеялась, торопливо направляясь вперед, к новому дому и своей новой семье.