Проснулся и узнал, что женат

Ци Сяоян получила электронное письмо от анонимного отправителя. В самом сообщении содержалось всего четыре иероглифа: «Остерегайся Ци Мина». Ниже располагалось несколько вложенных файлов, где было абсолютно всё: от доказательств найма интернет-троллей до диктофонных записей из офиса. Обладая подобными козырями, можно было развернуть ситуацию в любую сторону. Девушка теперь могла без малейших усилий держать судьбы Ци Мина и Ян Юя в своих руках. «…Пользователи в сети невероятно глупы, они верят любым слухам и слепо следуют за толпой. Нам нужно всего лишь нанять побольше комментаторов, чтобы переломить общественное мнение в свою пользу… Кто такой Шао Сы? До тех пор, пока мы упрямо отрицаем все обвинения, он ничего не сможет нам сделать». Голос Ци Мина затих, и в динамике раздался хриплый от многолетнего курения бас Ян Юя: «Твоя правда. Даже если это чистой воды плагиат, с какой стати я должен отказываться от роли? Какое отношение воровство автора имеет ко мне лично? …Я этого Шао Сы уже очень давно на дух не переношу. С какой радости ему вообще присудили звание лучшего актёра(короля кино) на прошлой премии "Золотого дракона"?» «Просто подфартило, — льстиво усмехнулся Ци Мин. — Если спросите моего мнения, то с вашим талантом и колоссальным опытом в индустрии эта награда никак не должна была достаться ему». Этот комплимент попал точно в цель. Ян Юй жаждал услышать именно такие слова, поэтому тоже довольно рассмеялся. Ци Сяоян слушала эту запись, и с каждой секундой ей становилось всё более не по себе. Она не отличалась глупостью и прекрасно понимала: в подобный критический момент никто не станет делать ей такие подарки бескорыстно. Кто в здравом уме протянет кусок праздничного пирога человеку, который буквально умирает от голода? …… И что ещё более важно: не отравлен ли этот «пирог»? Пока запись продолжала воспроизводиться, Ци Сяоян невольно погрузилась в свои думы. В комнате царил полумрак из-за плотно задёрнутых штор. Из-за отсутствия солнечного света, высокой влажности, характерной для южных регионов, и затянувшихся на несколько дней дождей в помещении отчётливо пахло сыростью. Она колебалась, совершенно не представляя, как поступить с этим письмом. Переслать двоюродному брату? Позволить ему со всем разобраться? Как-никак, они с Ци Мином являлись близкими родственниками…… Несмотря на недавнюю ссору по телефону, Ци Сяоян на мгновение заколебалась, вспомнив, как брат в прошлом помогал ей выгодно продавать авторские права. Однако автоматически скачанная запись продолжала воспроизводиться дальше. Ци Мин совершенно непринуждённым тоном шутил с Ян Юем: «Даже если ситуация примет совсем скверный оборот и мы потеряем над ней контроль…… Какое отношение это имеет к нам двоим? Не мы же украли этот роман. С какой стати публика будет требовать ответа с нас? За что нам вообще нести ответственность?» Эти слова оглушительным взрывом прогремели в голове Ци Сяоян, словно разорвавшийся снаряд. Тело сотрясала крупная дрожь, и она принялась неосознанно ковырять пальцы. Из-за слишком сильного давления длинный ноготь глубоко вонзился в мягкую кожу, вызвав резкую, пронзительную боль. Остерегайся Ци Мина. ……Остерегайся Ци Мина. Эти четыре иероглифа из анонимного письма теперь чётким клеймом отпечатались в её сознании. Ей потребовалось несколько минут, чтобы вернуть себе относительное самообладание. Девушка сохранила все полученные записи в надёжное место, после чего решилась на крайне отчаянный шаг. Ци Сяоян мёртвой хваткой сжала в ладони флеш-накопитель, а во взгляде промелькнула неприкрытая жестокость. Она едва слышно пробормотала себе под нос: «Если ради благополучного исхода этого дела обязательно нужно принести кого-то в жертву…… То этой жертвой точно буду не я. Только не я». В районе трёх часов дня на просторах интернета разразилась очередная буря. История с расторжением контракта Шао Сы тянулась уже довольно долго, в неё успело вклиниться слишком много заинтересованных лиц, из-за чего в сети появилось множество противоречивых версий случившегося. Пользователи окончательно запутались в этом хитросплетении лжи. Паблик «В фокусе развлечений» опубликовал срочную новость: «Грандиозный поворот в деле! Железные доказательства! Автор романа "Всю жизнь, весь век, вдвоём" неожиданно выступила с разоблачением!» Издание «Новый развлекательный еженедельник» тут же подхватило тему: «В деле о расторжении контракта Шао Сы авторы совместного адвокатского запроса внезапно начали противоречить друг другу. Подробности по ссылке ниже». Не успел пост Ци Сяоян набрать популярность, как Ян Юй буквально взорвался от ярости. В какой-то момент он полностью потерял контроль над эмоциями и оставил под её публикацией крайне нецензурный комментарий. Несмотря на то что актёр опомнился и удалил сообщение спустя всего несколько секунд, бдительные пользователи успели сделать скриншот, на котором отчётливо виднелось оскорбительное слово «шлюха». Вскоре эти шокирующие новости долетели и до находившегося за границей Ци Мина. Поскольку ситуация окончательно вышла из-под контроля и пути назад уже не было, Ян Юй и Ци Мин решили не оставлять Ци Сяоян возможности выйти сухой из воды. Они публично вытащили на свет все подробности её плагиата, из-за чего между бывшими союзниками мгновенно завязалась ожесточённая перепалка. Собака грызёт собаку, вся пасть в шерсти. В то самое время, когда в сети разгоралась эта грандиозная битва, Шао Сы безмятежно наслаждался дневным сном. В последнее время он облюбовал для себя идеальное место отдыха в саду за домом Гу Яньчжоу, где располагалось просторное кресло-качалка. Днём здесь было невероятно приятно греться в лучах тёплого солнца, и этот отдых казался парню куда более комфортным, нежели сон в обычной постели. Периодически через забор по веткам деревьев в сад пробирались уличные коты. Они устраивали негромкий концерт, после чего усаживались у ног Шао Сы и принимались умываться. Гу Яньчжоу закончил разбираться с рабочими вопросами, которые прислал Гу Фэн, после чего взял в одну руку стакан с водой, прихватил другой рукой плед и направился в сад навестить парня. Шао Сы обладал высоким ростом, поэтому даже в полностью разложенном состоянии кресло-качалка не могло вместить его целиком. Парень лежал, свернувшись калачиком, а из-за неудобной позы ворот вязаного свитера слегка съехал в сторону. К счастью, за время постоянных разъездов и ночёвок на заднем сиденье автомобиля он успел выработать уникальную способность засыпать в любых условиях, так что подобное положение тела не причиняло видимого дискомфорта. То ли из-за того, что яркий солнечный свет слишком слепил глаза, то ли ради защиты кожи от загара, Шао Сы полностью накрыл лицо кепкой. С ракурса, под которым стоял Гу Яньчжоу, были видны лишь несколько забавно торчащих на макушке прядей, изящная линия шеи и ключицы. Солнце постепенно клонилось к закату, и температура на улице начала стремительно падать. Гу Яньчжоу аккуратно поставил стакан на подоконник и приблизился к качалке, чтобы укрыть парня пледом. Стоило ему подойти ближе, как дремавший под креслом беспородный пёстрый кот мгновенно издал испуганный вопль, поджал хвост и пулей припустил в сторону кустов. Изначально мужчина планировал просто накрыть Шао Сы пледом и оставить его в покое, позволив сокровищу поспать ещё немного. Однако стоило ему оказаться рядом, как желание уходить мгновенно улетучилось. Шао Сы, чей мирный сон оказался бесцеремонно нарушен, недовольно приоткрыл глаза. Первое, что он увидел, было «ничем не примечательное» лицо Гу Яньчжоу: — ……Ты что задумал? Мужчина опёрся одной рукой о край кресла прямо возле его головы, а второй аккуратно снял с лица кепку: — Задумал тебя соблазнить. Шао Сы слегка потёр виски и лениво отозвался: — Вот как? Ну, продолжай мечтать. Гу Яньчжоу ласково ущипнул его за переносицу, после чего выпрямился и произнёс: — Раз уж проснулся, пойдём в дом. На улице холодает, а ты слишком легко одет. Шао Сы опёрся ладонями о сиденье и не спеша принял сидячее положение. Он всё ещё не до конца оправился ото сна и пребывал в лёгком ступоре, поэтому отрешённо угукнул в ответ. Свой телефон он с собой в сад не брал, небрежно бросив его на диване в гостиной. Когда мужчины друг за другом переступили порог комнаты, до их ушей ещё издалека донеслись звуки непрекращающейся телефонной трели. Едва они приблизились к дивану, и звонок как раз оборвался. На экране светилось три пропущенных вызова от Ли Гуанцзуна. Шао Сы нажал кнопку обратного звонка, попутно взъерошил волосы и поудобнее устроился на диване. Гу Яньчжоу аккуратно сложил плед и между делом поинтересовался: — Кто звонил? — Твой новоиспечённый сынок, которого ты обрёл прошлой ночью, — недовольно поджал губы Шао Сы. Ли Гуанцзун, не дождавшись ответа на свои звонки, как раз находился в процессе написания сообщения с просьбой перезвонить при первой же возможности. Он успел набрать половину текста, как экран смартфона озарился входящим вызовом. Менеджер мгновенно принял звонок и радостно завопил в трубку: — Папочка! Папочка, мы победили! Мы полностью переломили ход игры! — К чему эти дикие вопли, чего ты так разорался. Шао Сы чувствовал себя не слишком комфортно, поскольку так и не успел толком выспаться. Он то и дело менял позу, пытаясь опереться на декоративную подушку, то поджимал под себя ноги. Гу Яньчжоу в этот момент сидел рядом, уткнувшись в смартфон и обсуждая с Чэнь Яном детали сценария для следующего проекта. Заметив, что Шао Сы никак не может найти себе места и постоянно ворочается, он без лишних слов притянул парня к себе и уложил его голову себе на колени: — Лежи смирно. Не вертись. Шао Сы не стал упрямиться и послушно замер, выбрав удобное положение и используя колени Гу Яньчжоу в качестве подушки. Мужчина закончил отправку сообщений, отложил телефон в сторону и принялся неторопливо перебирать пальцами непослушные волосы. У Ли Гуанцзуна был феноменальный слух, в особенности когда дело касалось голоса его кумира. Его уши в этот момент сработали подобно чутким локаторам: — Ого, мой папочка Гу тоже сейчас рядом с тобой? Шао Сы не имел ни малейшего желания поддерживать восторги этого предателя: — Хочешь лично поздороваться? Менеджер поспешно замахал руками на том конце провода, испуганно отказываясь: — Нет-нет-нет, я просто спросил, к слову пришлось! С меня хватит потрясений, у меня сердце замирает каждый раз, когда король кино Гу называет меня сыном…… Ладно, мы отвлеклись от главной темы. Ты уже заходил в блог? Всё произошло в точности так, как ты и предсказывал! Эта девица, недолго думая, слила в сеть все записи, за исключением того фрагмента, где Ци Мин прямо обвиняет её в плагиате. Подобный исход дела был абсолютно очевиден для Шао Сы. Единственное, что его удивило, так это поразительная скорость развития событий: — Ей не терпится использовать Ци Мина и Ян Юя в качестве трамплина, чтобы самой выбраться сухой из воды. Ли Гуанцзун эмоционально подтвердил: — Именно! Причём высказалась она в их адрес крайне жёстко, назвав обоих потерявшими всякий стыд безумцами. Вдобавок она вывалила кучу старого грязного белья Ци Мина, публично обвинив его в том, что он на протяжении многих лет принуждал подчинённых артистов к «скрытым правилам» (潜规则, qiánguīzé, использование служебного положения для сексуального принуждения в шоу-бизнесе). Всю эту мерзость наружу вытащила! Сама же выставила себя несчастной жертвой, которую они якобы запугивали и шантажировали, но теперь она наконец набралась смелости сорвать с них маски…… Смотреть на эту невинную мину без содрогания просто невозможно, честное слово. Мне вот всегда было безумно интересно, как у подобных людей получается менять маски быстрее, чем перелистываются страницы в книге. — Ты слишком высокого мнения о них, — презрительно усмехнулся Шао Сы. — Откуда у этих ничтожеств вообще может взяться хоть какая-то совесть? Рука Гу Яньчжоу, до этого момента мирно покоившаяся на голове Шао Сы, спустя несколько минут начала медленно скользить вниз. Указательный палец нежно очертил контур кадыка, после чего ладонь переместилась на шею, а подушечки пальцев принялись неторопливо поглаживать чувствительную кожу на боковой стороне. Шао Сы вскинул голову и пристально посмотрел на него. Гу Яньчжоу, воспользовавшись моментом, наклонился и запечатлел нежный поцелуй на его гладком лбу. — …… Ли Гуанцзун изначально безумно переживал, что план может сорваться, и больше всего на свете не мог выносить, когда Шао Сы незаслуженно поливали грязью в сети. Он на протяжении нескольких часов со священным трепетом непрерывно обновлял ленту новостей, стремясь самым первым узнавать о любых изменениях в позиции прессы. И когда он наконец увидел официальные публикации крупных изданий, с души словно свалился огромный камень. — Теперь вся эта история полностью прояснилась, любому здравомыслящему человеку всё понятно без лишних слов. Со мной уже успели связаться представители нескольких крупных продюсерских компаний. Они активно интересуются твоими дальнейшими планами и горят желанием подписать с тобой контракт. Условия предлагают просто сказочные, никаких ограничений в выборе ролей. А одна организация и вовсе выразила готовность полностью покрыть всю сумму неустойки за расторжение твоего договора с «Huaye Entertainment». Двести пятьдесят миллионов юаней являлись колоссальной суммой. Однако Шао Сы воспринял это известие без какого-либо видимого восторга: — И каково твоё мнение на этот счёт? — Моё? Ну, мне кажется, это просто отличный вариант. — Ладно, давай закругляться, мне сейчас некогда это обсуждать, — Шао Сы уклонился от прямого ответа. — Мне нужно позвонить Ань Инь. В этот момент Ань Инь находилась дома в компании Ван Пин. Что касается той скандальной публикации, менеджер после случившегося не стала устраивать сцен, лишь предельно чётко и без прикрас разложила перед ней все возможные плюсы и минусы этого шага: «Ты должна сама всё хорошенько взвесить. Раз уж ты проявила такое упрямство, я не стану тебе препятствовать». Тогда Ань Инь твёрдо ответила: «Я уже всё обдумала. Какими бы ни оказались последствия, я готова лично нести за них полную ответственность». И теперь, когда развязка наступила, Ван Пин смогла наконец облегчённо вздохнуть. Благодаря тому, что Ань Инь в своё время добровольно проявила инициативу, их репутация практически не пострадала. Женщина отложила телефон в сторону, однако на лице не читалось ожидаемого облегчения. Она немного помялась и с некоторым трудом произнесла: — ……За ту ситуацию мне действительно следует принести тебе свои извинения. После небольшой паузы Ван Пин продолжила: — Твоя позиция оказалась верной. Публичный артист должен не просто зарабатывать деньги на съёмочной площадке: он также обязан нести ответственность перед собой и зрителями. Мне даже как-то неловко перед тобой. Я прожила на свете немало лет, повидала на своём веку множество штормов и кризисов, а в итоге мне не хватило той смелости, которую проявили вы, молодые люди. После того как эта грандиозная буря окончательно утихла, съёмочный процесс проекта «Всю жизнь, весь век, вдвоём» был полностью остановлен. Инвесторы один за другим поспешили отозвать капиталы, в результате чего каст был официально распущен, а контракты с актёрами автоматически аннулированы. Ци Мин позорно сбежал за границу, а Ян Юй подвергся пожизненному запрету на профессиональную деятельность и оказался «заморожен» (雪藏, xuěcáng, буквально «спрятать в снегу»: заморозить контракт артиста без права съёмок и публичной деятельности). Ци Сяоян полностью удалила свой авторский профиль и все опубликованные произведения на литературном портале, навсегда исчезнув из поля зрения общественности. В то же время оригинальный роман «Выйти за восточные врата» автора Гаои в одночасье обрёл колоссальную популярность и всеобщее признание. Одна из ведущих медиакомпаний официально объявила о приобретении прав на экранизацию. Старт съёмочного процесса наметили на начало следующего года, а имена исполнителей главных ролей пока держались в секрете. Таким образом, череда скандальных событий, отправной точкой для которых послужило расторжение контракта Шао Сы, постепенно сошла на нет. Однако те суровые уроки, которые преподнесла эта история, навсегда запечатлелись в памяти каждого участника. Режиссёр Оу опубликовал в своём блоге следующее сообщение: «Я искренне благодарен всем тем людям, которые в своё время нашли в себе силы не промолчать и открыто заявить о своей позиции. Благодаря вашей смелости подобные грязные инциденты больше никогда не повторятся в нашей индустрии». На следующий день погода выдалась на редкость ясной и солнечной. Фан Цзин как раз приоткрыл дверь палаты, намереваясь отправиться в коридор к кулеру за водой, как вдруг нос к носу столкнулся с женщиной в больших солнцезащитных очках. Ань Инь аккуратным движением сняла очки. В руках она держала настолько пышный и объёмный букет цветов, что он практически полностью скрывал её лицо. Девушка наконец переборола внутреннее волнение и негромко спросила: — Я…… Могу я войти и навестить её? Шао Сы прибыл в больницу со значительным опозданием. Ему никак не удавалось вовремя подняться с постели, а Гу Яньчжоу просто не нашёл в себе сил нарушить его мирный сон. В итоге, когда мужчины приобрели всё необходимое и добрались до Народной больницы, стрелки часов уже приближались к полудню. Шао Сы уже занёс руку, собираясь постучать и войти, однако Гу Яньчжоу мягко придержал его за плечо: — Тсс. Парень удивлённо замер: — В чём дело? Дверь в палату оказалась слегка приоткрыта. Гу Яньчжоу с крайней осторожностью увеличил щель на несколько сантиметров. Через этот небольшой просвет Шао Сы отчётливо увидел Ань Инь, которая сидела на стуле возле кровати Дай Вэй и о чём-то увлечённо с ней беседовала. В какой-то момент девушки затронули весёлую тему и одновременно искренне рассмеялись. — Давай зайдём чуть позже, — Гу Яньчжоу помог Шао Сы поправить маску на лице, попутно ласково ущипнув его за край уха. — Пойдём пока пообедаем. Шао Сы немного подумал и согласился: — И где, может, выберем сычуаньскую кухню? Мы как-то раз ходили в одно заведение неподалёку вместе с моим сыном, там готовили просто потрясающе. Гу Яньчжоу сокрушённо выдохнул и смерил его строгим взглядом: — С твоим-то проблемным желудком только сычуаньские острые блюда и есть. Наш сынок, похоже, в своё время слишком сильно тебя разбаловал, раз потакал всем твоим капризам. Шао Сы от возмущения едва не подпрыгнул на месте и в шутку попытался обхватить его шею рукой, чтобы придушить: — Это кого ты сейчас нашим сынком назвал? Совсем страх потерял, он же мелкий ещё, чтобы отца воспитывать!