Пепел цветущей юности

Катастрофа не наступила в один день. Она подкрадывалась тихо, удушливо, вместе с затяжными осенними дождями, которые пришли на смену жаркому августу. После той страшной, переломной миссии с Звездным Сосудом Плазмы, где Тоджи Фусигуро едва не превратил их жизни в кровавое месиво, мир Токийского техникума надломился. Сатору выжил. Он стал сильнее, он научился автоматически поддерживать Бесконечность и теперь по праву носил титул «Сильнейшего». Он ушел вперед, на недосягаемую высоту. А Сугуру… Сугуру остался позади. И Сай видела это. Видела сквозь свои глаза, как ломается её мужчина. Она пыталась. Боже, как отчаянно Сайо пыталась вернуть ту прохладную, сладкую августовскую ночь, когда они принадлежали друг другу без остатка. Она караулила его у дверей комнаты, она готовила его любимый чай, она часами сидела на татами, просто преданно заглядывая в его уставшие, узкие глаза своим ярким изумрудным взглядом. Ей хотелось забрать его боль, забрать ту мерзкую, грязную проклятую энергию, которую он был вынужден глотать каждый день на одиночных миссиях. Она ластилась к нему, робко обнимала за широкие плечи, надеясь, что её девичье тепло сможет прогнать его демонов. Но Сугуру поспешно и безжалостно отдалялся. Он больше не улыбался ей той нежной, защищающей улыбкой. Когда Сай пыталась взять его за руку, он мягко, но настойчиво убирал ладонь, пряча её в широкий рукав формы. При одном только взгляде на него Сай теперь чувствовала, как к горлу подкатывает удушливая, горькая волна. Один раз, поздним октябрьским вечером, она застала его в коридоре после тяжелого задания. Сугуру стоял у окна, бледный, с запавшими глазами, от него пахло сыростью и чужой смертью. Сай сделала шаг к нему, её правый глаз слабо блеснул изумрудом, но стоило Сугуру повернуться и посмотреть на неё мертвым, ледяным взглядом, в котором не осталось ничего от её прежнего мага, как Сайо не выдержала. Слезы брызнули из её глаз сами. Она просто стояла посреди коридора и тихо, бессильно плакала, закрывая лицо руками. А Сугуру даже не подошел. Он лишь тяжело вздохнул, мазнул по ней равнодушным взглядом и прошел мимо, оставив её одну в этой звенящей, пугающей темноте. Её мучили страшные мысли. Мысли о том, что она сделала что-то не так, что её древняя, проклятая кровь предков Сукуны, которую так ненавидели в Киото, всё-таки отравляет всё вокруг. Ночь за ночью Сай задыхалась от мыслей, что Сугуру разлюбил её, что она оказалась обузой для Сильнейших. А потом наступил черный октябрь 2007 года. Новость о том, что Сугуру Гето вырезал целую деревню обычных людей и убил собственных родителей, разорвала Токийский колледж на куски. Из техникума его выгнали с позором, объявив опасным беглым магом. Сайо не помнила, как пережила те дни. Её мир сломался. От и до. Последний якорь, который удерживал её добрую, созидательную сторону, был вырван с корнем. Её правый изумрудный глаз начал стремительно блекнуть, выцветать, наливаясь мутной, грязной серостью. Зато левый, грозовой — потемнел до глубины ночной бездны. Отрицательная проклятая энергия хлынула из неё таким удушающим потоком, что Яга запретил ей выходить из комнаты общежития, боясь, что она сотрет школу с лица земли. Она ломалась. Ночами в своей одинокой комнате Сайо билась в настоящих, страшных истериках. Она каталась по татами, до крови кусала собственные губы, чтобы не кричать, а её миниатюрное тело содрогалось от диких судорог. Тело Сайо буквально билась о деревянный пол в конвульсиях от невыносимой душевной боли. Она кричала в подушку, звала Сугуру, умоляла его вернуться, объяснить, почему он бросил её, почему оставил одну гнить в этом мире магов. Это было ужасное, пограничное состояние безумия. Вся её былая мягкость выгорала, превращаясь в жесткий, холодный пепел. И вот наступил тот самый страшный, ледяной декабрь. Тот день, когда Сугуру объявил Ночной парад ста проклятий в Синдзюку. Сатору нашел его в темном переулке. Израненного, истекающего кровью после битвы с Ютой Оккоцу. Сатору стоял над своим единственным, лучшим другом, и его небесно-голубые глаза были полны невыносимых, скрытых от всего мира слез. Ему пришлось это сделать. Сатору Годжо, Сильнейший, поднял руку, чтобы исполнить приговор. Глухой удар проклятой энергии разорвал ледяной декабрьский воздух. Сугуру Гето был мертв. Сатору убил его своими собственными руками. Когда Сайо узнала об этом, в её душе умерло последнее человеческое чувство. Весь её мир рухнул окончательно. На месте прежней Сай осталась лишь ледяная, смертоносная пустыня. Её ярость и боль были настолько колоссальными, что при встрече с Сатору в главном коридоре она не стала кричать. Она подошла к нему — медленно, зловеще. Её левый глаз горел пугающим звездным небом, а правый стал почти серым. Сайо протянула руку, её пальцы беспрепятственно прошли сквозь его Бесконечность и впились в его воротник. Но её прикосновение больше не несло покоя. Её проклятая энергия времени обжигала его кожу, принося Сатору настоящую, физическую боль. — Ты Сильнейший, Сатору… — прошептала она, и её голос был холоднее декабрьского льда. — Так почему ты спас только себя? Зачем ты убил его? Ты бесчувственное, эгоистичное чудовище. Я ненавижу тебя. Ненавижу твою силу. Ненавижу этот чертов техникум. Каждое её слово падало на душу Сатору тяжелыми, раскаленными камнями. Её глубокая, застарелая ненависть и обида давили на него сильнее, чем весь мир шаманов. Он стоял перед ней, разбитый, душевно раненый, потерявший брата, а теперь теряющий и её — единственную девушку, которую он тайно и отчаянно любил все эти годы. Ему хотелось обнять её, спрятать от этой боли, но между ними теперь выросла стена из трупа Сугуру. Сайо не осталась в Японии ни одной лишней минуты. В ужасе от самой себя, от своей потемневшей силы и от этой выжигающей изнутри боли, она собрала вещи и улетела из страны. Разорвала все контракты, стерла все контакты, сбегая на долгие годы в чужие страны, чтобы стать безмолвным, молчаливым оружием Особого уровня. Сатору остался один. На самой вершине мира. Ему было невыносимо больно, но ему пришлось через кровь, слезы и ломающую изнутри депрессию встать на ноги. Он должен был жить дальше. Ради будущего, ради новых учеников. И Сатору закрылся. Точно так же, как закрылась Сай. Он надел на свои Шесть Глаз плотную черную повязку, запечатывая свою душу под непроницаемой маской вечного шута и циника. Они распрощались. Тихо, страшно, оставив между собой пепел своей цветущей юности. Впереди их ждали десять долгих, бесконечных лет одиночества в разных уголках планеты, прежде чем удушливая, предгрозовая погода Токио снова сведет их в обновленном коридоре техникума..