Пепел цветущей юности

Всю дорогу обратно до Токийского техникума Сай мучилась от удушливой, непреходящей тревоги. Сидя в машине, она неотрывно смотрела в залитое дождем стекло. Сердце сжималось от липкого, постыдного чувства. Ей казалось, что она изменила Сугуру. Пускай поцелуя не случилось, пускай она оттолкнула Сатору, но сам факт того, что её первый близкий друг попытался переступить эту черту, казался ей предательством. Больше всего она боялась потерять их ценную дружбу. Сатору стал для неё безопасной гаванью, человеком, который не боялся её силы. А теперь всё трещало по швам. Когда они вернулись, Сай попыталась незаметно ускользнуть к себе, но скрыть бурю внутри не удалось. Её нестабильные, истерзанные эмоции мгновенно отразились на лице. Её левый сине-грозовой глаз начал стремительно потемнеть. Негативные мысли Сай были настолько сильными, что её левый глаз налился глубокой, зловещей ночной синевой, а искры отрицательной силы закружились в нем, выдавая её панику. Сугуру, стоявший на веранде, заметил это сразу. Его узкие глаза внимательно зафиксировали это опасное потемнение. Он не стал ни о чем спрашивать при свидетелях. Гето просто подошел, мягко взял её за прохладную ладонь и молча привел в свою комнату в общежитии. Едва деревянная дверь закрылась, Сай не выдержала. Вся её броня, вся напускная холодность взрослого мага Особого уровня рассыпались. Она сломалась. Из её глаз брызнули слезы, и она горько, безутешно выплакалась прямо в грудь Сугуру. Её трясло от испуга, от накопившихся переживаний и от дикого страха, что её хрупкий мир снова разрушен. — Сугуру… прости меня… я не хотела, — всхлипывала она, утыкаясь носом в его темную форму. — Сатору… он… я испугалась, что всё исчезнет. Гето молчал. Он всё понял без лишних объяснений. Сугуру не злился на неё — он видел её чистую, безграничную преданность. Его длинные пальцы бережно гладили её по угольно-черным волосам, убаюкивая этот ментальный шторм. — Тише, Сай. Всё хорошо, — тихо, умиротворяюще шептал Сугуру, целуя её в макушку. — Ты ни в чем не виновата. Я рядом. Он приподнял её лицо за подбородок. Его взгляд был полон такой глубокой, надежной нежности, что потемневший синий глаз Сай начал постепенно возвращаться к своему прежнему, спокойному грозовому оттенку. Сугуру медленно, тепло поцеловал её в губы — этот поцелуй смыл всю её тревогу. Сай обмякла в его руках. Усталость и пережитый стресс забрали последние силы. Сугуру аккуратно уложил её на свою кровать, укрыл пледом и лег рядом, прижимая к себе. Сай уткнулась лбом в его ключицу и наконец-то спокойно уснула в его крепких, защищающих объятиях. *** Убедившись, что Сай крепко спит, Сугуру аккуратно убрал её руку со своей груди, поднялся и вышел в коридор. Его лицо мгновенно потеряло всю мягкость. Оно стало холодным, собранным и жестким. Гето Сугуру умел быть пугающим, когда дело касалось защиты тех, кто ему дорог. Он нашел Сатору на дальней тренировочной площадке. Ночь уже полностью вступила в свои права, дождь прекратился, оставив после себя сырость и туман. Годжо стоял спиной к нему, без очков, глядя на темные кроны деревьев. Его Бесконечность мелко дрожала в воздухе. Криков не было. Настоящие друзья и сильнейшие маги не опускаются до базарных разборок. Они говорят на языке силы. — Ты перешел черту, Сатору, — негромко произнес Сугуру, останавливаясь в нескольких метрах. Сатору не повернулся, но его плечи напряглись. — Знаю, — хрипло ответил он. — Можешь врезать мне. Я не стану включать Бесконечность.— Мне не нужна твоя жалость, — ледяным тоном отозвался Гето. — Защищайся.Это был бой без использования разрушительных техник Особого уровня. Чистое, жесткое тайдзюцу (ближний бой). Сугуру рванул вперед, нанося стремительный удар с разворота. Сатору принял его на блок, и воздух между ними содрогнулся от концентрации проклятой энергии. Они двигались как тени в тумане, обмениваясь быстрыми, сокрушительными ударами. Сугуру бил жестко, вкладывая в каждый выпад свою обиду за Сай. Сатору защищался, но сознательно пропускал некоторые удары, позволяя кулаку друга разбивать ему губу. Это не была драка врагов. Это был их способ выплеснуть накопившееся напряжение. Способ двух Сильнейших парней понять друг друга без лишних слов. Наконец, тяжело дыша, они разошлись в стороны. Сатору вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони и устало опустился прямо на влажную траву. Сугуру встал рядом, поправляя растрепавшийся пучок волос. — Сай любит тебя, Сугуру, — тихо, без привычного бахвальства произнес Сатору, глядя в ночное небо своими небесно-голубыми глазами. В его голосе была взрослая, глухая покорность. — Мои Шесть Глаз видят это слишком ясно. Я совершил глупость. Больше этого не повторится. Я держу свою Бесконечность включенной. Для неё тоже. Сугуру молча посмотрел на своего лучшего друга. В его глазах больше не было злости — только тяжелое понимание той ноши, которую Сатору нес в своем одиночестве.— Она спит у меня, — спокойно сказал Сугуру, разворачиваясь обратно к общежитию. — Не ломай нашу дружбу, Сатору. Мы — Сильнейшие. Но без неё мы просто монстры. Сатору ничего не ответил. Он остался сидеть на траве под холодными звездами, понимая, что его Бесконечность защищает его от всего мира, но навсегда запечатывает его собственное сердце во тьме. *** Утро встретило Сай прохладой и мягким, рассеянным светом, пробивавшимся сквозь бумажные ширмы комнаты Сугуру. Она открыла глаза, чувствуя непривычную, умиротворяющую тишину внутри. Тревога, которая вчера едва не выжгла её левый глаз до черноты, отступила. Сай пошевелилась и обнаружила, что всё еще крепко зажата в надежных объятиях Гето. Его ровное, спокойное дыхание щекотало её макушку. Она пошевелилась, и Сугуру тут же открыл глаза, словно и не спал вовсе. В его узких темных зрачках не было утренней мути — только безграничная, теплая забота. — Как ты? — тихо спросил он, аккуратно убирая угольно-черную прядь с её лба. — Хорошо, — Сай несмело улыбнулась, и её изумрудный правый глаз слабо блеснул на свету. — Спасибо тебе. Она чувствовала, что после этой ночи их хрупкие, робкие отношения перешли на новый уровень. Они стали взрослее. Сай глубже привязалась к Сугуру, видя в нем свою главную защиту и опору. Но едва она вспомнила про Сатору, как сердце снова испуганно екнуло. Ценность их первой настоящей дружбы, которой она дорожила больше жизни, всё еще висела на волоске. Спустя час они вместе вышли во внутренний двор техникума. Солнце еще не успело раскалить асфальт, и воздух пах утренней росой. Сатору сидел на перилах веранды, лениво покачивая ногой. На нем не было очков. Услышав их шаги, он медленно повернул голову. Сай резко замерла. Её пальцы, которые секунду назад легко касались рукава Сугуру, судорожно сжались. На красивом лице Годжо красовалась жуткая, опухшая ссадина, а нижняя губа была глубоко разбита. Кровь уже запеклась, но рана выглядела свежей и болезненной. Сатору, который владел обратной проклятой техникой и мог мгновенно исцелить любой порез на своем теле, сознательно оставил всё как есть. Ему было необходимо чувствовать эту физическую пульсирующую боль. Это было его личное, глухое наказание за минутную слабость, за то, что напугал Сай и едва не разрушил их связь. Для Сай, которая в начале их знакомства казалась парням непробиваемой, ледяной и саркастичной девчонкой, этот вид стал шоком. Внутри неё мгновенно проснулась та самая безумная, скрытая мягкость, которую она так тщательно прятала от всего мира в Киото. Ей стало невыносимо, до хрипа в груди, жалко его. Она напрочь забыла про вчерашний испуг. Сай сорвалась с места и в несколько быстрых шагов оказалась прямо перед Сатору. — Сатору! Что это?! — её голос сорвался на панический шепот. Она начала суетиться вокруг него, растерянно вскидывая руки, не зная, за что ухватиться. — Вы что… вы дрались? С Сугуру? Зачем?! Почему ты не залечил это, ты же можешь?! Она потянулась ладонью к его лицу. Её прохладные, тонкие пальцы беспрепятственно преодолели Бесконечность и мягко, с бесконечным трепетом легли на его здоровую щеку, едва касаясь края разбитой губы. Сатору замер, его небесно-голубые глаза расширились. Он не ожидал от неё такой бурной, искренней заботы. Он думал, что она возненавидит его. — Сай, тише… — Сатору попытался улыбнуться своей привычной наглой улыбкой, но рана на губе тут же треснула, и из неё сочилась тонкая струйка свежей крови. Он поморщился. — Всё нормально. Просто глупая тренировка. Мы с Сугуру немного увлеклись, с кем не бывает. — Не ври мне! — Сай сердито и одновременно жалобно шмыгнула носом, а в её грозовом глазу блеснули злые слезы. — Какая тренировка?! Ты же Сильнейший, тебя никто не может ударить! Ты сам позволил ему это сделать! Зачем ты себя наказываешь? Сатору, дурак, не надо… Сугуру молча подошел со спины и положил руку Сай на плечо, мягко останавливая её суету. Он переглянулся с Годжо поверх её головы. Взгляд Сатору под её пальцами стал совсем чистым, лишенным масок. В нем была тихая, горькая благодарность за то, что она не прогнала его. — Сай, всё правда в порядке, — спокойно произнес Сугуру, слегка сжимая её плечо. — Мы всё решили. Сатору просто нужно побыть идиотом, это его каприз. Пойдем в столовую. Сай медленно опустила руку, продолжая с тревогой и болью всматриваться в изломанное лицо Годжо. Сатору аккуратно поймал её ладонь на мгновение, слегка сжал её прохладные пальцы в знак безмолвного примирения и отпустил. — Иди, Сай, — тихо сказал Годжо, натягивая свои круглые очки обратно на переносицу. — Я в порядке. Честно. Она сделала глубокий вдох, заставляя сердце успокоиться. Дружба была спасена. Сатору остался её другом, пускай теперь между ними и пролегла невидимая тень его Бесконечности. Сай медленно повернулась к Сугуру, и её изумрудный глаз снова налился мягким, созидательным светом. Шторм утих. Они пошли по коридору столовой, и Сай еще не знала, что этот август неумолимо движется к своей самой главной, душной и прохладной прощальной ночи. К ночи, когда она окончательно отдаст свое сердце Сугуру Гето под догорающим закатом.