Проснулся и узнал, что женат

Е Цин. Шао Сы не мог с уверенностью сказать, о каком именно Е Цине говорил мастер Мэй. Был ли это тот самый человек, чей изысканный оперный вокал и пронизывающий насквозь ледяной голос он когда-то слушал на старой аудиокассете в юности? — Вы с ним неуловимо похожи. Возможно, осанкой, а может, манерой исполнения и тембром. Когда ты запел, я на мгновение словно перенёсся в прошлое, в те дни, когда учил его оперному искусству в нашем старом внутреннем дворе. Взгляд мастера Мэй казался бесконечно далёким. Несмотря на почтенный возраст, его глаза оставались удивительно ясными: — Он был прекрасным ребёнком. Жаль, очень жаль, что судьба обошлась с ним столь жестоко. [Мастер Мэй — один из ключевых источников информации,] — внезапно подала голос система. — [Остальные обстоятельства по-прежнему остаются невыясненными.] [Он информатор?] [Именно так.] Система крайне редко предоставляла ему прямые наводки на нужных людей: из-за постоянных сбоев и полуразрушенного состояния её функционал был сильно ограничен. Шао Сы вспомнил, что те немногочисленные информаторы, которых система когда-либо находила для него, неизменно оказывались либо глубокими стариками, либо тяжелобольными людьми. [Всё потому, что я способна фиксировать только тех, чьи жизненные показатели критически ослабли.] [……Можешь не продолжать. Я и сам уже догадался.] Система ненадолго умолкла, а затем добавила: [Этот старик перед тобой не переживёт конец нынешнего года.] На вид мастер Мэй казался весьма крепким и бодрым, по нему никак нельзя было сказать, что он страдает от смертельного недуга. Услышав вердикт системы, Шао Сы ощутил, как в душе поднялся целый вихрь мыслей. Он давно знал, что жизнь и смерть скоротечны, сам постоянно балансировал на этой опасной грани, однако привыкнуть к подобному и оставаться равнодушным всё равно не получалось. — Этот Е Цин, о котором вы говорите…… Не тот ли артист, что более двадцати лет назад исполнил знаменитую партию «В преддверии зимних холодов»? — Шао Сы заставил себя отбросить лишние эмоции, выпрямился и перешёл к делу. — Он действительно был вашим учеником? Мастер Мэй выглядел искренне удивлённым: — Ты знаешь о нём? В наше время мало кто мог вспомнить, что когда-то существовал блистательный Е Цин, затмевавший своим талантом весь мир. Шао Сы спокойно пояснил: — Поскольку мне предстоит сыграть роль, связанную с этим искусством, я изучил немало материалов и за время подготовки немного слышал о нём. Такое объяснение звучало вполне убедительно. Мастер Мэй снова наполнил свою пиалу. Когда он поднимал её, пальцы едва заметно подрагивали. Старик вздохнул: — Какая редкость. Нашёлся человек, который до сих пор помнит о его существовании. — Когда я впервые увидел его, мальчику едва исполнилось тринадцать лет. В ту пору мне самому ещё не хватало опыта и заслуг, так что, если говорить строго, я не имею права называться его полноценным учителем. Над столом клубился ароматный пар, в тонком запахе чая отчётливо угадывались едва заметные горькие ноты. Природа одарила Е Цина редчайшим талантом, он с раннего детства обучался традиционному пению. Однако позже индустрия кино и телевидения начала стремительно развиваться, улицы заполонили агенты по поиску талантов, и Е Цин сам толком не понял, как оказался втянут в мир шоу-бизнеса. — Мне следовало остановить его тогда, — с горечью произнёс мастер Мэй. — Возможно, тогда не случилось бы всей той трагедии…… Впрочем, сейчас глупо об этом рассуждать. Прошлого не вернуть. Из обрывков воспоминаний старика Шао Сы удалось составить краткую картину жизни артиста. После дебюта в киноиндустрии карьера Е Цина внешне складывалась невероятно успешно и гладко, однако за кулисами ему пришлось вынести немало страданий, что в итоге привело к тяжёлой депрессии и гибели. Но всё это были лишь общеизвестные факты, лежавшие на поверхности, которые мало что объясняли. В голове Шао Сы внезапно вспыхнула мысль о Е Сюань, ключевой загадке этого дела. Одна носит фамилию Е, и второй тоже Е. Могла ли между ними существовать какая-то связь? Однако следующие слова мастера Мэй полностью развеяли зарождающиеся подозрения: — ……Мне только до глубины души жаль бедного Цина. Он остался круглым сиротой, в детстве его подобрал и вырастил старый мастер из оперной труппы. И до самой смерти у него так и не было наследников. Сирота, который ушёл из жизни в абсолютном одиночестве. Шао Сы мысленно решил, что, скорее всего, просто слишком подозрителен. В мире бесчисленное множество людей с одинаковыми фамилиями, и простое совпадение нельзя считать серьёзной зацепкой. Вторая половина дня пролетела незаметно, и ровно в шесть часов вечера занятия подошли к концу. После уроков Шао Сы нужно было ненадолго заглянуть в агентство. За этот день его отношения с мастером Мэй заметно потеплели. И дело было не только в том, что старик являлся важным источником информации. Шао Сы действительно проникся к нему глубоким уважением: этот пожилой человек нёс в себе дух ушедшей эпохи, казался невероятно статным и величественным, словно чаша благородного выдержанного вина. Мастер Мэй, в свою очередь, никогда не умел устоять перед трудолюбивыми и упорными учениками. Гу Яньчжоу как раз закончил вести урок по основам актёрского мастерства для Е Сюань и вышел из соседнего павильона, когда увидел, что Шао Сы провожает старика к выходу. Парень слегка наклонился, подстраиваясь под шаг мастера Мэй, и ненавязчиво держал руку возле его локтя, готовый в любой момент поддержать. Он действовал очень осторожно, чтобы чрезмерная забота не задела гордость пожилого человека. Многие старики с сильным характером терпеть не могли, когда молодые опекали их слишком открыто, словно признавая их немощными. Проводив наставника, Шао Сы повернулся, чтобы вернуться внутрь, но столкнулся в дверях с Гу Яньчжоу. Шао Сы проявил завидную сговорчивость: послушно отступил на два шага и прислонился спиной к дверному косяку: — У тебя…… какое-то дело ко мне? Гу Яньчжоу вместо ответа спросил: — У тебя есть планы на вечер? Шао Сы для приличия изобразил напряжённую задумчивость, после чего лаконично отрезал: — Занят. Гу Яньчжоу едва заметно приподнял уголки губ: — Ты даже не спросишь, зачем я интересуюсь? — …… — Шао Сы вздохнул и покорно пошёл навстречу: "Хорошо, зачем я тебе понадобился?" — Режиссёр Оу организовал сегодня ужин. На встрече также будет присутствовать господин Чжоу Вэйпин. Чжоу Вэйпин являлся автором оригинального романа «Маска». Именно благодаря этому произведению он в своё время собрал практически все престижные литературные награды страны и на сегодняшний день занимал пост председателя Союза писателей. Правда, после триумфа «Маски» ему так и не удалось создать ничего столь же монументального. За несколько лет актёрской карьеры Шао Сы в лучшем случае обсуждал сценарий с рядовыми драматургами, и у него ещё ни разу не возникало возможности лично побеседовать с автором первоисточника. Подумав об этом, Шао Сы мгновенно выпрямился и без тени смущения переиграл свои слова: — Если подумать хорошенько, я вполне могу выкроить немного свободного времени сегодня вечером. В этот момент Чэнь Ян закончил собирать рабочие материалы и вышел из соседней комнаты: — Мы можем выдвигаться…… Договорив, он резко остановился и заглянул в репетиционный зал: — А где Ли Гуанцзун? — Ушёл по делам, — Шао Сы приподнял руку, проверяя время. — Но уже должен вот-вот вернуться. Чэнь Ян предложил: — Вот как. Если не против, можешь поехать вместе с нами. Судя по времени, если ты станешь дожидаться своего менеджера, то рискуешь опоздать. Режиссёр Оу в обычной жизни отличался весьма либеральными взглядами, однако была у него одна твёрдая черта: он терпеть не мог непунктуальности, даже на дружеском ужине. Шао Сы взвесил всё и с готовностью согласился: — Отличная мысль, тогда воспользуюсь вашим приглашением. Благодарю. В итоге, когда Ли Гуанцзун в панике, постоянно сверяясь с часами, гнал машину обратно к съёмочной базе, на телефон поступил звонок. Голос подопечного звучал совершенно безмятежно: парень сообщил, что менеджеру больше нет нужды возвращаться за ним. Ли Гуанцзун растерялся: — Что? Что-то случилось? Нас опять заблокировали папарацци? — Нет, — Шао Сы сидел на заднем сиденье рядом с Гу Яньчжоу, склонив голову набок и прижавшись лбом к прохладному стеклу. При резких поворотах машины голова то и дело глухо стукалась об оконную раму. — Режиссёр Оу устроил ужин, езжай сразу к ресторану «Цзиньюэ»…… Я? Я сейчас еду в машине Гу Яньчжоу. Хочешь, передам ему трубку, чтобы он лично с тобой поздоровался? Ли Гуанцзун поспешно отказался: — ……В этом нет никакой необходимости, я уже выезжаю. После того как вызов завершился, Шао Сы закрыл глаза. Его неудержимо клонило в сон. Многолетняя привычка давала о себе знать: стоило оказаться в движущемся транспорте, как организм на физиологическом уровне реагировал мгновенной сонливостью. В замкнутом пространстве салона отчётливо разносился низкий, бархатистый голос Гу Яньчжоу. Мужчина обсуждал с Чэнь Яном рабочие вопросы. Хотя Шао Сы совершенно не вникал в суть их разговора, этот размеренный, глубокий рокот плавно проникал в сознание, действуя невероятно усыпляюще. — Если подвести итог, ситуация выглядит следующим образом. Если с их стороны не возникнет дополнительных условий, мы можем сразу подписывать официальный контракт. На самом деле бренд AL по сравнению с Cole…… Чэнь Ян не успел договорить: Гу Яньчжоу жестом прервал его, беззвучно показывая, что нужно говорить тише. Помощник не сразу сообразил: — А? Что случилось? Гу Яньчжоу аккуратно придержал чужую голову, которая к тому моменту уже тяжело опустилась ему на плечо, и негромко произнёс: — Он уснул. Говори тише. — …… Чэнь Ян совершенно не заметил, в какой момент Шао Сы умудрился придвинуться вплотную к руководителю. Вероятно, парень от усталости окончательно утратил контроль над собой, и когда ему надоело биться лбом о жёсткое стекло, он инстинктивно сменил положение, а Гу Яньчжоу без лишних слов позволил ему устроиться у себя на плече. Ставший свидетелем этой сцены помощник молча отвернулся, свернул все разговоры о контрактах и благоразумно уткнулся в телефон. «Никогда нельзя пытаться разгадать мысли мужчин», — размышлял про себя Чэнь Ян, особенно это касалось мыслей великого актёра Гу. Сколько ни пытайся, всё равно ничего не поймёшь. В самом начале знакомства он ведь, кажется, весьма прохладно относился к молодому Шао? В состоянии сна Шао Сы вёл себя на удивление смирно. Гу Яньчжоу некоторое время молча разглядывал его лицо, а затем внезапно протянул руку и аккуратно убрал прядь, падавшую парню прямо на глаза. Однако стоило пальцам убраться, как несколько непослушных локонов снова упали вниз, закрывая половину лица. Мужчина повторил это ещё несколько раз, из-за чего со стороны казалось, будто он ласково перебирает волосы спящего. Парень в состоянии полузабытья на автомате попытался отмахнуться от назойливых прикосновений и невнятно пробормотал: — Не трогай. Рука Гу Яньчжоу замерла. В следующую секунду Шао Сы, недовольно нахмурив брови, выдал окончание фразы: — ……Ты мне всю причёску испортишь. — …… — ……Подумаешь, какая важная причёска из трёх волосин. Гу Яньчжоу усмехнулся, найдя это сонное ворчание весьма забавным. Он слегка ущипнул парня за кончик носа и негромко позвал, проверяя реакцию: — Шао Сы? На самом деле Шао Сы не спал глубоким сном. В обычной жизни Ли Гуанцзун обожал донимать его именно в те моменты, когда артист пытался отдохнуть, и если тот не реагировал, менеджер мог без умолку бубнить над ухом часами. Из-за этого у Шао Сы выработалась стойкая привычка: даже во сне оставлять одно ухо открытым для внешних раздражителей. Мозг в такие минуты оставался абсолютно пустым, а все ответы появлялись в случайном порядке. Вот и сейчас Шао Сы, совершенно не приходя в сознание, выдал Гу Яньчжоу абсолютно абсурдную фразу: — ……Без понятия. Будешь докучать вопросами — заявлю в полицию за приставания. …… Только когда машина затормозила у места назначения, к Шао Сы окончательно вернулась способность мыслить, и он с ужасом осознал, что всё это время использовал плечо лучшего актёра страны вместо подушки. Гу Яньчжоу поинтересовался: — Удобно было? Поскольку мозг после сна работал с заметной задержкой, парню потребовалось несколько секунд, чтобы выдать дежурную вежливую фразу: — Весьма удобно. Гу Яньчжоу принялся разминать затёкшую руку: — А вот мне было не очень. — …… — Шао Сы, совершенно не подозревавший, что его только что виртуозно поймали на слове, уточнил: "И что я должен сделать в такой ситуации, помимо банальных извинений?" Гу Яньчжоу бросил мимолётный взгляд на часы: — У нас в запасе ещё около десяти минут. Можешь доказать своё раскаяние реальными действиями. В результате, когда запыхавшийся Ли Гуанцзун добежал до входа в ресторан, его глазам предстала трогательная картина: собственный подопечный с самым кислым видом усердно разминал плечи Гу Яньчжоу. — Такой силы нажатия достаточно? — Ты меня гладишь или чешешь? Ты сегодня вообще ел? Шао Сы крайне неохотно буркнул в ответ: — ……Если ты имеешь в виду ужин, то ещё нет.