Проснулся и узнал, что женат

Но действительно ли это был несчастный случай? Ли Гуанцзун, возможно, ничего не подозревал, но у Гу Яньчжоу, стоявшего перед операционной, правое веко дёрнулось дважды. Внутри него всё сильнее разрасталось какое-то зловещее предчувствие. — Обследование завершено. Лёгкое сотрясение мозга. Над бровью глубокое рассечение, наложили более десяти швов. Юноше очень повезло: при падении рекламного щита жизненно важные органы не задеты. Судя по текущим результатам, ситуация выглядит оптимистично, однако необходимо дальнейшее наблюдение… Где родственники? Гу Яньчжоу отозвался: — Я здесь. Врач снял медицинскую маску, бегло просмотрел историю болезни и продолжил: — Питание должно быть лёгким, полностью исключите жирную и острую пищу. При малейших изменениях в состоянии немедленно сообщайте персоналу. Гу Яньчжоу задал лечащему врачу ещё несколько вопросов касательно возможных осложнений. Ли Гуанцзун в это время сидел на скамье для отдыха, шумно выдыхал и колотил себя ладонью по груди, мысленно повторяя: «Слава богу, пронесло». Результаты осмотра оказались намного лучше, чем они предполагали. Если не возникнет никаких осложнений, то при соблюдении постельного режима пациента выпишут уже через две недели. При этой мысли у Ли Гуанцзуна наконец отлегло от сердца, и дыхание, до этого перехваченное от ужаса, выровнялось. Однако следом он осознал другую серьёзную проблему: «Клетка» сегодня провела церемонию начала съёмок, а уже завтра планировался первый съёмочный день. Теперь, когда Шао Сы лежит в больнице, что будет с проектом? — А что тут сделаешь, — позиция Гу Яньчжоу оставалась предельно чёткой. — Придётся искать замену. Ли Гуанцзун растерялся: — Тогда… как насчёт неустойки за срыв контракта? Гу Яньчжоу смерил его холодным взглядом: — Какая ещё неустойка? Агент на мгновение потерял дар речи. Гу Яньчжоу пребывал в дурном расположении духа. Он расстегнул пуговицы на манжетах, небрежно подвернул рукава рубашки и с ледяной усмешкой добавил: — Кто отвечал за организацию церемонии? Из-за их халатности и плохой подготовки едва не случилась трагедия. И после этого они ещё смеют заикаться о неустойке? Пусть закатают губу. Тон звучал непреклонно. Ну да, более чем убедительно. Ли Гуанцзун почесал затылок: — Ну… если подумать, ты прав. Вот только оставались опасения, что руководство съёмочной группы не захочет безропотно нести огромные убытки. Хотя съёмочный процесс ещё не стартовал, подготовка завершилась в полном объёме: забронированы номера в отелях, согласованы локации. Любой простой грозил обернуться для проекта колоссальными финансовыми потерями. Впрочем, режиссёр Фан всегда отличался врождённым благородством. Даже под гнётом финансовых проблем он не опустился бы до судебных тяжб с пострадавшим артистом. Режиссёр освободился только к восьми часам вечера, после того как уладил первоочередные вопросы и лично допросил организатора, отвечавшего за монтаж конструкций на площадке. К вечеру зарядил дождь. Мелкие капли с тихим шуршанием стучали по листве деревьев, небо заволокли тяжёлые тучи, и изредка громыхали раскаты грома. Режиссёр Фан остановился у входа в больницу, сложил зонт, стряхнул с него воду и решительным шагом направился внутрь. — Как его самочувствие? — спросив на стойке регистрации номер палаты, он сразу поспешил туда. — Всё обошлось? И ещё, сколько составили расходы на лечение? Я всё оплачу. Это прозвучало довольно странно: с какой стати ему брать на себя медицинские расходы? Гу Яньчжоу ответил: — Лёгкое сотрясение и чуть больше десяти швов на лице, ничего критического. По поводу расходов не беспокойся, лучше сосредоточься на поиске нового актёра. В нынешнем состоянии неизвестно, сколько времени ему придётся провести в палате. Режиссёр Фан согласно закивал: — Да, я понимаю. Договорив, он тяжело вздохнул и через стеклянное окошко в дверях заглянул внутрь палаты: — Шао Сы на первый взгляд кажется таким нелюдимым и холодным парнем… Если бы не его реакция, сейчас на этой койке лежал бы я. Я безмерно благодарен ему, но даже не представляю, как отплатить за спасение. Ли Гуанцзун, который отлучался в местную лавку, чтобы купить немного еды навынос, вернулся как раз в этот момент. Услышав чужие слова, он застыл в недоумении: — Что? — В тот критичный момент он успел оттолкнуть меня в сторону, — повторил режиссёр Фан. — Падающий щит должен был накрыть именно меня. — … Ли Гуанцзун вздохнул: — Знаешь, я почему-то даже не удивлён. Пусть в обычной жизни Шао Сы строил из себя циничного сухаря, а при разговоре сыпал сомнительными теориями заговора… На этапе их раннего знакомства Ли Гуанцзуну вообще казалось, что этот парень — прожжённый и умудрённый горьким жизненным опытом человек. Но стоило случиться настоящему кризису, как этот юноша всякий раз вёл себя словно одержимый идеалами подросток, напрочь забывая об инстинкте самосохранения. Гу Яньчжоу устало потёр переносицу, испытывая смешанные чувства: — …С ним невозможно совладать. Прояснив ситуацию, режиссёр Фан вернулся к рабочим делам: — Вопрос с заменой исполнителя мы решим своими силами, не переживайте. Пусть юноша спокойно восстанавливается. Если никаких срочных вопросов нет, я поеду, а завтра утром навещу его снова. — Погоди. Режиссёр Фан успел дойти до зоны лифта и нажал кнопку вызова, но, услышав оклик, удивлённо обернулся. Гу Яньчжоу, неторопливо разминая пальцы рук, приблизился к нему, характерно для себя положил ладонь ему на плечо и тихо произнёс: — Я спущусь вместе с тобой. Световое табло над дверями лифта послушно отсчитывало этажи. Когда кабина уже приближалась к первому уровню, режиссёр Фан не выдержал затянувшегося молчания: — Говори прямо, что у тебя на уме. Гу Яньчжоу поднял взгляд: — Тогда не буду ходить вокруг да около. Ты уже общался с организатором? Кто конкретно монтировал тот рекламный щит? Расспросы руководителя площадки на самом деле мало что могли дать. Тот координировал процесс в целом и физически не мог помнить каждого разнорабочего. Для начальника имело значение только выполнение задачи в установленный срок, а личные данные и имена простых рабочих его абсолютно не волновали. Режиссёр Фан разочарованно покачал головой: — Бесполезно. Для подобных работ он часто нанимает временных сотрудников с почасовой оплатой. Документы у них проверяют спустя рукава, даже если кто-то предъявляет поддельное удостоверение личности, никто не утруждает себя верификацией данных. Некоторые рабочие даже не достигли совершеннолетия. Такому контингенту можно платить по минимальной ставке, поэтому начальство сознательно закрывает на это глаза. При подобных раскладах выйти на след виновного было невероятно тяжело. К тому же большинство участников склонялось к официальной версии о том, что рекламную вывеску попросту сорвало внезапным резким порывом ветра. Гу Яньчжоу не стал настаивать. Когда двери лифта распахнулись, режиссёр Фан посмотрел на него и на прощание добавил: — Ладно, я пошёл. Если что-то прояснится, набери мне. Актёр кивнул и негромко предостерёг: — Будь осторожен. После того как режиссёр скрылся за дверями эвакуационного выхода, Гу Яньчжоу остался внизу и выкурил половину сигареты. Опасения капитана Вана полностью подтвердились, вот только в своих расчётах они упустили одну важную деталь: маньяк по прозвищу Джокер посчитал «оскорблением» действия не только Шао Сы. Режиссёр Фан как создатель экранизации тоже автоматически попал в список приговорённых. Шао Сы провёл в беспамятстве больше двадцати часов. Гу Яньчжоу отменил абсолютно все съёмки и встречи, за всю ночь так и не сомкнул глаз. Сон просто не шёл к нему. Ранним утром следующего дня в палату зашёл Ли Гуанцзун с пакетом горячего завтрака. Наблюдая эту классическую сцену в духе мелодрам о преданном муже у постели смертельно больной супруги, он невольно занервничал: — Гу… король кино Гу. может, вы… приляжете отдохнуть? Перекусите чего-нибудь. Глаза Гу Яньчжоу покраснели от усталости. Он крепко сжимал ладонь Шао Сы и, не поднимая головы, ответил: — Я уйду только после того, как он очнётся. Ли Гуанцзун аккуратно поставил контейнеры с едой на тумбочку и начал медленно пятиться к выходу: — Тогда я оставлю всё здесь… Захотите есть — подкрепитесь. Встревоженный состоянием артиста, агент прямиком направился в ординаторскую: — Доктор, подскажите насчёт пациента из четыреста девяностой палаты. Да, Шао Сы. Как его показатели? Нет ли ухудшений? Дежурный хирург как раз торопился на следующую операцию. Услышав вопрос, он быстро перелистнул документы в папке: — Ухудшений? С чего вы взяли? Напротив, все жизненные показатели в пределах нормы. Вот данные ночного обхода нашей дежурной медсестры, можете ознакомиться, если сомневаетесь. Куда там Ли Гуанцзуну разобраться в этих записях. Мало того что там использовались специфичные медицинские термины, так ещё и почерк врача напоминал неразборчивую вязь. Он поспешно замахал руками: — Нет-нет, данные я смотреть не буду. Извините за беспокойство, не отвлекаю от работы… Выйдя в коридор, Ли Гуанцзун озадаченно почесал затылок и на обратном пути тихо забормотал под нос: — Ничего не понимаю. Наверное, это и есть та самая настоящая любовь? Впрочем, не один Ли Гуанцзун испытал шок. Шао Сы, когда наконец открыл глаза и пришёл в себя, тоже знатно перепугался, увидев сидящего рядом мужчину. Он захлопал ресницами, слегка пошевелил затёкшими пальцами и хриплым, севшим голосом произнёс: — …Эй. С того момента, как юноша пришёл в сознание, Гу Яньчжоу пристально, не моргая, разглядывал его лицо на протяжении нескольких минут. В конце концов Шао Сы стало не по себе под этим тяжёлым взглядом, и он недовольно наморщил нос. Хотя из-за слабости его речь звучала медленнее обычного, суть высказываний оставалась прежней: — Что у тебя за мина… Я же не при смерти. Гу Яньчжоу ничего не ответил. Он по-прежнему держал ладонь юноши в своей руке. Мужчина бережно наклонился и запечатлел нежный поцелуй на тыльной стороне этой ладони, словно прикасался к бесценному хрупкому фарфору. Напрочь лишив фразу вопросительной интонации, он констатировал факт: — Очнулся. — … — Ты что, плакал? Шао Сы собирался выдать очередную колкость, но к собственному изумлению заметил, что глаза мужчины не просто покраснели, но и подозрительно блестели от влаги. Сочтя это забавным, он приободрился: — Гу Яньчжоу, ты серьёзно разревелся? Ну всё, пропал парень. Похоже, ты слишком сильно ко мне привязался. Из серии: «Один день без тебя и моё существование теряет всякий смысл». Гу Яньчжоу парировал: — Меньше пафоса. Я просто не спал сутки, посмотрел бы я на тебя в такой ситуации. Сказав это, он выпустил его руку, потянулся к стене и нажал на кнопку вызова персонала, чтобы позвать медсестру. Затем приложил ладонь к лобной доле Шао Сы, проверяя температуру, и свободной рукой поправил одеяло: — Как ты себя чувствуешь? Голова кружится? Где болит? Чего бы тебе хотелось съесть? И вообще, помнишь ли ты своё имя и фамилию? — Послушай, у твоих вопросов слишком широкий диапазон. На самом деле Шао Сы уже чувствовал себя вполне сносно, удар пришёлся по касательной и не вызвал тяжёлых последствий. За эти двадцать с лишним часов он не находился в глубокой коме. Несколько раз сознание возвращалось к нему, но из-за сильной слабости он предпочитал снова погружаться в сон. — Состояние нормальное, головокружения нет, просто из-за долгого сна чувствуется небольшая слабость от нехватки кислорода, — продолжил Шао Сы. — Провалов в памяти тоже нет. Ты пересмотрел мыльных опер? Гу Яньчжоу решил подыграть: — Раз так, ответь: кем я тебе прихожусь? Взгляд Шао Сы мгновенно остекленел: — Кем ты мне приходишься? Его пальцы судорожно задрожали, он резко вскинул руку, обхватил голову и со смесью паники и боли в голосе воскликнул: — …Кто ты такой? Этот парень готов был разыграть спектакль в любую секунду. Гу Яньчжоу и смеялся и плакал одновременно. Он планировал устроить Шао Сы разнос за безрассудный поступок чуть позже, когда тот окрепнет, но кто же знал, что этот юморист начнёт кривляться с первой же минуты после пробуждения. — Значит, вообще ничего не помнишь? — Гу Яньчжоу указательным пальцем аккуратно поддел подбородок Шао Сы, с ходу цитируя реплику из дешёвой драмы: "Как ты мог забыть меня?" Шао Сы замер, слегка наклонил голову набок, и в его глазах отразилось вежливое отчуждение: — Простите, господин, мы разве знакомы? Гу Яньчжоу уже набрал в лёгкие воздуха, собираясь выдать: «Маленький мой предок, я твой мужчина», как вдруг со стороны дверного проёма донёсся глухой звук падающих предметов. Раздался негромкий стук. Парочка синхронно повернула головы на звук. У дверей с разинутым ртом застыл Ли Гуанцзун, а из разорвавшегося пакета по всему линолеуму весело раскатывались свежие фрукты. — … Гу Яньчжоу промолчал. Шао Сы тоже лишился дара речи. Ли Гуанцзун судорожно сглотнул и прерывистым голосом уточнил: — П-потеря памяти? Оба актёра обладали высшим мастерством, и когда они начинали непринуждённо импровизировать ради шутки, посторонний человек не имел ни единого шанса распознать обман. Для агента увиденная сцена стала настоящим ударом по психике. У Ли Гуанцзуна перехватило дыхание, и он почувствовал, как к горлу подступает ком: — Как же так… Это слишком жестоко… Как такое могло произойти… Шао Сы поспешил объясниться: — Нет, подожди… Он не успел договорить, поскольку агент, пошатываясь и цепляясь руками за стену, уже в панике уносился по коридору с криками: — Доктора! Срочно доктора! Шутка явно зашла слишком далеко. Шао Сы бросил виноватый взгляд на партнёра. Гу Яньчжоу поднялся со стула, собрал раскатившиеся у порога фрукты обратно в пакет, выудил оттуда одно спелое яблоко и поинтересовался: — Будешь яблоко? Шао Сы согласно кивнул и требовательно протянул руки: — Буду. Но перед этим помоги мне добраться до уборной, государственные дела не ждут. Когда Ли Гуанцзун в сопровождении консилиума врачей и медсестёр ворвался в палату, перед ними предстала картина абсолютной идиллии. Гу Яньчжоу с помощью зубочистки протягивал юноше аккуратную дольку фрукта: — Сладкое? — Вполне, — Шао Сы указал на коробку с салфетками. — Больше не хочу, дай бумагу, вытру губы. Ли Гуанцзун лишился дара речи: — … Что за чертовщина тут происходит? Эти двое окончательно запутали его своими действиями. Лечащий врач перевёл взгляд с одного артиста на другого и тихо спросил у агента: — И это вы назвали амнезией? Ли Гуанцзун пребывал в полном ступоре: — Но ведь только что… он правда ничего не помнил. — Восстановление идёт отличными темпами, даже лучше наших прогнозов. Если не возникнет непредвиденных осложнений, дней через десять сможете отправиться домой, — врач провёл контрольные тесты и напоследок деликатно добавил: "При сотрясении мозга возможны кратковременные провалы в памяти. Вы сами хорошо всё помните? Нет ощущения, что какие-то фрагменты стёрлись?" Шао Сы ответил: — Нет, воспоминания в полном порядке. Спасибо за заботу, доктор, я чувствую себя отлично. Ли Гуанцзун ткнул себя пальцем в грудь: — Ты уверен? Ну-ка скажи, кто я такой? Шао Сы смерил его ленивым взглядом: — Ты мой любимый и преданный агент? — … Судя по этой реплике, с памятью у него действительно всё было в порядке. — Мы просто репетировали сценку, — пояснил Шао Сы, как только медицинский персонал покинул палату. — Я же пытался крикнуть тебе вслед, а ты даже не обернулся. Ну не глупец ли? Ли Гуанцзун возмутился: — Вы оба играете на уровне богов, как я должен отличать ваши приколы от реальности? Это выглядело слишком убедительно, тут я при чём? Шао Сы хмыкнул: — Оу, значит, виноват снова я? После полудня. Капитан Ван прислал в больницу двоих оперативников в штатском. Сотрудники полиции действовали чётко и профессионально. С порога они предъявили служебные удостоверения, положили на прикроватный столик включённый диктофон и сразу перешли к делу: — Опишите, пожалуйста, в общих чертах хронологию происшествия. Заметили ли вы какие-нибудь подозрительные детали на площадке? Шао Сы ответил: — Всё случилось стандартно, вы и так владеете всей информацией. Момент был слишком стремительным, я просто ничего не успел разглядеть. — Рекламный щит изначально падал в сторону режиссёра, верно? — Да. Моя позиция на сцене была относительно безопасной, но если бы режиссёра Фана никто не оттолкнул, вся эта масса прилетела бы ему чётко в голову. Я действовал на автомате, просто толкнул его в сторону. — Сила ветра в тот момент была высокой? — Только могу сказать, что ветер был, но его мощности явно не хватило бы для срыва надёжно закреплённой конструкции. Подобные базовые вопросы оперативникам приходилось задавать каждому свидетелю по отдельности, детально восстанавливая картину происшествия. — Благодарим за содействие, — полицейские выключили запись, забрали диктофон и поднялись со стульев. — Выздоравливайте, набирайтесь сил. После их ухода Шао Сы ещё долго лежал на кровати, не в силах уснуть. Гу Яньчжоу вернулся из дома с сумкой вещей: — Что случилось? О чём думаешь с таким хмурым видом? — Только что ушли оперативники, — Шао Сы слегка приподнялся на подушках. — Я вот думаю: «Клетка» вообще продолжит сниматься? Он выбыл из строя, но проект наверняка найдёт другого исполнителя на роль Цезаря. А это означает, что опасность будет продолжать угрожать всей съёмочной группе. — Да, они экстренно подберут нового актёра, и съёмки пойдут своим чередом. Этот фильм обязан быть снят. Данный кинопроект являлся ключевой зацепкой в расследовании дела маньяка. Ни при каких обстоятельствах следствие не могло упустить эту ниточку. Чем быстрее они раскроют дело, тем меньше невинных людей пострадает. Гу Яньчжоу продолжил: — Да, подобное решение ставит под удар других участников, но полностью избежать рисков невозможно, остаётся только минимизировать угрозу. Капитан Ван уже провёл конфиденциальную беседу с режиссёром Фаном. На роль главного героя планируют утвердить сотрудника полиции, который работает под прикрытием в шоу-бизнесе ещё со времён инцидента с Ян Иньинь. Слышал выражение «загнать крысу в угол»? Сейчас весь съёмочный проект «Клетки» превращается в идеальный капкан. Абсолютно каждый сотрудник, включая массовку, будет агентом полиции. Шао Сы представил себе масштаб грядущего действа и восхищённо покачал головой: — Ничего себе, кино внутри кино.