Проснулся и узнал, что женат

Роман «Клетка» стал первой работой, за которую взялся режиссёр Фан после двухлетнего творческого затишья. Два года назад, завершив съёмки невероятно успешного полнометражного фильма, он объявил о временном уходе из индустрии. Преданные поклонники долго ждали его возвращения и в итоге дождались этой мрачной криминальной драмы. — Почему вы решили взяться за подобный материал? Ваши прошлые картины всегда были наполнены позитивом и вдохновением. К примеру, всем известные киноленты «Героизм» или «Тридцать дней землетрясения», которые стали вашей визитной карточкой. Тематический прорыв в этот раз действительно оказался для нас полной неожиданностью. Ведущий мероприятия умел оживлять обстановку. Сразу после этих слов он поднёс микрофон к губам режиссёра Фана. Тот слегка улыбнулся и откровенно признался: — Если говорить о причинах, то их действительно много. Однако самое главное заключается в желании попробовать нечто совершенно иное. Ведущий, который ещё полчаса назад во время репетиции детально изучил сценарий и прекрасно знал ответ, наигранно удивился: — Нечто совершенно иное? Шао Сы стоял в стороне. У него не было ни малейшего желания участвовать в этом представлении. Юноша потирал обнажённые руки, поскольку ему было очень холодно. Стоило ему шевельнуться, как Ли Гуанцзун из-под сцены принялся отчаянно подавать знаки глазами. Его взгляд буквально умолял: «Не двигайся, стой ровно, опусти руки…… Папочка родной, я тебя умоляю». Шао Сы ответил ему красноречивым взором: «Ты думаешь, мне самому это нравится? Кто вообще выбирал эти лохмотья?» …… Выбор стилиста пал на этот костюм исключительно ради соответствия первоисточнику. В романе Цезарь питал особую страсть к одежде без рукавов, автор неоднократно акцентировал на этом внимание: подобный наряд требовался для демонстрации вытатуированной на руке чёрной орхидеи (淫蕊花, в тексте зацензурено оригинальное название цветка, подчёркивающего порочный характер персонажа), а также для выделения его распутного нрава. Одним словом, образ выглядел вызывающе. Шао Сы изначально не одобрил эту задумку: — Это всего лишь церемония начала съёмок, а не сами съёмки. Вы меня заморозить хотите? Ли Гуанцзун действительно опасался, что эта капризная звезда посреди мероприятия сбежит со сцены, чтобы одеться. Под натиском чужих отчаянных подмигиваний Шао Сы отвёл взгляд и опустил руки, мысленно смирившись: «Ладно, ваша взяла». Режиссёр Фан сегодня был непривычно многословен. За два года молчания у него накопилось слишком много мыслей, которыми хотелось поделиться со зрителями: — Эти два года я посвятил переосмыслению своего опыта, много читал и размышлял. Действительно, мой режиссёрский почерк стал слишком узнаваемым. Многие зрители могут безошибочно определить мою работу, даже не глядя на титры. Мне это не нравится, категорически не нравится. Я хочу двигаться в других направлениях, хочу, чтобы во время финальных титров люди удивлялись и с изумлением говорили: «Надо же, неужели этот фильм снял он?» — Поэтому я стремлюсь к многогранности, хочу изменить себя, превзойти прежние достижения и представить зрителям то, чего они от меня никогда не видели, — режиссёр Фан закончил речь и вернул микрофон. — Как-то так. Ведущий коротко прокомментировал услышанное, после чего развернулся вправо и обратился к другому участнику: — Отлично, а теперь давайте пообщаемся с Папочкой Шао. Популярность нашего папочки действительно бьёт все рекорды. У пользователей сети накопилось к нему огромное количество вопросов, и мы отобрали несколько самых интересных. Однако перед этим я хотел бы спросить кое-что от себя. Шао Сы поднёс микрофон к губам: — Да, спрашивайте. Ведущий шутливо коснулся его предплечья и безобидно пошутил: — Вам не холодно? Температура на улице сегодня близка к минусовой, а вы так легко одеты. Шао Сы слегка кивнул и удостоил его лаконичным ответом: — Холодно. — …… Ведущий не решился развивать эту тему дальше. Он выдавил пару смешков, отметил чужую самоотдачу и поспешно перевёл разговор в другое русло: — Давайте обратимся к вопросам от интернет-пользователей. Вопрос первый: поговаривают, что на этих кинопробах вы изначально потерпели неудачу. Уверены ли вы в своих силах теперь? Этот ведущий уже пересекался с Шао Сы на прошлых проектах. Актёр всегда держался отстранённо, всем своим видом демонстрируя неприступность. Впрочем, в процессе дальнейшего общения выяснилось, что он вовсе не такой пугающий и порой демонстрирует неплохое чувство юмора, пускай и довольно специфическое. И всё же при каждой новой встрече с этим человеком ведущий невольно робел. — Вполне, — ответил Шао Сы. — Сделаю всё, что в моих силах. — Вы как-то готовились к этой роли? — поинтересовался ведущий. — Пытался понять, как мыслят психопаты, а также попросил у знакомых из полиции несколько записей допросов. После этого Шао Сы спокойно добавил: — Роль действительно сложная, но я верю, что справлюсь. Режиссёр Фан, который редко кого-то хвалил, неожиданно взял слово: — На самом деле второй кастинг тоже прошёл не совсем идеально, но я разглядел в этом парне особый стержень. Сейчас мало у кого остался подобный запал. После первого тура я отсеял абсолютно всех кандидатов, не оставив ни одного. Во втором туре он оказался единственным, кто пришёл на повторное прослушивание. Ведущий понимающе вздохнул: — Вот оно как, оказывается. Церемония начала съёмок, организованная исключительно ради пиара, быстро подошла к концу. На импровизированной сцене откупорили бутылку шампанского. Под ногами участников лежал красный ковёр, а на заднем плане высился пресс-волл с рекламными щитами. На них красовались название картины, дата начала съёмок, имена режиссёра и исполнителей главных ролей. (рress wall) — это баннер, натянутый на каркас, который предназначен для оформления интерьера при проведении какого-либо события (пресс-конференции, выставки, презентации, показа, церемонии и так далее). Репортёров внизу собралось немного, в основном присутствовали присланные различными медиаизданиями фотографы. Они толкали друг друга в борьбе за наиболее удачный ракурс. Вспышки камер работали без остановки, ослепляя присутствующих. Когда каждый из участников взял по бокалу шампанского и все встали в круг, собираясь чокнуться, произошло непредвиденное: тяжёлый рекламный щит с названием фильма внезапно сорвался с креплений и рухнул вниз. Из всех элементов конструкции вывеска с названием была самой массивной и висела выше остальных. Чтобы фотографы могли захватить в кадр все надписи на заднем плане для панорамных снимков, артисты стояли практически вплотную к декорациям. Скорость падения предмета с высоты оказалась слишком высокой. Несколько бдительных операторов заметили покачивание конструкции, но даже не успели выкрикнуть предупреждение, как щит с грохотом рухнул на людей. — Боже мой! — Все целы? Там, кажется, кто-то лежит на полу. — Кого придавило? — Не видно…… На сцене все столпились в кучу, ничего не разглядеть. В это мгновение тишину взорвали крики, возгласы ужаса и глухой звук удара тяжёлого предмета о человеческое тело. Оглушительный хаос врезался в барабанные перепонки, порождая панику. После недолгой суматохи на сцене кто-то резко повернулся к толпе и закричал: — Хватит снимать! Вызывайте скорую! Живо! Это был режиссёр Фан. Лицо его исказилось от тревоги, пальцы сжались в кулаки так, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены. Заметив, что вспышки камер по-прежнему не утихают, он рявкнул ещё громче: — Вы слышите меня или нет? Скорую вызывайте! Происшествие случилось слишком внезапно. Церемония проходила идеально, воцарился образцовый порядок, каждый этап шёл строго по плану, и никто не мог предположить подобного исхода. Медицинская служба сработала оперативно: не прошло и десяти минут, как вдали завыли сирены. Лишь когда врачи погрузили пострадавшего на носилки и спустили со сцены, объективы репортёров наконец сумели запечатлеть раненого. — Хватит снимать, твою мать! Сколько раз повторять? — в момент очередного щелчка затвора режиссёр Фан заслонил рукой объектив. Лицо его было бледным от ярости. — Имейте хоть каплю совести! Окажись вы сами на этих носилках, вам бы понравилось, если бы вас фотографировали? Сразу после вызова экстренных служб он приказал охране очистить территорию, однако некоторые репортёры упорно отказывались уходить. Для них это был грандиозный эксклюзив. В проекте участвовали ведущие деятели индустрии, и любое происшествие с ними гарантировало громкий скандал. Разумеется, пресса не желала отступать, стремясь выяснить имя пострадавшего и степень тяжести его травм. Режиссёр Фан прекрасно понимал их мотивы и не стал тратить время на споры. Он повернулся к сотрудникам безопасности: — Охрана, выдворите их отсюда. Всех до единого. Один из фотографов, которого охранники уже тащили к выходу, продолжал упираться ногами в пол и без умолку сыпал вопросами: — Скажите, каково состояние Шао Сы? Есть ли угроза для его жизни? После этих слов среди остальных представителей прессы, которые ещё пытались сопротивляться охране, поднялся настоящий переполох. — Шао Сы? — Пострадавшим оказался Шао Сы? — Невероятно…… Ли Гуанцзун не слышал, о чём переговаривались журналисты на улице. Он поднялся в машину скорой помощи вслед за медицинскими работниками, находясь на грани обморока от пережитого потрясения: — Как же так…… Всё лицо в крови. Он…… с ним ведь всё будет хорошо? Врач в белом халате провёл первичный осмотр раны, оказал первую помощь и попытался успокоить сопровождающего: — Дыхание стабильное. В районе надбровной дуги глубокое рассечение, рана довольно длинная, что вызвало обильное кровотечение. Сейчас самое главное, доставить его в госпиталь для полноценного обследования. Пациент получил удар по голове, при неблагоприятном исходе возможны…… Вам стоит подготовиться к худшему. — …… Ли Гуанцзун сделал пару глубоких вдохов и дрожащими пальцами принялся листать телефонную книгу. У Гу Яньчжоу на сегодня не было запланировано съёмок, он подменял Гу Фэна на совете директоров в его компании. В середине заседания мужчина поднял руку, призывая присутствующих к тишине: — Прервёмся на минуту, мне нужно ответить на звонок. Как раз подошла очередь одной из сотрудниц выступать с докладом. Она понимающе кивнула и осталась стоять у компьютера, украдкой разглядывая этого звёздного вице-президента. Гу Яньчжоу был в строгом деловом костюме. Из-за слишком сильно работающего отопления в конференц-зале он снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Слушая отчёты, он делал небрежные пометки перьевой ручкой в оценочном листе, и каждое его движение заставляло присутствующих дам смущённо краснеть. Однако стоило Гу Яньчжоу ответить на звонок, как буквально через секунду выражение его лица резко изменилось. Неизвестно, что именно сообщил ему собеседник, но мужчина помрачнел, а ручка с громким стуком выпала из его пальцев. — Что говорят врачи? Какая больница? Гу Яньчжоу задавал вопросы на ходу, стремительно направляясь к выходу. Напоследок он успел бросить подчинённым лишь короткое: — Заседание окончено. Ли Гуанцзун мерил шагами коридор перед операционной, непрерывно прокручивая в голове молитвы о том, чтобы всё обошлось. На его носу выступили капли пота. Обернувшись на звук шагов, он увидел Гу Яньчжоу, который быстро шёл со стороны лифтов. — Так быстро? — Ли Гуанцзун взглянул на часы. С момента его звонка прошло не более двадцати минут. Гу Яньчжоу неотрывно смотрел на горящую табличку «Идёт операция». У него не было времени объяснять, что он мчался по городу, превышая скорость. Мужчина лишь глухо спросил: — Каково его состояние? — Пока неизвестно, — покачал головой Ли Гуанцзун. Гу Яньчжоу заставил себя успокоиться и устало потёр переносицу: — Хорошо, тогда другой вопрос. Как рекламный щит мог рухнуть сам по себе? — ……Несчастный случай? — неуверенно произнёс Ли Гуанцзун.